Солдаты то смеялись, то изумлялись. Они снова сгрудились вместе и вполголоса спросили:
— Глава, то, о чём они говорят… это ведь про генерала?
Людей по имени Чу Линь было великое множество, неужели в Поднебесной по чистому совпадению нашёлся ещё один генерал гвардии по имени Чу Линь?
Чжун Чжанжун сжал палочки. На этот раз он не стал запихивать лапшу в рот, в его глазах застыло сомнение.
Окружающие голоса ответили вместо него.
— Генерал гвардии Чу Линь, разве вы о нём не слышали? Неужели всё позабыли? В тот год, когда он впервые встретился с Его Величеством, он одним своим видом заставил Его Величество упасть с коня от испуга.
— Ха-ха-ха, если вспомнить, он и впрямь был безрассуден. Так что нет ничего удивительного в том, что его дочь сейчас вытворяет подобные вещи.
— Однако безрассудная храбрость Чу Линя пришлась Его Величеству по душе, и он ещё в юном возрасте возглавил войска и стал генералом.
— Но Чу Линь и в самом деле был талантлив, его воинские заслуги великолепны. Если бы не он, с чего бы Силиан-вану склонять голову и признавать себя подданным1?
Слыша раз за разом имя «Чу Линь, Чу Линь» и внимая рассказам о тех событиях, Чжун Чжанжун окончательно убедился: всё это чистая правда, речь шла именно об их генерале, о его старшем брате — генерале гвардии Чу Лине.
Чжун Чжанжун закусил палочки, шрам на его лице дёрнулся, а глаза округлились. Разве не говорят, что вещи остаются прежними, а люди изменились?
Хозяин чайной сменился, так почему же в столице всё ещё повсюду обсуждают Чу Линя?
Ему почти казалось, что время повернуло вспять и он вернулся на десять с лишним лет назад!
Настоящая чертовщина!
Не только в придорожных чайных палатках подле столицы, но и во многих местах, находящихся далеко от неё, пересказывали столичные новости.
Любой малый город на Центральных равнинах был богаче и оживлённее пограничного округа, а питейные заведения и чайные здесь были многочисленны и изысканны.
В самом роскошном трактире этого города сновали посетители. За одним из столов собралось больше всего людей, старых и малых. Казалось, пришла целая семья: бабушка, дедушка, сын и внук, полный набор, но при взгляде на них чувствовалось что-то странное.
Вся эта семья была одета чрезвычайно богато, во всё самое модное, что только можно было найти в городе. Ткани были превосходного качества, на женщинах красовались золотые шпильки, серебряные браслеты и жемчуг, и даже на шее семи-восьмилетнего мальчика висел тяжёлый золотой обруч.
Стоявшие позади слуги тоже были одеты нарядно.
Это были богачи, очень богатые люди.
— Неизвестно, из какой деревни привалил этот местный богатей, — вполголоса сплетничал трактирный слуга с постоянным гостем, кивая в ту сторону. — Как только вошли в город, сразу стали расспрашивать о лучших лавках готового платья и ювелирных рядах. А потом всей семьёй накупили несколько сундуков и разом всё это на себя нацепили.
— К чему это? Бедный дом, богатый путь? — недоумевал гость. — В этой компании и старые, и малые, неужели не боятся выставлять богатство напоказ, чтобы их не ограбили?
Слуга со смехом покачал головой:
— Кто знает. Может, привыкли у себя в деревне к спокойствию и ничего не боятся.
Пока они разговаривали, молодая девушка за тем столом махнула рукой.
Слуга тут же оставил гостя и громко отозвался:
— Гуаньжэнь, иду! — и поспешно подбежал к ним.
Эти деревенские люди были щедры, и при хорошем обслуживании можно было получить немало наградных денег.
Хай, «Цзюнь Цзюлин».
«Цзюнь Цзюлин» — это первая моя книга, на которую я продала авторские права на экранизацию, для меня она имеет исключительное значение.
Хотя я знаю, что у всех разные взгляды на киноадаптации, нельзя отрицать, что кино и телевидение — это самый мощный способ распространения истории.
Конечно, превращение текста в видеоряд — это большой вызов, поэтому перед выходом сериала я очень нервничала. Но мне выпала честь встретить очень хорошую компанию: господин Гао был очень искренен, сценарист Ши Лян прекрасно разбирается в сетевой литературе, режиссёр Се Цзе работал над историческими и молодёжными драмами, а также над адаптацией «Фуяо». В месте столкновения требований киноиндустрии и оригинала они добились максимального восстановления первоначального духа.
Сегодня после начала трансляции в восемь часов я посмотрела три серии. Они неизбежно не могут быть полностью идентичны оригиналу, но когда я увидела сцену расторжения помолвки, ритм сразу задался.
Это даёт иные ощущения. Я знаю, что для читателей наверняка будет много непривычного, но я надеюсь, что вы постараетесь хотя бы взглянуть. Говоря об этом, я вспоминаю, как в момент объявления даты премьеры я с тревогой искала отзывы и увидела, как кто-то написал: «Это же Си Син, я в детстве читал её книги, надо же, сериал вышел, я пойду гляну». В тот момент у меня защипало в глазах, возникло чувство, что юность прошла не зря, оставив след.
Друзья, нравится вам это или нет, ждёте вы этого или нет, пожалуйста, взгляните. Друзья, которые читали «Цзюнь Цзюлин» в те годы, помните ли вы наш призыв к голосованию, когда та глава взлетела на первое место в рейтинге? Я использовала стихи Налань Синдэ:
По характеру я лишь безумный муж! Случайно оказался в пыли столицы, в воротах знатного рода.
Лишь вином окропляю землю Чжаочжоу, кто поймёт этот порыв?
Не верил, что мы станем близкими друзьями.
Благосклонный взгляд, громкая песня, мы ещё не стары; перед кубком вытрем слёзы героев.
Разве вы не видите, луна подобна воде. В эту ночь нам с вами должно упиться допьяна.
Пусть клевещут на красавицу, во все времена этого не любили.
К чему спрашивать о превратностях судьбы, лишь холодно усмехнуться и только!
Вспоминая былое, во всём раскаиваюсь.
Однодневное ожидание души стоит тысячи бедствий, боюсь, узы следующей жизни свяжутся в ином рождении.
Обещание весомо, вы должны помнить!
«Цзюнь Цзюлин» завершена уже четыре года назад. Я надеюсь, что ещё больше людей узнают её, и надеюсь, что те, кто её знает, будут помнить её подольше, ещё дольше.
Благодарю создателей за все усилия, благодарю режиссёра и актёров, благодарю сотрудников за кулисами. Хотя, по правде говоря, в этом сериале я — сторонний наблюдатель, и мне не пристало раздавать благодарности, но сегодня я посмотрела и всё же должна сказать «спасибо».
Сегодня вечером, глядя на экран на тех живых людей, видя знакомые имена и фразы, я чувствую, как в сердце всплывает множество воспоминаний. Не могу удержаться, чтобы не сказать: я скучаю по вам. По тем из вас, кто прошёл путь вместе с «Цзюнь Цзюлин». Многие продолжают читать Си Син, многие повзрослели и сменили вкусы, но в вашей памяти всё ещё живут эти три иероглифа — «Цзюнь Цзюлин». Какая честь для Цзюнь Цзюлин, какая честь для Си Син.
На этом кланяюсь всем в знак благодарности.
Я люблю вас и благодарю вас за то, что вы помогли состояться книге «Цзюнь Цзюлин» и автору по имени Си Син.
- Склонить голову и признать себя подданным (俯首称臣, fǔ shǒu chēng chén) — признать поражение и полностью подчиниться чужой воле. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
