Строго говоря, это он спровоцировал ситуацию, но Се Яньфан не придал ей значения.
Просто мимоходом решил немного опозорить Третьего принца.
Что же до Чу-сяоцзе — в жизни каждому приходится сталкиваться с невзгодами. Потерпеть несколько уроков в юности для девушки даже полезно.
— Она признаёт поражение, — сказал старый слуга. — Однако делает это лишь после того, как сразится.
Старого слугу звали Цай-бо. Следом за ним в комнату вошёл Ду Ци, неся большой ларец. Старик шагнул вперёд, открыл его и указал на плотные стопки тетрадей внутри.
— Здесь каллиграфия Чу-сяоцзе, темы для споров и записи партий в го.
Поначалу никто не воспринимал это всерьёз. Лишь изредка праздные люди записывали содержание состязаний Чу Чжао, чтобы их рассказы звучали более живо и образно.
Но вскоре книжные лавки начали продавать эти записи, выпуская по одному тому каждые три дня.
— Я просмотрел их, — продолжил старый слуга. — Каллиграфией Чу-сяоцзе занималась усердно, виден высокий уровень. Книги она тоже читала внимательно, и учителя у неё наверняка были незаурядные.
Эта девушка вовсе не была той пустышкой, о которой твердили слухи.
— Она и не была пустышкой, — отозвался Се Яньфан. — Иначе как бы она осмелилась состязаться в талантах с братом на глазах у всех посетителей трактира?
В тот день он знал о происходящем, но даже не взглянул в их сторону — подобная суета не стоила его внимания.
Однако, уходя, он заметил ту девушку.
Хоть он никогда раньше не встречал Чу-сяоцзе, стоило ей пройти мимо, как он сразу понял — это она.
— Я никогда не видел Чу Линя, но полагаю, что он должен выглядеть именно так, — произнёс он. — С виду неприметная, но облечённая в одинокую отвагу.
Цай-бо смотрел на него, ожидая продолжения: возможно, он захочет просмотреть записи или ещё что-то сказать о Чу-сяоцзе. Но Се Яньфан отвёл взгляд и вернулся к письмам на столе.
— Вэй Шань весьма забавен, — заметил он. — Просит у меня десять му земли у подножия горы Цюэшань.
Вэй Шань был Вэй да-гунцзы из именитого рода Вэй округа Ханьцзюнь. Се Яньфан поддерживал с ним знакомство и, когда спросил, какой подарок тот желает на день рождения, Вэй да-гунцзы не стал церемониться и прямо высказал просьбу.
Цай-бо на мгновение задумался:
— Я знаю об этом деле. Семья Вэй объявила гору Цюэшань своей собственностью и собирается превратить её в охотничье угодье, запретив остальным приближаться. Однако у подножия горы издревле жили горцы. Эти поля принадлежат им. Но раз уж они захватили всю гору Цюэшань, что им стоит отобрать и поля?
— Репутация, — ответил Се Яньфан. — Гора была казённой собственностью: забрали и забрали. Но земля принадлежит простому люду, отнимать её открыто — дело весьма неприглядное.
Старый слуга беспомощно проворчал:
— К чему беспокоиться? На роскошном одеянии рода Вэй одной вошью больше, одной меньше — разницы никакой.
Се Яньфан отложил письмо.
— Пусть отправится Яньлай.
— И под каким предлогом? — спросил Цай-бо.
Если отправить кого-то из младших членов семьи без веской причины, это может вызвать подозрения.
Се Яньфан слегка улыбнулся:
— Передай людям семьи Лян, что причина отказа от помолвки в том, что Яньлай считает Лян-сяоцзе дурнушкой.
Старик не сдержал смешка:
— Что ж, это чистая правда. — Но тут же со вздохом добавил: — В семье Лян тоже полно сыновей, как они могут спокойно смотреть, как их сестру унижают? С такими повадками Яньлай-гунцзы и впрямь лучше на время уехать. Только вот Сань-гунцзы придётся сказать немало добрых слов семье Лян, чтобы загладить вину.
— Как старший брат, я обязан это сделать, — проговорил Се Яньфан. — К тому же, он едет не развлекаться. Как раз мимо округа Ханьцзюнь пойдёт караван с товаром, пусть отвечает за сопровождение. Считай это наказанием, чтобы искупил вину делом.
Цай-бо кивнул в знак согласия:
— Сейчас погода сухая, я накажу Яньлай-гунцзы, чтобы не смел бездумно забавляться, а то не ровен час — полыхнёт, и всё обратится в пепел. Потеря товара — ещё полбеды, но если пострадают люди или сгорит деревня, это ляжет грехом на наш род Се.
Се Яньфан коротко подтвердил, что услышал, и бросил письмо Вэй Шаня в стоящую рядом курильницу, где оно быстро превратилось в прах.
— Гунцзы, ложитесь отдыхать пораньше, — заботливо сказал старый слуга.
Се Яньфан кивнул:
— Прочту ещё одно письмо и лягу. Цай-бо, иди отдыхай. Подать чай может и Ду Ци, он ещё молод, выдержит.
Старик притворно заворчал:
— Гунцзы, вы попрекаете меня старостью и никчёмностью.
Ду Ци шагнул вперёд и, подхватив его под локоть, повёл к выходу:
— Цай-бо, не привередничайте. Гунцзы жалеет вас и хочет, чтобы вы до ста лет дожили и всегда были рядом.
Старый слуга Цай-бо весело рассмеялся. Он, конечно, понимал, что Сань-гунцзы проявляет к нему милосердие и заботу. Сань-гунцзы был очень мягким человеком и хранил сострадание к тем, кто его окружал.
Что же до остальных… Гунцзы ведь не бессмертный небожитель Дало, он не обязан жалеть всех сущих в этом мире.
Цай-бо и Ду Ци ушли, и в комнате остался лишь Се Яньфан. В свете яркой лампы, стоявшей на столе, казалось, будто он сидит в одиночестве посреди Лунного дворца. Он сосредоточенно работал, ни разу не взглянув на ящик, стоявший в углу.
Та девушка действительно превзошла его ожидания, но и только. Она по-прежнему не стоила того, чтобы Се-лан удостоил её своего внимания.
Ночь была глубокой, луна стояла высоко, но Сяо Сюнь тоже не спал. Сонливость уже подступала к нему, но стоило книжнику произнести пару слов, как она тут же улетучилась.
— Хотите, чтобы я отправился в Сад Чуэнь? — переспросил он.
Книжник погладил бороду и ответил:
— Шицзы, теперь это место называют не иначе как литературное собрание в Малом саду Ванчуньюань.
Сяо Сюнь был слегка удивлён:
— Не думал, что дело примет такой оборот.
Хотя, строго говоря, это он спровоцировал ситуацию.
Если бы он в своё время не привлёк внимание Третьего принца, тот бы и не заметил Чу Кэ.
Его первоначальный замысел состоял в том, чтобы защитить Чу Кэ, когда того начнут притеснять на литературном совете у Третьего принца, и тем самым завязать с ним дружбу.
Но после того как Чу Чжао устроила скандал в трактире, Сяо Сюнь понял, что Чу Кэ больше не пойдёт на литературное собрание в саду Ванчуньюань, и оставил эту затею.
Он и представить не мог, что всё разрастётся до таких масштабов.
Разумеется, он знал, что девушка повздорила с Чу Кэ в трактире, и понимал, что это разожжёт гнев Третьего принца. А Третий принц был из тех, кто привык мстить даже за малейшую обиду.
Впрочем, Сяо Сюня это больше не заботило. Какое ему дело до того, что девицу унизят?
С его точки зрения, её позор был лишь вопросом времени.
Вспомнить хотя бы то, как она вела себя с ним самим — не у всех в этом мире столь добрый нрав, как у него.
— В чём же смысл? — спросил Сяо Сюнь книжника. — Вы хотите, чтобы я помог этой девушке?
Не дожидаясь ответа, он сам рассмеялся.
— Помочь этой девушке — совсем не то же самое, что помочь Чу Кэ.
Чу Чжао сейчас вызывала у Третьего принца искреннюю неприязнь. Если бы нападкам в саду Ванчуньюань подвергся Чу Кэ, это можно было бы счесть простой издевкой.
Но помогать тому, над кем подшучивают, и тому, кого ненавидят — вещи совершенно разные.
— Неужели ради дружбы с Чу Линем отец готов пойти на риск и разгневать Третьего принца?
Сяо Сюнь тихо вздохнул, глядя в ночную тьму за дверью.
— Пусть сейчас и назначен наследный принц, но это лишь звание. Сегодня оно принадлежит Второму принцу, а завтра может перейти к Третьему.
Выслушав его, книжник кивнул:
— Дянься во всём прав. Однако если Дянься отправится в Сад Чуэнь, это вовсе не означает, что придётся наживать врагов. Напротив, можно всех оставить в довольстве: и с Чу Линем сблизиться, и Третьему принцу угодить.
Сяо Сюнь не сразу понял его слова, но затем усмехнулся. Несмотря на то, что он был умен и послушен, отец по-прежнему предпочитал отдавать ему приказы через других людей.
То, что книжник внезапно озвучил эту просьбу сегодня вечером, несомненно, было волей отца.
Он спросил книжника:
— Какую же блестящую идею придумал мой отец, раз не сообщил о ней мне лично?
Книжник не ответил прямо, продолжая свою мысль:
— Изначально Третий принц намеревался лишь унизить Чу-сяоцзе, но теперь её затею прозвали литературным собранием в Малом саду Ванчуньюань. Третьему принцу некуда отступать, и он в ярости. Поэтому, если вы остановите Чу-сяоцзе, это будет услугой Третьему принцу, и он не станет на вас гневаться.
Стойкость той девушки, которая вместо признания поражения приняла вызов, действительно привела Третьего принца в бешенство. Третий принц с детства читал книги благородных мужей, но сам не обладал и малой долей их благородства.
Сяо Сюнь посмотрел в сторону — там стоял принесённый книжником большой ящик с тетрадями, в которых были собраны записи состязаний в Саду Чуэнь. Поскольку они стоили дёшево и были в новинку, на рынке они сейчас были нарасхват.
Раз уж эти тетради так популярны…
Девушка не остановится до самого начала литературного совета у Третьего принца. И к тому времени весь город будет обсуждать не собрание Третьего принца в саду Ванчуньюань, а Литературное собрание в саду Чуэнь, устроенное девицей из рода Чу.
Верно, Третий принц в этот самый миг уже разгромил в щепки целую комнату?
— Чу-сяоцзе ещё молода и упряма нравом, в чём нет ничего удивительного. Её собственноручно вырастил генерал Чу, и в пограничном округе ей позволялось делать всё, что заблагорассудится. Она только прибыла в столицу и ещё не знает высоты неба и толщи земли1.
К тому же Чу Линь во всём её поддерживает, позволяя даже осыпать бранью дом главы ведомства Ляна. Спесь этой девчонки сейчас велика, она и Третьего принца ни во что не ставит. Однако остальные члены семьи Чу в этот самый момент, боюсь, до смерти мучаются от головной боли.
Сяо Сюнь кивнул, вспомнив о Чу Лане. Хотя они виделись лишь мельком у городских ворот, он сумел разглядеть этого человека насквозь: тот был робок, труслив и при этом чрезвычайно дорожил своим лицом.
— Семья Чу сейчас тоже надеется, что кто-нибудь спасёт их из глубоких вод и горячего пламени2, — продолжил учёный муж. — Поэтому, шицзы…
Сяо Сюнь прервал его и с улыбкой произнёс:
— Кунь-шу, я уже не ребёнок. Говорите прямо, что отец-ван хочет от меня.
Учёного мужа звали Нин Кунь, он был одним из наставников, которых Чжуншань-ван нашёл для шицзы. Тот всегда почтительно называл его «шу».
Хотя шицзы и был самого благородного происхождения, он оставался человеком мягким и к своему окружению относился с искренностью. Что же до прочих — шицзы не был Сыном Неба, чтобы сострадать всем живым существам.
Нин Кунь произнёс:
— Свататься к девице из рода Чу.
- Не знать высоты неба и толщи земли (不知天高地厚, bù zhī tiān gāo dì hòu) — не иметь представления о реальности, быть чрезмерно самонадеянным. ↩︎
- Глубокие воды и горячее пламя (水深火热, shuǐ shēn huǒ rè) — крайне бедственное, невыносимое положение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
