В Сад Чуэнь прибыл Сяо Сюнь.
На этот раз он не прокрался тайно, а явился открыто и при всех.
Увидев его и услышав слова о том, что литературное собрание в Саду Чуэнь может быть прекращено, присутствующие занервничали.
Неужели Чу Чжао собираются наказать?
Девушки невольно встали рядом с Чу Чжао, оттесняя её назад.
— Ци Лэюнь, — обречённо произнесла Чу Чжао, — ты наступила мне на ногу.
Ци Лэюнь сердито сверкнула глазами:
— Не могла отойти? Обязательно стоять как вкопанная, чтобы я на тебя наступила?
Мужчины тоже не злорадствовали, как в прошлые дни; они хмурились с явным беспокойством и негромко прикрикивали:
— Тише вы все.
Эти девицы совсем не смотрят, какой сейчас момент, вечно с ними одни хлопоты.
Несколько мужчин вышли вперёд, поклонились Сяо Сюню и спросили:
— Шицзы, это собрание началось из спора. Собрание может закончиться, но не спор. Истина не станет ясной, если о ней не говорить. Резон не станет очевидным, если его не обсуждать.
В чтении и учении как раз и нужны подобные споры и расспросы.
Так они пытались оправдать Чу Чжао, выставляя её действия как научную дискуссию, чтобы замять крупную неприятность или даже превратить её в нечто благое.
Все уже позабыли о том негодовании, которое испытали в самом начале, и больше не считали, что эта дерзкая девица заслуживает наказания.
Она завоевала это право собственными руками. Сяо Сюнь посмотрел на Чу Чжао. Признание поражения и мольбы о пощаде не вызвали бы сочувствия у этих книжников; лишь неукротимая воля к победе заставляет признать в ком-то противника, смотреть на него как на равного и приходить на помощь.
Разве он сам не такой же?
Теперь и он готов смотреть на эту девушку прямо, не относясь к ней пренебрежительно.
— Прошу почтенное собрание не беспокоиться, — он едва заметно улыбнулся. — Завершение собраний в Саду Чуэнь вовсе не означает конца литературных встреч. Мы просто сменим место. Третий Дянься приглашает Чу-сяоцзе принять участие в литературном совете в саду Ванчуньюань, где вы все сможете продолжить оттачивать свои знания.
Стоявшая подле него служанка — та самая Линлун из семьи Чу, которую спасли из воды, — медленно подошла к Чу Чжао, держа в руках карточку-приглашение.
— Чу-сяоцзе, ваше приглашение, — с улыбкой проговорила она.
А-Лэ в стороне скривила рот: «Дрянная девчонка, всего несколько дней как ушла, а уже зовёт её “Чу-сяоцзе”».
Служанки, стоявшие подле Чу Тан, разозлились ещё сильнее.
— Сестрица Линлун, — позвала Диндун, — мы как раз собираем твои вещи. Их слишком много, ещё не закончили. Раз уж ты пришла сегодня, не хочешь ли забрать часть?
Линлун взглянула на неё с подобием улыбки:
— Не стоит. Шицзы-дянься обеспечил меня всем необходимым. Пусть эти вещи останутся сестрам на память, разделите их между собой.
Диндун в ярости стиснула зубы: «Неблагодарная тварь, бросила прежних хозяев как старые стоптанные башмаки».
Молодых гунян не заботили тайные раздоры служанок, они обступили Чу Чжао, разглядывая карточку в её руках. Это действительно было приглашение на литературный совет Третьего принца в саду Ванчуньюань.
Чу Чжао оно не было в новинку — у неё уже давно имелось одно такое.
— Чу-сяоцзе, — спросил Сяо Сюнь, — вы желаете прийти?
Он спросил «желаете ли», а не «осмелитесь ли». «Осмелиться» — значит пойти напролом в одиночку, оставшись героем даже в случае проигрыша. «Желать» же подразумевает обоюдное согласие, и в случае неудачи винить будет некого.
Чу Чжао улыбнулась. «Осмелиться» или «желать» — в любом случае это значит пойти. Раз пойти нужно, чего ей бояться?
— Чу Чжао желает попробовать свои силы.
Ци Лэюнь не удержалась и спросила Сяо Сюня:
— А как же мы? У нас нет приглашений?
Девушки уставились на Сяо Сюня. Теперь они не боялись, что это обернётся бедой. Как только что сказали мужчины, литературное собрание — это состязание в мастерстве, где бывают победы и поражения, часть пути познания.
Сяо Сюнь усмехнулся:
— Другие девицы могут пойти вместе с Чу-сяоцзе по её приглашению.
Девушки тут же обрадовались и принялись наперебой просить Чу Чжао взять их с собой.
— Разумеется, пойдём все вместе, — ответила Чу Чжао и, взглянув на Ци Лэюнь, улыбнулась. — Ци Лэюнь, ты в эти дни старайся усерднее, чтобы потом не проиграть и не опозорить нас.
Ци Лэюнь фыркнула:
— О себе лучше позаботься.
Девушки рассмеялись.
Один из мужчин неподалёку протяжно выкрикнул:
— Сад Ванчуньюань куда больше Сада Чуэнь. Если там проиграете, об этом узнает вся Поднебесная!
Но девушки не испугались. Одна из них с улыбкой напомнила молодому гунцзы:
— Гунцзы лучше для начала раздобыть приглашение на совет в саду Ванчуньюань, иначе о вашем выигрыше или проигрыше мир так и не узнает.
Мужчина осёкся. У него действительно не было приглашения. Лицо его тут же вспыхнуло, и он, взмахнув рукавом, удалился.
На этот раз никто из мужчин за него не заступился, лишь кто-то презрительно бросил вслед:
— Откуда он такой взялся, тоже возомнил себя безумным учёным.
Чтобы быть безумным, нужно обладать истинным талантом.
В Саду Чуэнь звенел смех. Чу Лань и Цзян-ши, долго наблюдавшие за происходящим, наконец вышли навстречу гостю.
— Шицзы, просим вас, пройдите в дом для беседы, — поклонились они.
Сяо Сюнь бросил взгляд на Чу Чжао.
Лицо Чу Чжао оставалось бесстрастным.
— Благодарю, — улыбнулся Сяо Сюнь, на его щеках проступили глубокие ямочки. — Я прибыл лишь затем, чтобы передать приглашение от имени Третьего принца. Теперь мне пора возвращаться с докладом.
Чу Лань и Цзян-ши хотели было объясниться с ним и вымолить прощение, но Сяо Сюнь отказался. Это встревожило их ещё сильнее, однако удерживать его силой они не смели и лишь смотрели, как он уходит.
— Линлун, Линлун, — Цзян-ши схватила служанку за руку и прошептала: — Не забудь замолвить перед шицзы доброе словечко о семье.
О какой семье? Это больше не был её дом, и его благополучие её не касалось. Линлун лучезарно улыбнулась:
— Чу-фужэнь, я всего лишь служанка, как я смею вольно разговаривать в присутствии шицзы?
С этими словами она высвободила руку и поспешила догнать Сяо Сюня.
Цзян-ши разозлилась: «Ах ты, дрянная девчонка!» Но раз эта ничтожная служанка смеет так себя вести, не значит ли это, что шицзы настроен к ним враждебно?
Чу Ланя же тем временем обступили остальные.
— Чу-сяньшэн, поздравляем, поздравляем! — «Чу-сяоцзе превзошла своего учителя». — Чу-сяньшэн, кажется, мы целую вечность не виделись, право слово, очень скучали.
Чу-сяоцзе превзошла своего учителя (青出于蓝而胜于蓝, qīng chū yú lán ér shèng yú lán) — китайское выражение об ученике, который превзошёл своего наставника.
И знакомые, и незнакомые наперебой заговаривали с Чу Ланем. Тот выдавливал из себя улыбку, стараясь быть вежливым. В другое время он был бы счастлив получить столько похвал и лести, но сейчас, когда эти похвалы достались ему благодаря Чу Чжао, радости в душе не было. В своё время из-за Чу Линя он тоже не знал недостатка в почитателях, и чем всё кончилось? Почитание — лишь миг, а беды следуют одна за другой без конца.
Сяо Сюнь вошёл в сад Ванчуньюань и направился к Третьему принцу. Тот сидел в зале в полном одиночестве и метал стрелы в кувшин.
Выражение его лица было ледяным и застывшим. Сжимая в руке целую охапку стрел, он вскинул руку. Раздался звонкий удар, и длинноухий кувшин раскололся.
Евнух тут же бросился вперёд, поставил новый кувшин и поспешно отступил. Если бы он хоть на миг замешкался, лишился бы и жизни.
Слуги и служанки в галерее стояли, низко склонив головы, не смея издать ни звука.
Чуть поодаль лежали тела двух евнухов, пронзённые оперёнными стрелами.
На ступенях остались кровавые следы от волочения.
Сяо Сюнь помнил, что Третий принц ещё с малых лет любил швырять в людей чем попало.
Тогда он был мал и слаб, удары причиняли лишь лёгкую боль — это казалось детской шалостью, на которую окружающие лишь со смехом качали головами.
Теперь же он достиг того положения, когда мог калечить и убивать по своей прихоти. Вот только такое уже не выставлялось на всеобщее обозрение, и никто, увидев подобное, больше не смеялся.
Сяо Сюнь, не глядя на трупы, перешагнул через кровь у ступеней и вошёл внутрь.
— Третий императорский брат, — произнёс он. — Всё исполнено.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
