Одиночество по имени Фэйянь
Цзян Фэйянь до самой смерти думала о своём Цзу Е. Всю жизнь она бороздила моря, подобно ласточке, снующей в лазури между небом и водой; и хотя мир велик, она всегда оставалась одинока, как тень.
В тот день после обеда часть людей собралась в обратный путь, другие задержались ещё на два дня, а после все разъехались кто куда.
Когда все покинули меня, на душе стало пусто: расставшись сегодня, не знаю, свидимся ли вновь — быть может, уже в следующей жизни.
Бессмертная Хуан Фажун
В апреле 1998 года 82-летний Четвёртый Батоу оказался при смерти. Я понимал: ещё один брат уходит. Мы, братья, когда-то следовавшие за Цзу Е, всегда были очень дружны. Выйдя из тюрьмы, все зажили простой жизнью: обзавелись жёнами, вырастили детей, а по праздникам собирались вместе, чтобы выпить немного вина и повспоминать былые годы.
Когда Четвёртый Батоу был уже в агонии, я навестил его в больнице. Он пролежал там целый месяц: не мог ни есть, ни испражняться, весь был утыкан трубками — одни для кормления, другие для вывода мочи и кала.
Я не знаю, о чём думает человек, стоящий на пороге смерти. Размышляет ли он о прожитой жизни или о том, куда устремится его душа после конца? Всю жизнь он изучал «чжафэй», мастерил всевозможный реквизит, помогая Второму Батоу расставлять ловушки, а в итоге сам оказался утыкан трубками — быть может, это и есть возмездие.
Я крепко сжал руку Четвёртого Батоу, он был совсем слаб. Я наклонился и тихо прошептал:
— Четвёртый-гэгэ, это я, Пятый.
Он с трудом приподнял веки, посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся. Затем он жестом велел своим детям, дежурившим у постели, выйти: ему нужно было что-то сказать мне с глазу на глаз.
В палате мы остались вдвоём. Я негромко спросил:
— Четвёртый-гэгэ, если хочешь что-то сказать — говори.
Он замер, моргнул и с трудом выговорил:
— Пятый, я ухожу… Одно дело… долго таил его в сердце…
Сердце моё ёкнуло.
— Что за дело?
Четвёртый Батоу взглянул на дверь, и я тут же понял его без слов. Я встал, открыл дверь и выглянул в коридор: его дети стояли в самом конце перехода и разговаривали, судя по всему, в ближайшее время они не собирались возвращаться.
Я вернулся к кровати Четвёртого Батоу.
— Четвёртый-гэгэ, говори.
Из уголка его глаза выкатилась слеза.
— Фажун вовсе не умерла. Цзу Е обманул меня.
В голове у меня словно гром грянул.
— Что? Не умерла?
Четвёртый Батоу твёрдо повторил:
— Хм.
«Фажун», о которой он говорил, звали Хуан Фажун, она была его первой женой. В кругах А-Бао она считалась истинным «мастером-буравом», была наделена выдающимся умом и могла общаться с духами и богами — то, что в народе называют «медиумом»! О ней говорили: «Все тайны небес ведомы Гуй-мэй, а за вестями от Янь-вана идут к Фажун».
Позже, во время одного дела, Хуан Фажун постигла беда, и она погибла. Четвёртый Батоу тогда был безутешен, и все братья об этом знали. И вот теперь он внезапно заявляет мне, что Хуан Фажун жива — это повергло меня в неописуемое изумление!
Четвёртый Батоу продолжил:
— Я и сам узнал об этом только в 1995 году. Это я виноват перед ней… — При этих словах по лицу его потекли старческие слёзы, дыхание участилось, он начал задыхаться. Я бросился вон из палаты с криком: — Врача! Врача!
Дети Четвёртого Батоу в панике вбежали в комнату. Старик впал в беспамятство и больше уже не приходил в себя.
Два дня спустя Четвёртый Батоу скончался. Перед самой смертью, в миг предсмертного просветления, он громко выкрикнул:
— Рука чжафэй, уста Лубаня, чжафэй ведёт Лубаня за собой; ведёт за собой, ведёт за собой, выводит шесть зверей на встречный путь…
Я узнал слова из «Тайного руководства чжафэй». Этот человек, который ещё в пятнадцать лет прославился на весь Шанхай, когда-то был полон стремления служить родине, но судьба оказалась жестокой. В тот самый момент, когда он проявил свой талант, на него обратили взор японцы, и если бы Цзу Е не спас его тогда, он бы давно погиб.
С тех пор он последовал за Цзу Е. Именно с того времени Цзу Е словно обрёл крылья, а дела в их общине по-настоящему пошли в гору. Четвёртый Батоу был невероятно талантлив! Цзу Е спас ему жизнь, но и он стал для Цзу Е истинным сокровищем! Внимательно изучив «Тайное руководство чжафэй», он тут же указал Цзу Е на все его изъяны. Цзу Е поручил ему создать новые методы, и, промучившись в раздумьях несколько дней, тот написал десятитысячесловный «Новый метод чжафэй», разделив его на главы о даосских практиках, небесных числах, метеорологии, западных науках (физике и химии) и магических заклинаниях. Он собрал воедино старое и новое искусство чжафэй; когда Цзу Е прочёл это, он не переставал удивляться и восхищаться!
Когда-то давно, в тридцатых годах двадцатого века, Четвёртый Батоу в расцвете сил вместе со своей любимой женой Хуан Фажун верно следовали за Цзу Е. Они бросали вызов «Обществу Мэйхуа», усмиряли «Банду Тайцзи», расправлялись с «Пятью тиграми Центральной равнины», сокрушали Чжэн Баньсяня из Цзяодуна, вершили великие дела и достигли вершин мастерства! Раннее могущество Цзу Е было построено ими вместе со Вторым Батоу! То была величественная и трагическая легенда!
Четвёртый Батоу наконец закрыл глаза, но в моих ушах всё ещё звучал его неистовый хриплый крик:
Рука чжафэй, уста Лубаня,
Чжафэй ведёт Лубаня за собой,
Ведёт за собой, ведёт за собой,
Выводит шесть зверей на встречный путь.
Петух не крикнет, пёс не взлает,
Призрак людскую снедь ест, бог в пляс пускается.
Лягушачья моча, среди зимы рождённая,
Красная радость, белая скорбь — всё безвкусно.
Ночью я снова не мог уснуть, беспрестанно пил чай. Четвёртый Батоу не успел договорить. Если Хуан Фажун действительно жива, это меняет всё. Сначала она была женщиной А-Бао из школы «Юэхайтан». При содействии Цзу Е и Цзян Фэйянь Четвёртый Батоу и Хуан Фажун сочетались браком. Она была единственной женщиной А-Бао, которая в совершенстве владела и «Заметками Юэхайтан о физиогномике и ветрах», и «Тайным руководством чжафэй». В её руках были сосредоточены сокровенные знания южной и восточной школ. Перед смертью Цзу Е сжёг обе эти книги, но книги материальны, а мысли — нет. Если Хуан Фажун всё ещё жива, не прорастут ли снова эти зловещие семена? Где же она сейчас?
И ещё, Четвёртый Батоу сказал, что Цзу Е обманул его. Значит, Цзу Е прекрасно знал, что она жива, но намеренно объявил её мёртвой. Почему?
Пока я размышлял об этом, внезапно раздался громкий стук в дверь. Кто это в такой поздний час? Накинув одежду, я отворил дверь и замер от ужаса.
— Цзу Е!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
