Присутствующие чиновники были в крайнем недоумении от того, как легко Император согласился на подобное требование ванцзы Бэйжуна. В конце концов, приближенные сановники неплохо знали характер нынешнего Императора и его любовь к «лицу». Подобный поступок, который можно было назвать добровольным принижением своего статуса, совершенно не вязался с привычным поведением Императора. Впрочем, Елюй Е, не обращая внимания на мысли окружающих, остался вполне доволен сговорчивостью правителя Великого Чу. Он повернулся к сидящим напротив и, подняв чарку в знак приветствия, звонко рассмеялся.
— Что ж, в таком случае прошу Дин-ванфэй в будущем не отказывать мне в наставлениях.
Е Ли подняла голову и спокойно улыбнулась.
— Не смею и помышлять о наставлениях. Ванцзы Елюй также знатного происхождения и, полагаю, ни за что не допустит безрассудства, способного оскорбить благородных дев нашего Великого Чу.
Елюй Е лишь усмехнулся в ответ и, промолчав, сел на свое место, чтобы продолжить пить вино.
Императрица, сидевшая подле Мо Цзинци, слегка нахмурилась. Она покосилась на Императора и на сидящую по другую сторону от него Лю-гуйфэй, что в своих белоснежных одеждах была холодна и прекрасна, точно цветок груши.
— Лю-Гуйфэй обычно не любит вмешиваться в дела, — негромко произнесла Императрица. — С чего же сегодня она вдруг вспомнила о хэцинь-гунцжу?
Лю-гуйфэй опустила взор на стоящий перед ней кубок с вином и безучастно ответила.
— Ваша слуга преступила границы дозволенного, прошу Императрица-няннянь простить меня.
Мо Цзинци посмотрел на жену, затем на любимую наложницу и, улыбнувшись Императрице, сказал.
— Гуйфэй также печется о государственных отношениях между нашими странами, Императрица не стоит винить её.
В глазах Императрицы на мгновение мелькнул гнев, но она быстро подавила его и спокойно ответила.
— Пусть так. Я слышала, что на этот раз в списке кандидаток есть и сяоцзе из семьи Лю. Лю-Гуйфэй всем сердцем радеет за благо государства, и Бэньгун, не тот человек, что не понимает важности этих дел. Однако, Император… девочка Тяньсян в эти дни побудет со мной во дворце и не станет участвовать. Если вы выберете её для замужества ради мира, будет достаточно одного императорского указа, ни семья Хуа, ни Бэньгун не станем роптать.
Мо Цзинци опешил. Они с Императрицей были супругами, связанными узлами волос,1 уже почти десять лет, и она еще никогда не говорила с ним тоном, в котором так явно читалось негодование. Поразмыслив, он понял, что Императрица рассержена из-за того, что под угрозу попала репутация её единственной племянницы. Несмотря на то, что за эти десять лет между ними не было пылкой страсти, законная супруга все же занимала в его сердце иное место. Мо Цзинци невольно засомневался, не слишком ли он далеко зашел в своем желании отправить Хуа Тяньсян на север для заключения брачного союза? У Императрицы была лишь эта племянница, а у Чанле всего одна старшая кузина. По правде говоря, Мо Цзинци и сам осознавал, что замужество Хуа Тяньсян с выходцем из Бэйжуна не принесет никакой пользы, кроме возможности досадить семье Хуа, этим даже не удалось бы посеять раздор между домом Хуа и домом Динго-вана. К тому же он только что заставил Императрицу потерять лицо ради Лю-гуйфэй, так что небольшая компенсация не помешала бы. Глядя на исполненный гнева, но все еще величественный лик супруги, Мо Цзинци смягчился. Он слегка похлопал её по руке и произнес.
— Не волнуйся. Позже я прикажу вычеркнуть имя Тяньсян.
Императрица опустила глаза, и на её губах промелькнула едва заметная улыбка.
— Благодарю, Император!
Внизу, в главном зале, Е Ли отстраненно отвела взгляд от возвышения и, повернувшись к Мо Сюяо, тихо проговорила.
— Кажется, о Тяньсян больше не стоит беспокоиться.
Мо Сюяо приподнял бровь, и Е Ли добавила с улыбкой.
— Похоже, Императрица-няннянь уже помогла ей, убедив Императора.
Императрица, не имея ни расположения Императора, ни сыновей, умудрялась многие годы прочно удерживать свой титул в окружении сильных соперниц, и даже такая фаворитка, как Лю-гуйфэй, не смела открыто ей дерзить. Очевидно, Императрица была далеко не проста. Вот и сейчас, стоило Лю-гуйфэй самонадеянно заговорить, минуя Императрицу, как та лишь слегка выказала недовольство, и Император тут же уступил. Однако эта Лю-гуйфэй… Е Ли посмотрела на облаченную в белое женщину на помосте, и в её чистых глазах отразилось раздумье, а брови на мгновение сошлись у переносицы.
— Ум и проницательность Императрицы-няннянь изначально не уступали чьим-либо, просто она ко всему безучастна, — тихо заметил Мо Сюяо. — А вот ты, А Ли, кажется, обладаешь весьма необычными способностями.
Несмотря на то, что они сидели на самых почетных местах впереди, расстояние до Трона Дракона все равно оставалось значительным. Можно было разглядеть выражение лиц, но услышать шепот в шумном, переполненном людьми зале было почти невозможно. Мо Сюяо признавал, что даже ему это не под силу. Е Ли слегка поджала губы, бросила на него взгляд и открыто призналась.
— Верно, я умею читать по губам, что в этом такого? Хочешь научиться?
Мо Сюяо рассмеялся.
— Нет нужды, достаточно того, что это умеет нянцзы.
Е Ли посмотрела на него и опустила голову, разглядывая вино в своем кубке. Она знала, что за все это время слишком часто выдавала себя перед Мо Сюяо. Поначалу это случалось непреднамеренно, и она могла списать это на то, что за десять с лишним лет спокойной жизни утратила бдительность. Позже она начала все меньше скрываться от него, а иногда и вовсе намеренно демонстрировала стороны, отличавшие её от обычных людей. По сути, это было своего рода проверкой, но Мо Сюяо никогда не проявлял никакого удивления, словно в её исключительности не было ничего странного. Это вызывало у Е Ли одновременно и изумление, и тайную радость, ведь мало кому нравится всю жизнь носить маску и прятать свою истинную суть.
Поскольку этот пир был устроен в честь ванцзы Бэйжуна, торжество не закончилось в главном зале. Император в сопровождении всех наложниц, хуанцзы, гунчжу и сановников поднялся на самый высокий в дворцовом комплексе павильон Чжасин, чтобы насладиться специально подготовленным фейерверком и грандиозным представлением с песнями и танцами. Сидя на верхнем ярусе башни, Е Ли скептически приподняла бровь, глядя на воодушевленного Императора. Было верхом наивности полагать, что подобный, нарочито роскошный, прием сможет запугать амбициозного ванцзы Бэйжуна. Скорее уж это лишь сильнее разожжет в нем желание завладеть Срединными равнинами. В конце концов, Бэйжун считался беднейшим из четырех государств, и его народ ни за что не стал бы испытывать трепет перед Великим Чу, занимавшим самые плодородные земли. Суровые условия жизни и неистовый нрав приучили их лишь к одному, желанию захватывать и грабить, не считаясь ни с чем.
— Дин-ванфэй… ваншу… — обстановка в павильоне Чжасин была куда более свободной и непринужденной, чем в тронном зале, так что вскоре гунчжу Чанле незаметно пробралась к Е Ли.
Внимание большинства гостей было приковано к расцветающим в небе огням и танцам у подножия башни, поэтому мало кто заметил её. Е Ли посмотрела на девочку и с мягкой улыбкой спросила.
— Почему гунчжу пришла сюда?
Гунчжу Чанле моргнула и, прильнув к уху Е Ли, прошептала.
— Му-хоу велела мне передать тебе, берегись Лю-Гуйфэй.
Е Ли оторопела и посмотрела на Императрицу, сидевшую неподалеку. Та лишь слегка улыбнулась и едва заметно кивнула. Е Ли ответила благодарным кивком, погладила гунчжу Чанле по голове и улыбнулась.
— Так ты пришла, чтобы передать слова Императрицы-няннянь? Спасибо тебе, Гунчжу.
Гунчжу Чанле махнула ручкой и великодушно ответила.
— Не стоит благодарности. Бэньгун тоже не любит Лю-Гуйфэй.
— Почему? — полюбопытствовала Е Ли.
Лю-гуйфэй отличалась холодным нравом, но вряд ли она могла чем-то обидеть маленькую девочку. Прежде Лю-гуйфэй даже дважды помогала Е Ли и не выказывала никакой враждебности, однако на этот раз… Е Ли отчетливо ощущала, что после их последней встречи во дворце отношение Лю-гуйфэй к ней изменилось. Это была очень тонкая перемена, внешне никак не проявлявшаяся, скорее просто интуиция. А Е Ли привыкла доверять своему чутью, ведь оно когда-то на поле боя спасало ей жизнь бесчисленное множество раз.
Гунчжу Чанле надула губки.
— Она вечно смотрит на всех так, будто ей никто не мил, но фухуан во всем её слушает. Она совсем нехорошая. Когда Чжэньнин плакала, она даже не обратила на неё внимания. Моя му-хоу никогда бы так со мной не поступила. Му-хоу любит Чанле больше всех на свете, — последняя фраза прозвучала с явным хвастовством.
— Чжэньнин? — Е Ли с недоумением посмотрела на Мо Сюяо.
— Эр-гунчжу Императора, Гунчжу Чжэньнин, дочь Лю-Гуйфэй, — спокойно пояснил Мо Сюяо.
Е Ли посмотрела вперед и только тогда заметила, что рядом с облаченной в белое Лю-гуйфэй чего-то не хватает. По милости Императора всем наложницам, хуанцзы и гунчжу было позволено любоваться фейерверками, поэтому почти все матери, имевшие детей, держали их подле себя. Если на официальном пиру этикет не позволял брать детей с собой, то сейчас кормилицы держали на руках даже двух годовалых хуанцзы и гунчжу. Тот факт, что ни одного из троих детей Лю-гуйфэй не было видно, казался странным. Тем более что Эр-гунчжу должно было быть уже семь или восемь лет, она не была несмышленым младенцем. Неужели, как и сказала гунчжу Чанле, Лю-гуйфэй действительно не любит собственных детей?
— Гунчжу часто играет вместе с Гунчжу Чжэньнин? — с улыбкой спросила Е Ли.
Гунчжу Чанле покачала головой и с некоторым унынием произнесла.
— Чжэньнин тоже не любит играть со мной. Ей нравится играть только с диди, но она и мне не позволяет на них смотреть. Му-хоу говорит, что я еще слишком мала и не умею заботиться о диди. Но, ведь… Чжэньнин даже младше меня.
Е Ли слегка ущипнула Гунчжу Чанле за щечку, втайне вздыхая. Императрица действительно очень хорошо оберегала гунчжу Чанле.
— Убийцы! — внезапно раздался пронзительный крик, и несколько темных теней выскочили из ночной тьмы, устремившись прямо к верхнему этажу.
Е Ли, потеряв дар речи, закатила глаза и, протянув руку, притянула Гунчжу Чанле к себе. На башне Чжасинлоу мгновенно воцарился хаос. Большие отряды шивэй хлынули к месту, где находились Император, Императрица, хуанцзы и гунчжу. Находящиеся внизу чиновники и их домочадцы в панике разбегались, пытаясь найти укрытие. Е Ли хватило одного взгляда, чтобы понять, эти люди в черном совсем не чета тем никчемным слабакам, которых она видела той ночью. Каждый из них был мастером, отобранным как один из сотни2. При первом же столкновении стоявшие наверху шивэй понесли тяжелые потери. Вид пролитой крови заставил женщин громко закричать, и весь этаж погрузился в смятение.
Гунчжу Чанле пряталась подле Е Ли, высунув лишь маленькую головку, чтобы подсмотреть за происходящим. Е Ли погладила ее по макушке и сказала.
— Не смотри, а то испугаешься.
Гунчжу Чанле поспешно отпрянула и с беспокойством спросила.
— Дин-ванфэй, с моими Му-хоу и фухуаном ничего не случится?
Е Ли улыбнулась.
— Не волнуйся. Даже если бы у всех нас здесь возникли неприятности, у них — нет.
Раз их окружает столько шивэй, а беда все же случится, то всем остальным на этой башне и вовсе суждено пасть от рук убийц. Среди чиновников те, кто владел боевыми искусствами, тоже один за другим выступили вперед, чтобы дать отпор нападавшим. Это делалось не только ради собственной безопасности и спасения окружающих, но и ради возможности проявить себя перед императором. Мо Сюяо спокойно сидел рядом с Е Ли. Неизвестно когда, появившиеся аньвэй надежно охраняли пространство вокруг них. Даже если одному или двум противникам удавалось прорваться сквозь защиту, с ними мгновенно расправлялись стоявшие подле Цинлуань, Ань-эр и Ань-сань. На охваченном хаосом этаже их сторона сохраняла какое-то призрачное спокойствие.
— Послушайте, Ванъе, не желаете ли вы выйти вперед, чтобы защитить правителя? — вполголоса с легкой иронией спросила Е Ли, глядя на Мо Сюяо.
Мо Сюяо вскинул брови и с усмешкой ответил.
— Если я сейчас подойду, Император не подумает, что я хочу защитить его. Боюсь, он решит, будто я сам намерен совершить покушение.
Е Ли повернула голову и посмотрела в сторону Мо Цзинци, после чего разочарованно качнула головой. Поговаривали, что в свое время император считался человеком, в равной мере искусным и в науках, и в воинском деле. Насколько же сильно нужно бояться смерти, чтобы позволить едва ли не половине всех шивэй на этаже окружить себя плотным кольцом? Отбиваясь от убийц, он умудрялся еще и за ними следить. Вероятно, не только Мо Сюяо, но и любого человека, связанного с домом Дин-вана, сейчас приняли бы за наемного убийцу, вздумай они приблизиться.
— О, в таком неспокойном месте Ванъе и Ванфэй столь безмятежны, не слишком ли это самонадеянно? — неподалеку Елюй Е с легкостью расправлялся с нападавшими, находя время и возможность улыбнуться Мо Сюяо и Е Ли.
Мо Сюяо равнодушно отозвался.
— Если мы не можем справиться с жалкой горсткой убийц, то какой толк в дворцовых шивэй?
Елюй Е громко рассмеялся.
— Ванъе прав. Жалкие мелкие воришки и впрямь не стоят того, чтобы Дин-ван лично брался за дело.
— Ванцзы Елюй, будьте любезны, отойдите немного в сторону. Вы притягиваете убийц к нам, — беспристрастно произнес Ань-сань, стоя перед Е Ли и попутно разделываясь с очередным противником.
Елюй Е вскинул брови. Его взгляд на миг задержался на павшем перед Ань-санем враге, и он произнес с усмешкой.
— Прошу прощения, я и сам не знаю, почему эти убийцы так любят виснуть на мне. Стражники дома Дин-вана и впрямь обладают незаурядным мастерством.
На теле лежащего налетчика не было ни единой раны, кроме тончайшего разреза на шее, из которого даже крови вытекло совсем немного. Однако тот испустил дух мгновенно, не успев даже дернуться. Подобный прием не всегда под силу даже профессиональным наемникам. Стоящий перед ним мужчина был одет в обычную одежду шивэй, но среди кровавой неразберихи и толпы он выказывал полное спокойствие и непринужденность.
Наблюдая за развернувшейся схваткой, Е Ли повела изящными бровями и тихо спросила.
— Убийцы явились за Елюй Е?
Значительная часть нападавших действительно рвалась к нему. Конечно, это могло объясняться тем, что Елюй Е выглядел самым сильным противником, однако убийцы не могли не узнать его одеяние, столь отличное от нарядов Великого Чу.
Мо Сюяо пристально смотрел на статного мужчину, который то и дело оказывался поблизости от них.
— Возможно, это имеет к нему отношение, однако… все убийцы выходцы из Срединных равнин. Ни сам Елюй Е, ни Елюй Хун не стали бы подсылать бэйжунцев, чтобы устраивать беспорядки во дворце. Елюй Е намеренно ведет убийц в эту сторону, скорее всего, хочет проверить твои способности.
Сила Мо Сюяо известна всему миру, и ему вовсе не нужно подтверждать ее, сражаясь с кучкой наемников. Елюй Е, разумеется, не рассчитывал, что эти люди смогут убить Дин-вана, а значит, его целью была сидящая рядом Е Ли.
Е Ли мягко улыбнулась.
— В такой ситуации мне нужно вмешиваться?
Стоящий впереди Ань-сань негромко ответил.
— Разумеется, нет. Если Ванфэй придется лично разбираться с жалкой горсткой убийц, разве это не будет означать, что от нас, ваших подчиненных, нет никакой пользы?
Е Ли взглянула на Ань-саня и с улыбкой сказала.
— Сейчас ты, правая рука этой Ванфэй, а не аньвэй. Будь любезен, не рвись в бой так рьяно, хорошо?
Услышав это, Ань-сань тут же понурился. Ему все же больше нравились те дни, когда он был простым аньвэй, пришел враг — бросаешься на него и разносишь в щепки, оставляя лишь опадающие цветы и текущую воду3. А теперь приходится ждать, пока аньвэй упустят какую-нибудь рыбу, ускользнувшую из сети, чтобы она досталась им. Но аньвэй дома Динго-вана были крайне исполнительны, и подобных «рыб» у них практически не оставалось.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Мне кажется, он хочет испытать не мастерство А Ли, а ее смелость.
_________________________________________
- супруги, связанные узлами волос (结发夫妻, jiéfà fūqī) — муж и жена, вступившие в первый законный брак. ↩︎
- Один из сотни (百里挑一, bǎi lǐ tiāo yī) — выдающийся, исключительный; лучший из многих. ↩︎
- Опадающие цветы и текущая вода (落花流水, luò huā liú shuǐ) — образное выражение, означающее полный разгром, когда от противника не остается камня на камне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за перевод!!!!