Цзиньчао вернулась в главный дом. В этот час служанки сидели под навесом на галерее, занимаясь рукоделием.
Снаружи всё ещё моросил дождь. Цзиньчао сложила зонт, и Цинпу, приняв его, сказала:
— Сань-е в умывальне.
Гу Цзиньчао открыла дверь в умывальню и обнаружила, что Чэнь-сань-е с обнажённым мускулистым торсом переодевается.
Он в изумлении обернулся и посмотрел на Гу Цзиньчао.
При свете свечи Цзиньчао заметила на груди Чэнь-сань-е несколько едва видных следов.
— Я… не знала, что вы переодеваетесь, — невольно смутившись, проговорила она.
Чэнь-сань-е кивнул и, взяв с вешалки чжуни, протянул ей.
— Когда возвращался, у меня не было зонта. Пока шёл от ворот Муситан, промок насквозь всего за несколько шагов, — тихо сказал он, глядя на Гу Цзиньчао. — Подойди, помоги мне одеться.
Гу Цзиньчао взяла одежду и расправила её. Она и раньше часто помогала ему одеваться, но обычно он уже был в нижнем платье. Раз это просто одежда… всё должно быть как всегда.
Чэнь-сань-е развёл руки в стороны, ожидая, пока она его оденет. Гу Цзиньчао чувствовала неловкость и опустила взгляд.
Прошло немало времени, прежде чем Чэнь-сань-е произнёс:
— Гу Цзиньчао… ты неверно завязала шнуры.
Цзиньчао подняла голову и увидела, что всё завязано аккуратно. Она засомневалась: разве не всё в порядке?
Чэнь-сань-е с улыбкой посмотрел на неё:
— Я тебя разыграл… Чего ты боишься, что даже не смеешь взглянуть на меня? Раньше — ладно… — он наклонился и прошептал: — Но теперь-то ты всё ещё боишься смотреть?
Гу Цзиньчао глубоко вдохнула и с улыбкой ответила:
— Просто там нет ничего особенного.
Чэнь-сань-е сам взял чжидо и, надевая его, спросил:
— Неужели?
Гу Цзиньчао кивнула:
— Правда.
Чэнь-сань-е сам завязал ворот.
— Ну и ладно, сегодня ночью посмотришь внимательнее и подумаешь, не ошиблась ли ты.
«Посмотреть внимательнее»… Что это значит?
— Я только что ходила к Си-цзе-эр, еле-еле её усыпила. Я обещала, что сегодня ночью буду спать с ней, — сказала Цзиньчао. — Обсужу с вами дела и пойду к ней.
Чэнь-сань-е на мгновение замолчал, затем кивнул в знак согласия.
— Я очень занят в эти дни, не жди меня допоздна.
Как-то раз, вернувшись, он увидел, что она уснула на кушетке лоханьчуан, и ему пришлось самому нести её в постель.
Гу Цзиньчао хотела сказать Чэнь-сань-е о грядущем покушении, но не знала, как подступиться к этому разговору.
Чэнь-сань-е сел на лоханьчуан и пригубил чаю. Одетый в чжидо книжника, с мягким взглядом, он казался обычным учёным, а не великим секретарём Кабинета, и государственные распри будто обходили его стороной.
Гу Цзиньчао присела рядом и заварила ему чай. Спустя некоторое время она заговорила:
— Сань-е…
— М-м, что такое? — Чэнь-сань-е не поднимал головы, продолжая читать книгу.
— Чем вы в последнее время заняты? — спросила Цзиньчао. — Вы всегда уходите рано и возвращаетесь поздно. Если вас что-то беспокоит, можете поделиться со мной.
Чэнь-сань-е усмехнулся:
— Это лишь дела двора. Что толку, если я расскажу тебе? Ты не поймёшь, только лишний раз расстроишься.
Заметив её тревогу, Чэнь-сань-е закрыл книгу и терпеливо добавил:
— Там нет ничего сложного, не беспокойся.
Чэнь-сань-е был человеком строгих правил и считал, что Гу Цзиньчао не стоит вмешиваться в подобные дела и даже знать о них. Он ничего не стал бы ей рассказывать. По его мнению, это было формой защиты, но у Гу Цзиньчао от этого лишь голова шла кругом.
Она произнесла:
— В последнее время на душе у меня неспокойно, кажется, будто должно что-то случиться. Вам следует быть осторожнее, пусть хувэй всегда будут рядом…
Чэнь Яньюнь с улыбкой вздохнул и жестом пригласил её сесть ближе. Погладив её по волосам, он сказал:
— Если тебе нечем заняться, чаще навещай мать, общайся с невестками и жёнами братьев. Не забивай свою маленькую голову всякими пустяками, а то сама себя напугаешь. Понимаешь?
Но Гу Цзиньчао совершенно серьёзно ответила:
— Будда пожелал, чтобы Даолинь проповедовал учение, и явился к нему во сне в образе горного божества, сказав: «Переселяйся на гору Ханьшишань в уезде Чжанъань и живи там, я уступаю тебе свою обитель». Позже Даолинь прославился своими делами, основал монастырь в горах и дожил до ста десяти лет. Прошлой ночью Будда явился во сне и мне. Он сказал, что сейчас настали трудные времена и стоит опасаться козней злопыхателей. У меня весь день сердце не на месте…
Теперь ей оставалось лишь прикрываться именем Будды.
Чэнь Яньюнь долго молчал, затем привлёк её к себе:
— Хорошо, я понял всё, что передал тебе Будда.
Он склонил голову и, утешая её, добавил:
— Мои хувэй всегда при мне. К тому же… разве я могу позволить себе умереть?
Гу Цзиньчао немного успокоилась. Раз она так прямо об этом сказала, Чэнь-сань-е должен стать осмотрительнее.
Он всё так же обнимал её, продолжая читать.
Гу Цзиньчао прильнула к его груди и увидела, что он читает книгу об очистке русла Цзюньхэ. Она медленно закрыла глаза — немного тишины и отдыха ей не помешало бы.
Заметив, что она уснула, Чэнь-сань-е стал двигаться тише. Он долго и пристально смотрел на её спящее лицо. Спустя время он жестом велел служанке принести его плащ и укрыл её.
Когда Цзиньчао проснулась, Чэнь-сань-е всё ещё читал. Свеча уже сгорела наполовину. Она вздрогнула и резко села. Она ведь собиралась пойти к Си-цзе-эр, как же она могла уснуть…
Чэнь-сань-е, не подавая виду, потёр затекшую руку и сказал:
— Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить… Иди скорее, я тоже лягу.
С этими словами он отложил книгу и направился в спальню, где служанка вскоре опустила полог кровати.
Когда Си-цзе-эр проснулась, она действительно увидела, что Цзиньчао спит рядом. Она ещё долго нежилась в её объятиях, прежде чем подняться.
Цзиньчао одела её и взяла на руки. Си-цзе-эр выглядела очень довольной и, потянув её за руку, попросила:
— Мать, заплети мне волосы, хорошо? Я хочу причёску шуанлоцзи и жемчужный ободок.
Цзиньчао с улыбкой ответила:
— Давай сегодня вместо жемчужного ободка вплетём цветы жасмина? Тогда твои волосы будут благоухать.
С этими словами она велела служанке сорвать жасмин. В её саду как раз цвёл нежно-зелёный сорт Баочжу моли.
На завтрак подали яичницу и пирожные, после чего Цзиньчао повела Си-цзе-эр засвидетельствовать почтение Чэнь-лаофужэнь.
Увидев цветы в волосах Си-цзе-эр, Чэнь-лаофужэнь очень удивилась и сказала девочке:
— Оставим в стороне то, как это красиво, но твоя мать и впрямь не пожалела срезать Баочжу моли для твоей причёски. С одной стороны — это великая любовь, а с другой — «безжалостная рука, губящая цветы»1, не знающая толка в изяществе.
Си-цзе-эр смущённо улыбнулась, и все вокруг рассмеялись.
На сегодня Чэнь-лаофужэнь пригласила нескольких фужэнь из дружественных семей послушать оперу, для чего позвали актёров из театра Дэиньшэ. В поместье как раз была готовая сцена в Баньчжупань. Госпожа Цинь подготовила всё заранее: в заднем дворе Баньчжупань стояла беседка, где расставили кресла и столы из наньму, подготовили чай и угощения, и даже специально принесли несколько горшков с чёрным бамбуком для создания атмосферы.
Осмотрев всё, Чэнь-лаофужэнь осталась довольна и похвалила госпожу Цинь за предусмотрительность.
Вскоре прибыли две тайтай из семьи У вместе с У-лаофужэнь, а также Чан-лаофужэнь из особняка Чжэн-гогуна с тремя невестками. У-лаофужэнь и Чан-лаофужэнь уселись вместе с Чэнь-лаофужэнь, а остальные невестки присоединились к госпоже Гао и другим. Чжоу Исюань сидела рядом с Чэнь Чжао и болтала с ней.
Актёры подошли поприветствовать Чэнь-лаофужэнь, и та первым делом пожаловала им десять лянов серебра на чай.
Едва все успели занять свои места, как подошла Чжэн-момо и доложила Чэнь-лаофужэнь:
— Прибыла Юй-фужэнь.
Чан-лаофужэнь обернулась и спросила:
— Это та самая семья Юй, с которой вы решили связать себя узами брака?
Чэнь-лаофужэнь с улыбкой кивнула:
— В последний раз я видела Юй-фужэнь в усадьбе Динго-гуна, с тех пор прошло больше полугода. Самое время пригласить её на встречу.
С этими словами она подозвала Цзиньчао и сказала:
— Юй-фужэнь уже у чуйхуамэнь, иди встреть её и сяоцзе Юй.
Госпожа Цинь, сидевшая рядом с Чэнь-лаофужэнь, при этих словах осеклась в улыбке. По правилам, встречать гостей должна была она.
Гу Цзиньчао быстро сообразила, что её посылают познакомиться с будущими родственниками.
Чэнь-лаофужэнь потянула её к себе и шепнула:
— Присмотрись к этой Юй-сяоцзе, в будущем она станет женой Сюаньцина…
Цзиньчао с улыбкой ответила:
— Я всё поняла.
Чэнь-лаофужэнь с облегчением вздохнула:
— Ты очень рассудительна, за тебя я не беспокоюсь. Но ты недавно вошла в нашу семью, и Юй-фужэнь может тебя не знать. Пусть твоя пятая невестка пойдёт с тобой.
Закончив, она позвала госпожу Ван и дала ей поручение.
Цзиньчао и госпожа Ван в сопровождении служанок и момо направились к чуйхуамэнь.
Юй-фужэнь уже ждала там, и Цзиньчао издалека увидела её и стоявшую рядом юную девушку. Облик её был чист и светел. На ней была бэйцзы цвета озерной воды с узором из драгоценных ваз и белая юбка с вышивкой. Причёска была аккуратно уложена, и хотя в чертах лица ещё сквозила детская незрелость, её кожа была белой как снег, а сама она казалась мягкой и очаровательной.
Госпожа Ван тихо прошептала:
— Это и есть Юй Ваньсюэ… и впрямь красавица.
Они подошли ближе. Юй-фужэнь первой увидела госпожу Ван, и они обменялись приветствиями. Юй-фужэнь улыбнулась:
— Пятая фужэнь совсем не изменилась.
Госпожа Ван сначала представила ей Гу Цзиньчао. На лице Юй-фужэнь промелькнуло замешательство.
Эта молодая особа выглядела почти ровесницей её дочери, но носила причёску замужней женщины. Раз госпожа Ван сочла нужным представить её первой… значит, её статус очень высок. Сначала Юй-фужэнь подумала, что это жена кого-то из младшего поколения семьи Чэнь, и не придала этому значения.
Но тут госпожа Ван произнесла:
— …Это моя саньсао.
Она оказалась новой женой Чэнь-сань-е! Юй-фужэнь была потрясена и поспешно улыбнулась:
— Так вы и есть Чэнь-сань-фужэнь, прошу простить мою неучтивость!
Она слышала, что великий секретарь Кабинета Чэнь-сань-е взял новую жену, но никак не ожидала увидеть перед собой такую молодую женщину.
Единственный законный сын великого секретаря Кабинета в этом году стал таньхуа-ланом и получил должность бяньсюя в академии Ханьлинь. Если бы не обещание, данное ещё поколением Юй-лаотайе, то этот брак с семьёй Чэнь вряд ли бы достался Юй Ваньсюэ… Хотя семья Юй тоже была знатной и уважаемой, это замужество считалось большой удачей. Поэтому, получив письмо от Чэнь-лаофужэнь с приглашением послушать оперу, Юй-фужэнь тщательно подготовилась и взяла дочь с собой. Если этот брак состоится, Юй Ваньсюэ войдёт в более высокую семью, что принесёт несомненную выгоду всему роду Юй.
— Ваньсюэ, подойди, поприветствуй Чэнь-сань-фужэнь… — Юй-фужэнь обернулась и подвела дочь к ним.
Юй Ваньсюэ сделала несколько шагов вперёд и с улыбкой присела в поклоне перед Цзиньчао и госпожой Ван, выказывая мягкость и почтение.
Гу Цзиньчао внимательно оглядела её. За исключением юности, Юй Ваньсюэ почти не изменилась и выглядела точно так же, какой Цзиньчао помнила её в прошлой жизни.
- «Безжалостная рука, губящая цветы» (辣手摧花, là shǒu cuī huā) — образное выражение, означающее грубое отношение к красоте или женскому изяществу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
