Октябрь, прохладная осень.
День образования КНР — день, когда вся страна празднует вместе. В школе тоже были каникулы.
По телевизору транслировали военный парад. Развитие Родины было процветающим и могущественным.
Вечером второго октября пошёл дождь. Мелкий дождик шуршал, но не мог помешать шумному празднованию за окном. Чем сильнее Родина, тем лучше живётся народу. Пэй Чуань переодевался в комнате, когда внезапно вылетела маленькая пуговица.
Его лицо на мгновение застыло.
Этот пульт в форме пуговицы был подобен ящику Пандоры, искушая его открыть его.
Он не выбросил его, но и ни разу не нажимал.
Пэй Чуань поднял его, положил на край письменного стола и повернулся, чтобы пойти в ванную помыться.
Когда он вернулся после мытья, его взгляд снова приковался к нему.
Он сжал губы и сказал себе: «Только в этот раз».
Он нажал на кнопку и включил свои Bluetooth-наушники. Маленькая световая точка на пуговице замигала на юго-востоке, подобно его неровному сердцебиению, заставляя грудь ныть от ожидания и духоты. После летнего лагеря устройство всё ещё не было повреждено.
После короткого статического шума в наушниках он услышал на той стороне такой же шелест дождя.
Затем Чжао Чжилань сказала:
— Бэй Яо, собери одежду.
Девушка мягко ответила:
— Мама, я уже собрала.
Чжао Чжилань поспешно вошла в дом. Дочь в комнате делала уроки, а сын Бэй Цзюнь заснул на диване, обнимая маленький меч. Бэй Цзюнь свернулся в клубок, на его личике были следы слёз, а сам он был укрыт одеялом, которое набросила Бэй Яо.
Он внезапно проснулся, открыл глаза, увидел Чжао Чжилань и громко разрыдался:
— Мама!
Чжао Чжилань испугалась его звонкого голоса:
— Что случилось?
— Я бросил куклу цзецзе в стиральную машину, я не нарочно.
Брови Чжао Чжилань дёрнулись, она бросилась на балкон и увидела, что вещи действительно аккуратно собраны, а в мусорном ведре лежит плюшевая панда. Швы разошлись, цвет выстирался, набивка вылезла наружу. Игрушка была на последнем издыхании.
Чжао Чжилань обернулась и увидела, как её дочь Бэй Яо гладит Бэй Цзюня по голове. Бэй Цзюнь расстроился ещё сильнее:
— Я не нарочно, я увидел, что мишка грязный.
Чжао Чжилань просто хотелось побить этого энергичного, но бестолково-доброго «медвежьего ребёнка».
Чжао Чжилань сказала:
— Эта кукла была с твоей цзецзе почти двенадцать лет, ты должен звать эту панду гэгэ, а ты взял и испортил её в стиральной машине!
Ресницы Бэй Цзюня были мокрыми, он был на треть похож на Бэй Яо, словно красивая фарфоровая кукла. Печаль пришла изнутри:
— Прости, панда-гэгэ, Бэй Цзюнь виноват.
Бэй Яо не удержалась и рассмеялась:
— Ладно, цзецзе тебя не винит.
Чжао Чжилань сердито пригрозила:
— Твоя мама тебя винит, иди сюда, буду бить!
Бэй Цзюнь, всхлипывая, подошёл, и Чжао Чжилань шлёпнула его по попе. Бэй Цзюнь даже не уклонился, а после удара сказал:
— У меня есть карманные деньги, я куплю цзецзе точно такую же.
Когда этот ребёнок проказничал, от него болела голова, но когда он проявлял благоразумие, сердце за него сжималось.
Чжао Чжилань хотела сказать: «Где ты купишь игрушку, которая двенадцать лет назад не была чем-то уникальным?» Но она увидела, как Бэй Яо покачала головой. Хотя та и была расстроена, она знала, что Бэй Цзюнь сделал это не нарочно. Ребёнку было ещё грустнее, чем ей. Она потянула брата к себе:
— Хорошо, не надо панду, давай купим зайчика, ладно?
Бэй Цзюнь потер глаза:
— Цзецзе любит зайчиков?
— Да.
— Тогда я куплю цзецзе зайчика, их продают рядом с нашим детским садом!
— Спасибо, Сяо Бэйцзюнь.
Ребёнок сквозь слёзы улыбнулся.
На той стороне шелестел дождь, но голоса людей постепенно удалялись. Пэй Чуань пришёл в себя, бросил пуговицу в мусорное ведро и закрыл глаза.
Через некоторое время он снова оделся и встал с постели. Осенняя ночь была немного прохладной. Он ехал на машине, заезжая в магазины игрушек один за другим.
Его машина была переделана, но посторонним было не заметно, что она приспособлена для использования людьми с ограниченными возможностями. В конце концов, это была хорошая машина, а до его восемнадцатилетия оставалось ещё несколько месяцев. Водительское удостоверение помогли оформить «те люди». Их не заботил его возраст. Пока его методы и способности были выдающимися, он мог добиться чего угодно.
Пиксели на фотографии в телефоне были неважными. Двенадцати-тринадцатилетняя девочка, старый школьный рюкзак, выстиранный до белизны. Она оборачивается, её большие глаза изгибаются дугой, вмещая в себя все краски звёздного неба. Изображение немного выцвело, а маленькая панда, чьи уши она любила неосознанно теребить на уроках, выглядела милой и забавной.
Он показал её владельцу магазина.
Владелец покачал головой:
— Откуда взяться такой вещи? У нас в магазине есть покрасивее, хотите?
Он ехал по улицам, шины разбрызгивали воду. Он колесил в ночи города.
Небо постепенно светлело, взошло утреннее солнце. Только тогда Пэй Чуань понял, что некоторые вещи существуют лишь в прошлом. Спустя десять с лишним лет во всём городе больше не найти вторую такую же.
Пэй Чуань прислонился к машине и закурил сигарету, чтобы привести в порядок затуманенный разум. В это время позвонил Цзинь Цзыян:
— Ты в Цинши? Приедешь?
Он ответил охрипшим голосом:
— Приеду.
Он и сам не знал, что делал эту ночь, сколько раз стучался в магазины и какой безумной одержимости жаждал.
Повернув руль, он направился в Цинши.
Цзинь Цзыян лениво зевнул и сказал:
— Сегодня пригласил много народу развлечься, я со вчерашнего вечера спал в Цинши. Чуань-гэ, почему ты тоже встал так рано? Ой? Одежда ещё и мокрая?
Этот парень высунул голову наружу:
— Дождя же больше нет.
Пэй Чуань не обратил на него внимания.
Он откинулся на диван, культи слабо ныли. На самом деле, хотя машина и была переделана, она не предназначалась для того, чтобы он так издевался над своим телом.
Пэй Чуань заказал бокал спиртного.
Крепкий алкоголь обжёг горло, он издал тихий смешок, насмехаясь над своей вчерашней глупостью. Использование прослушки на собственных отце и матери, разве это не сделало его сердце ещё холоднее? А применив это к ней, какое безумие он творил вчера?
Он больше не пойдёт туда, он же не сумасшедший!
Цзинь Цзыян сказал:
— Когда это здесь установили такую штуку? Ха-ха-ха, автомат с игрушками, можно ли в нём что-то вытащить?
Он бросил монету, но не успел начать игру, как увидел, что Чуань-гэ подошёл широким шагом и, посмотрев некоторое время, странным образом замолчал.
— Найди кого-нибудь, чтобы открыли это!
Цзинь Цзыян:
— Ой, ой… а? — Не может быть!
Цзинь Цзыян пошёл спросить на стойку регистрации, там ответили:
— Ключа у меня нет, ещё рано, мастер, который вчера это устанавливал, не пришёл. Эту штуку только поставили, чтобы девушки могли играть и вытаскивать игрушки.
Цзинь Цзыян слово в слово передал ответ.
Пэй Чуань крепко сжал губы.
Затем он обменял сто монет и стал бросать их одну за другой.
Цзинь Цзыян застыл от изумления:
— …
Пэй Чуань не умел этого делать. Либо он вообще не касался кукол, либо не мог их вытащить. Цзинь Цзыян уже не мог на это смотреть:
— Да забудь ты об этом, если нравится, купи один и поставь дома играть.
На семьдесят третьей монете он вытащил розового поросёнка.
Цзинь Цзыян был страшно взволнован:
— Круто, круто!
Но Пэй Чуань обменял ещё сто монет и продолжил.
Фиолетовая обезьянка, смурфик, пчёлка, длинноухий заяц…
Одна за другой игрушки вытаскивались наружу.
Цзинь Цзыян прошёл путь от наблюдения до отчаяния. Что это вообще такое? Он хочет его опустошить? Что за странные увлечения у Чуань-гэ?
Пришедший Чжэн Хан тоже на мгновение замер:
— Что это с Чуань-гэ? — Рядом с ним и Цзинь Цзыяном на полу была навалена гора всяких разных игрушек.
— Он вошёл в состояние демонического огня (идиома, означающая крайнюю степень одержимости чем-либо). Он уже больше пятисот раз, наверное.
Рука не болит? Машина же сейчас сломается.
Напоследок выпала маленькая чёрно-белая панда с милым видом. Пэй Чуань поднял её и вышел.
Цзинь Цзыян засомневался, проснулся ли он:
— ТВОЮ МАТЬ? Простоять всё утро только для того, чтобы увидеть, как Чуань-гэ вытаскивает панду, которая меньше моей ладони?
Ранним утром третьего октября воздух был необычайно свежим. Всю прошлую ночь шёл дождь, и в воздухе всё ещё чувствовалась лёгкая сырость.
В доме Бэй Цзюнь проснулся раньше всех. Занавески то и дело колыхались от ветра. Потирая глаза, он увидел игрушечный самолёт на радиоуправлении.
— Ого! Как круто!
Бэй Цзюнь даже не надел штаны и бросился раздвигать занавески. К счастью, окно не было заперто, иначе он, будучи маленьким пухляшом, не смог бы его сдвинуть.
Самолёт на радиоуправлении словно понял его желание. В конце концов он влетел внутрь и опустился прямо ему в руки.
Он был увесистым, а сверху к нему была привязана милая панда.
Бэй Цзюнь совсем не понимал, что это значит.
Для ребёнка это было так же здорово, как явление супергероя. Радостно крича, он выбежал из комнаты, за что тут же получил нагоняй от Чжао Чжилань, ведь так и не надел штаны.
Ему было всё равно, он лишь высоко поднял игрушку:
— Медвежонок цзецзе вернулся! Его принёс бог Сас!
Чжао Чжилань натянула на него штаны и ахнула: игрушка и впрямь была точно такой же.
Бэй Цзюнь принялся стучать в дверь цзецзе, громко выкрикивая что-то своим детским голоском; он был вне себя от восторга.
Бэй Яо открыла дверь. Длинные волосы девушки рассыпались по плечам. Она присела и забрала панду из рук диди.
— Это бог Сас его вернул? — спросил Бэй Цзюнь. Он пересмотрел слишком много мультфильмов, а бог Сас был в одном из них доблестным и всемогущим божеством.
Нежные, с затаённой улыбкой глаза Бэй Яо купались в лучах утреннего солнца. Она слегка наклонила голову и коснулась кончиками пальцев маленькой панды — та всё ещё хранила утреннюю влагу.
Она тихо ответила диди:
— Да.
С пандой в руках она подошла к окну. Ветви были оплетены розами. Бэй Яо опустила взгляд: у ворот жилого комплекса зеленела лишь густая листва, словно тот человек никогда и не приходил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
