Чжугэ Юэ отправился по служебным делам в Ичэн, уже полмесяца как уехал. Три дня назад Чу Цяо получила известие, что у прохода Яньминь снова вспыхнули военные действия, но всего лишь тридцать с лишним пьяных солдат выскочили из прохода и дразнили гарнизон Лунъиньгуань в Яньбэе, выпустив залп стрел. В яньбэйской армии один погиб, трое ранены, но она не ответила.
Это известие дошло до Чжэньхуана уже десять дней назад. В докладе пограничный командир просил двор издать указ о нападении на Яньбэй, клятвенно заверяя, что, по достоверным сведениям, Яньбэй сейчас истощён людьми и лошадьми, не хватает продовольствия и фуража, различные военные материалы на исходе, внутри страны крупномасштабные народные волнения, как раз самое лучшее время для северного похода. Если упустить, в будущем противостояние с Яньбэем будет чрезвычайно трудным.
Ещё до этого при дворе уже бушевали голоса сторонников войны, и этот доклад подлил масла в огонь, мгновенно подняв воинственный дух Да Ся. От двора до народа везде поднималась волна откликов на войну. Подданные Да Ся, происходящие из кочевников, изначально были воинственным народом. Сейчас, подстрекаемые определёнными людьми, они особенно бушевали. Ночью в Чжэньхуане в каждом доме раздавался скрежет затачиваемых мечей. Чиновники канцелярии устроили на площади Цзывэй платформу для приёма простолюдинов, добровольно идущих в армию. Длинные списки имён плотно писали на императорских указах, которые открыто вывешивали у ворот Цзывэй, за каждым именем кровавый отпечаток пальца, что выглядело леденяще.
Энтузиазм народа к войне достиг небывалых высот, а в Священном золотом дворце всё не издавали указ, Император в эти дни снова заболел, уже семь-восемь дней не мог проводить аудиенции. При умышленном попустительстве Совета Старейшин различные народные мероприятия развернулись ещё масштабнее, даже появились добровольные отряды из разных мест, один за другим с мечами на плечах направлялись в столицу.
Чу Цяо отправила Чжугэ Юэ четыре письма, но, не дождалась его ответа, а вот, давно не виданный Чжугэ Хуай, нанёс визит, застав Чу Цяо врасплох.
Чжугэ Хуай специально приехал из владений клана Чжугэ. Хотя Чжугэ Муцин когда-то изгнал этого сына из семьи, когда Чжугэ Юэ попал в немилость, но после его триумфального возвращения весь клан Чжугэ коллективно выбрал избирательную амнезию, вместе выбросив это негармоничное прошлое из памяти. Чжугэ Хуай, этот брат, неоднократно противостоявший Чжугэ Юэ, тоже был отвергнут семьёй, далеко сослан обратно в родовые земли и покинул столицу уже как три года.
А сейчас он вернулся ради свадьбы Чу Цяо и Чжугэ Юэ.
Месяц назад приданое Чу Цяо внушительно въехало в ворота Чжэньхуана, повозки тянулись вереницей, конца не видно. Столичная стража примерно подсчитала, более четырёхсот повозок, сопровождающих, до пятидесяти тысяч человек. Церемониймейстеры Баньян Тана в длинных халатах и роскошных одеждах, полностью императорский церемониал.
Всю дорогу звучала праздничная музыка, по пути красный парчовый шёлк устилал дорогу, золотые бумажные цветы сыпались с небес, красный газ, роскошные покрывала, позолоченные драгоценные навесы. Три тысячи нарядных дворцовых служителей шли впереди, двадцать тысяч армии «Сюли» в полном вооружении, двадцать тысяч «Волчьих» войск сопровождали сзади, мощь внушительная. Даже когда Император берёт жену или Императрицу возводят в сан, не бывало такой роскоши.
Жители Чжэньхуана остолбенели, даже сотни чиновников Да Ся остолбенели. Ли Цэ два года готовил ей приданое, достигнув предела роскоши, даровав ей высочайшее уважение и блеск. Даже когда его уже не было, он таким образом поддерживал её, не позволяя пренебрегать ею.
Клан Чжугэ мгновенно возвысился из-за родства с Баньян Таном. Долго болевший Чжугэ Муцин тоже вернулся из родовых земель, тепло беседовал с сопровождавшими церемониймейстерами из Баньян Тана. Ли Цэ ещё, каким-то неизвестным способом, собрал дальних родственников семьи Цзин, которых и связать-то нечем. Хотя Чу Цяо никогда их не видела, эти седовласые старики и старухи при встрече с ней разрыдались, глубоко выражая тоску и мысли о ней за долгие годы разлуки.
Некоторые старухи из клана Цзин поселились в усадьбе Сима. Хотя Чу Цяо не испытывала к ним особых чувств, Чжугэ Юэ всё же серьёзно приказал слугам хорошо их принимать. В последние дни Чу Цяо никуда не ходила, лишь целыми днями сидела в комнате, слушая, как они учат её свадебным обычаям, учат обязанностям замужней женщины, учат, что можно делать, а что нельзя.
Близилась свадьба, а она становилась всё более тревожной, словно все взгляды в мире сосредоточились на ней, лишь она не могла успокоиться, всегда чувствовала, что под этой небесной роскошью скрываются невидимые острия, заставляющие её не спать и не есть.
Чжугэ Юэ утешал её, говоря, что она от радости одурела. И она могла лишь так успокаивать себя, надеясь, что это всего лишь предсвадебное волнение, а не какое-то несчастное шестое чувство.
Однако после отъезда Чжугэ Юэ это её беспокойство становилось всё явственнее. Вслед за этим странные военные донесения из Яньбэя, яростная военная истерия при дворе всё сильнее заставляли её сидеть как на иголках. Но, она ничего не знала, могла лишь осторожно обороняться, спокойно ждать возвращения Чжугэ Юэ, ждать их этой великолепной свадьбы.
Она очень вежливо приняла Чжугэ Хуая. Они сидели в зале, обменивались несколькими обычными фразами, слушали, как он рассказывает о пейзажах по пути, о забавных случаях из детства Чжугэ Юэ, вид у него был отечески добрый, как у старшего брата.
На следующий день после прихода Чжугэ Хуая дочери клана Чжугэ дружно нанесли визит. Третья дочь Чжугэ Цин, рождённая главной женой, всегда имела некоторый статус. Сейчас она уже жена заместителя министра налогов Лю Вэньпиня. Семья Лю из поколения в поколение учёные, среди кланов Да Ся имеет значительное положение. Сегодня она привела нескольких незамужних сестёр, вместе пригласили Чу Цяо вечером вернуться в усадьбу Чжугэ, встретиться с сёстрами и наложницами.
Чу Цяо никогда не думала, что однажды вернётся в дом Чжугэ с таким статусом. Под сопровождением Чжугэ Цин и других она вышла из паланкина, увидев, как высоко возвышаются ворота главного особняка Чжугэ, строгие и внушительные. Все жёны и наложницы клана Чжугэ стояли у входа, выстроившись в ряд, увидев, как она выходит, все вместе поклонились ей.
В конце концов, её нынешний статус не только невеста Чжугэ Юэ, но и прекрасная хуанфэй первого ранга Баньян Тана, с удельными правами, с землями, с военной властью, богатая и могущественная. В глазах посторонних она, практически второй, правитель Баньян Тана. Во все времена, даже если эти знатные кланы и женились на императорских родственницах и принцессах, но кто мог взять в жёны иностранную принцессу? Неудивительно, что люди усадьбы Чжугэ так открыто готовились.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
