От семьи Юй вскоре пришёл ответ. После обсуждения Чэнь-лаофужэнь и Юй-фужэнь назначили день свадьбы на пятое число десятого месяца.
Чэнь Сюаньцин не проронил по этому поводу ни слова.
Весть о беременности Гу Цзиньчао быстро достигла Дасина. Гу Лянь услышала об этом от Фэн-ши, когда приехала навестить родных.
— Так быстро забеременела? — Она не могла в это поверить. — И месяца не прошло после свадьбы, как она уже понесла…
Фэн-ши кивнула:
— Ей просто везёт. Как раз законный сын Чэнь-гэлао, седьмой Чэнь-шао-е, уже вырос… И если она родит, вся семья будет его баловать. — Фэн-ши не очень хотелось обсуждать дела Гу Цзиньчао, поэтому она взяла Гу Лянь за руку и спросила: — Вэньсю хорошо к тебе относится?
Гу Лянь кивнула, но, подумав немного, покачала головой.
Фэн-ши нахмурилась:
— Дитя, так хорошо или нет?
Гу Лянь уже носила причёску замужней женщины, украшенную драгоценным узлом из инло и двумя шпильками из чистого золота в форме тыкв-горлянок, инкрустированными бирюзой размером с рисовое зерно. Она улыбалась меньше, чем раньше, и потому выглядела не так свежо.
— Он… если говорить, хорош ли он — то хорош. Заботится обо мне, опекает, всегда помнит, что нужно отдать мне лучшие вещи. Вот как эти браслеты из моюй, с белыми прожилками — он выпросил их у своей матери специально для меня. — Гу Лянь закатала рукава, показывая Фэн-ши нефрит. Текстура и качество были высшего сорта. Гу Лянь продолжила: — А если говорить, что плохо… Спустя полмесяца после свадьбы он снова велел двум тунфан-служанкам сопровождать его в постели.
Фэн-ши, услышав это, нахмурилась:
— Почему ты раньше мне об этом не говорила?
В первый месяц после свадьбы спальня не должна пустовать.
Гу Лянь пробормотала:
— Я… мне было так неловко!
Фэн-ши сочла это дело серьёзным и спросила:
— Неужели его мать совсем не смотрит за этим?
Гу Лянь ответила:
— Откуда ей знать! К тому же это было прямо у меня, в боковой комнате. Он проснулся после полуденного сна и велел служанкам войти прислуживать… всего на четверть часа. Ланьчжи услышала странные звуки и, заподозрив неладное, пошла проверить, а потом рассказала мне.
Значит, он не оставался на ночь… Фэн-ши снова спросила:
— И что же ты сделала потом?
При этих словах у Гу Лянь сжалось в груди:
— Я хотела ворваться и отругать его за то, что он предаётся распутству средь бела дня, но момо удержала меня. Сказала, что нельзя поднимать шум, нужно дождаться, когда он выйдет, и тогда расспросить. Я сдерживалась до самого вечера. Он сказал, что это та девица по имени Илань соблазнила его, и недолго утешал меня. На следующий день он оштрафовал Илань на двухмесячное жалованье. Мне было не по себе, и я ещё несколько дней придиралась к ней…
Фэн-ши слегка облегчённо вздохнула. К счастью, она отправила вместе с ней толковую Чжан-момо, иначе неизвестно, какую бучу та бы подняла. Она сказала Гу Лянь:
— В таких делах нельзя шуметь. Нужно учиться держать служанок в узде. Ты потом давала той девице пить снадобье?
Гу Лянь ответила:
— Я так обезумела от гнева, что совсем забыла про лекарство!
Фэн-ши рассердилась не на шутку:
— Если она и впрямь понесёт, ты расстроишься ещё сильнее. Ты говорила об этом своей матери?
Гу Лянь слегка покачала головой. Тогда Фэн-ши велела позвать вторую фужэнь, а та, в свою очередь, вызвала Чжан-момо для расспросов.
Чжан-момо ответила:
— Тайфужэнь может не беспокоиться. Я слежу за всеми отварами, их всегда дают вовремя.
Вторая фужэнь покраснела от гнева, а в глазах её заблестели слёзы:
— Яо Вэньсю слишком дерзок. Даже если служанка и впрямь его соблазняла, неужели он не мог сдержаться?
Фэн-ши сначала велела Гу Лянь выйти выпить чаю, а затем сказала второй фужэнь:
— Завтра же поезжай в дом Яо и расскажи обо всём Юй-фужэнь. Скажи, что Гу Лянь не хватает духу говорить об этом самой, и она пришла пожаловаться нам. Пусть Юй-фужэнь проучит Яо Вэньсю. Сам по себе этот мальчик неплох, но уж слишком легкомыслен.
Вторая фужэнь возразила:
— Если бы он не был легкомысленным, не случилось бы того, что произошло с Гу Лань…
Фэн-ши вздохнула:
— Ладно, ладно, она уже замужем. Если не обращать внимания на подобные вещи, всё будет хорошо. Боюсь только, что у Лянь-цзе-эр сердце не на месте. — Раз уж упомянули Гу Лань, Фэн-ши спросила Чжан-момо: — …Она ведь не доставляет хлопот?
Чжан-момо с улыбкой покачала головой:
— Ведёт себя тише воды. Утром и вечером приходит засвидетельствовать почтение сань-тайтай, и на все колкости лишь улыбается… Если и есть что плохое, так это то, что гуе добр к ней. Старается заботиться о ней, во всём потакает, еды и одежды в достатке. Однако с тех пор, как она вошла в дом, он ещё не делил с ней постель.
Услышав это, вторая фужэнь крепко нахмурилась. Неужели она способна на такую выдержку?
— …Знай мы тогда, следовало бы прикончить её. Боюсь, как бы она снова чего не выкинула.
Чжан-момо сказала:
— Не извольте беспокоиться. В её подушку и одеяла кое-что подмешано. Она не сможет зачать и никогда не наберёт веса.
Фэн-ши произнесла:
— Пока оставим Гу Лань в покое. За теми двумя тунфан-служанками нужно следить в оба. Пусть пьют отвары каждый день, чтобы не было никаких осечек.
Чжан-момо кивнула и вышла.
Вторая фужэнь снова обратилась к Фэн-ши:
— …У Гу Цзиньчао будет ребёнок, не послать ли нам какую-нибудь поцзы прислуживать ей?
Фэн-ши холодно усмехнулась:
— В семье Чэнь нет недостатка в прислуге, к тому же у Цзиньчао теперь крылья окрепли, зачем ей наша забота? — Помолчав, она добавила: — Но формальности ради приличия соблюсти нужно. Пойди и скажи Сюй-ши, пусть купит укрепляющих лекарств, чёрную курицу, голубей и прочее, и отошлёт ей.
Не успела вторая фужэнь кивнуть, как вошла Цинпу. Лицо её было бледным. Она сказала Фэн-ши:
— Тайфужэнь… случилась беда.
Гу Цзиньчао только что получила подношения от бабушки. Множество всевозможных целебных снадобий, пятидесятилетний женьшень в парчовой шкатулке, отборная гастродия, дудник и другие травы. В клетках сидела пара жирных наседок, привезли большую корзину голубиных яиц, короб коробиного, и специально доставили несколько живых четырёхжаберных окуней. Этих вещей набралась целая повозка, их разгружали добрую половину дня.
Сунь-мама сверилась со списком и велела перенести всё в даоцзофан. Помещения в задней части дома были забиты почти до отказа.
Чэнь Си пришла поиграть после занятий на цине, и Цзиньчао угостила её присланным каштановым печеньем.
Из-за игры на цине у девочки так болели пальцы, что она едва могла ими шевелить. За плохую игру учитель бил её по ладоням, и училась она, обливаясь слезами. Цзиньчао вспомнила, как сама училась музыке — порой она даже не могла держать палочки для еды, и служанкам приходилось кормить её. Она очень сочувствовала девочке.
Обернувшись, она сказала Чэнь-сань-е:
— Не лучше ли Си-цзе-эр отдохнуть несколько дней? У неё совсем пальцы распухли.
Чэнь-сань-е перевернул страницу книги и сухо ответил:
— Нельзя.
Гу Цзиньчао потянула его за рукав:
— Сань-е… Вы не должны быть так суровы к ребёнку. Девочек нужно растить в неге, посмотрите, Си-цзе-эр совсем боится к Вам подойти.
Чэнь-сань-е с лёгким вздохом отложил книгу. Ему казалось, что после того как Цзиньчао забеременела, её характер стал куда живее — она даже осмеливалась мешать ему читать. Он не нашёл в себе сил игнорировать её.
— Она сама просила учить её игре на цине, я её не заставлял. А в то, как учит наставник, я вмешиваться не стану.
Сказав это, он продолжил чтение.
Гу Цзиньчао подумала про себя, что методы учителя — это его же воля, ведь Чэнь-сань-е всегда был строг к детям. Она больше не стала просить за Чэнь Си, лишь отправила ей мазь от отёков.
Закончив читать, Чэнь-сань-е подошёл и обнял её. Он коснулся её живота:
— Кажется, он стал немного больше…
Гу Цзиньчао ответила:
— Я только что съела миску супа из свиных ножек, вот он и увеличился.
Сроку ещё нет и трёх месяцев, как живот может быть заметен?
Чэнь-сань-е улыбнулся и промолчал. Спустя мгновение он спросил:
— Тебя тоже растили в неге?
Гу Цзиньчао ответила:
— Не совсем… Я была довольно озорной. Когда жила у бабушки, случалось, вместе со служанками лазила по деревьям и подговаривала бяогэ тайно водить меня гулять. А если ела лепёшки, то непременно крошила на весь кан, так что служанкам приходилось убирать за мной полдня. Но бабушка меня очень любила и никогда не ругала.
Чэнь-сань-е вспомнил ту повозку с подарками. Цзи-ши определённо очень баловала Гу Цзиньчао.
— Последний раз я видел её почтенство ещё в Баоди. Когда ты родишь, мы вместе поедем навестить её.
Гу Цзиньчао вспомнила, что Чэнь-сань-е был там последний раз, когда Чэнь Сюань выходила замуж в семью Цзи, и Цзи Цань должен был называть его дядей. Тогда его окружала толпа людей, и она и подумать не могла, что когда-нибудь выйдет за него замуж. Размышляя об этом, она почувствовала неловкость и снова потянула его за рукав:
— …Сань-е, Чэнь Сюань вышла за бяогэ Цзи Цаня, значит, Вы на целое поколение старше моих бяогэ. Когда мы поедем навещать бабушку, не возникнет ли путаницы с обращениями?
Чэнь-сань-е увидел, как она пристально смотрит на него, прижал её к себе и негромко сказал:
— Ничего страшного. Я готов пойти на такую уступку. — Он продолжал поглаживать её живот и спросил ей на ухо: — Цзиньчао, а если ребёнок родится таким же озорным, как ты, что нам делать?
Гу Цзиньчао, подумав, ответила:
— Озорство ребёнку на пользу, такие вырастают крепкими и здоровыми.
Чэнь-сань-е усмехнулся:
— Если он будет таким же проказником, я его высеку.
Гу Цзиньчао представила, как этот маленький человечек в её животе горько плачет от побоев Чэнь-сань-е. Сердце её сжалось, и она поспешила ответить:
— Там видно будет. Кто знает, может, дитя будет очень тихим и послушным.
Чэнь-сань-е расхохотался и велел позвать Шуяня.
— Скажи учителю музыки четвёртой сяоцзе, что завтра будет день отдыха.
Гу Цзиньчао не понимала, почему он вдруг уступил.
— Чтобы ты не считала меня бессердечным, — сказал Чэнь-сань-е. — Вообще-то у этой девочки слабая воля, и я хотел закалить её. Но если она сотрёт пальцы в кровь, занятия придётся прервать надолго.
Цзиньчао в душе усмехнулась — он просто боится, что Си-цзе-эр забросит учёбу, но и отдыха уже достаточно. Она подозвала Цайфу и велела ей передать весть Чэнь Си.
Чэнь-сань-е взял книгу, снова отложил её и с улыбкой произнёс:
— Будь спокойна, я не стану его бить. — Он помолчал. — Самым большим наказанием будет переписывание книг. Пусть перепишет целиком «Шицзи».
Если переписывать часто, можно выучить наизусть, в этом тоже есть польза.
Гу Цзиньчао вздохнула и тихо прошептала:
— Ты ещё на свет не появился, а уже кто-то думает, как тебя извести…
Чэнь-сань-е внезапно прижал её к груди, прикрыл ей рот ладонью и тоже прошептал:
— Это твоя мама обманывает тебя.
Он не желал отпускать её и крепко обнимал за талию. Гу Цзиньчао вспомнила, что ещё не просмотрела все счётные книги, и попыталась вырваться:
— Сань-е, у меня ещё дела…
— Да, я знаю… — мягко сказал он. Она полдня изучала эти книги — всё это было её приданым, и он не мог вмешаться и помочь.
Лицо Цзиньчао становилось всё краше, кожа сияла нежным румянцем, а аромат камелии, исходящий от неё, становился всё гуще. В борьбе её тело дразнило его, под руками ощущалась белая, гладкая и нежная кожа, подобная лучшему шёлку… Пока он соблюдал воздержание, это не казалось трудным, но после свадьбы он всё чаще не мог совладать с собой. С тех пор как стало известно о её беременности, они не были близки — он даже боялся спать с ней в обнимку, ведь ребёнок был важнее всего.
— Цзиньчао… — Он прильнул к её мочке уха, лаская её губами.
Гу Цзиньчао посмотрела на стопку счётных книг, понимая, что сегодня ей их не закончить… Почувствовав, что его рука уже скользнула к её талии, она крепко схватила его за руку, пытаясь остановить:
— Сань-е, нельзя…
— М-м, не бойся, у меня есть способ… — Он перевернулся, прижимая её к постели и накрывая своим телом. Его дыхание стало горячим.
Служанки давно вышли и теперь несли стражу у дверей.
В этот момент пришёл Цзян Янь и сказал Цинпу:
— Прошу, гунян, доложи обо мне. У меня спешное дело.
Цинпу долго колебалась. Сань-лао-е сейчас с фужэнь… Но раз дело спешное, она побоялась задержки. Ей пришлось, пересилив смущение, доложить через занавес.
Послышался шорох одежды, тихие возражения, невнятные утешения, и, наконец, всё стихло.
Только тогда раздался холодный голос Чэнь-сань-е:
— Пусть ждёт в кабинете.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
