Сюэ Хэн, сумевший дослужиться до начальника Далисы, по натуре был человеком осторожным, поэтому он немедленно отправил людей для проверки.
Благодаря подсказкам Шэнь Сихэ результат был получен быстро: базилик действительно мог заставить лошадь потерять контроль.
Также были посланы люди осмотреть ту павшую лошадь, но это оказалось непросто — не осталось способа доказать, что на животном был аромат базилика. Кроме Шэнь Сихэ, в этот момент никто не мог его почувствовать.
Сюэ Хэн тут же велел расспросить залечивающего раны третьего гунцзы поместья Чжэньбэй Хоу, Дин Цзюэ-гунцзы. Тот и сам понимал, что конь стал неуправляемым, но всё равно был крайне разгневан тем, что слуги Шэнь Сихэ напали на него, не разбирая, где черное, а где белое 1. Однако, выслушав посланников из Далисы, он быстро остыл.
Он действительно ощутил странный аромат перед тем, как лошадь понесла. Дин Цзюэ специально вдохнул запах базилика и подтвердил: хотя тот аромат был смешанным, он обладал поразительным сходством с запахом этого растения.
— Следовательно, у Чжаонин есть причины подозревать, что кто-то, увидев меня у городских ворот, намеренно подстроил это с лошадью третьего гунцзы поместья Чжэньбэй Хоу.
Шэнь Сихэ стояла посреди главного зала. Её голос звучал мягко и неспешно, в нем не было ни ярости жертвы, ни обвинительного тона. Она держалась невозмутимо, словно вела обычную светскую беседу.
— Если бы это было не так, то почему это средство не использовали раньше или позже, а выбрали именно этот момент? Если бы злоумышленник не знал, что у ворот находится Чжаонин, то какой смысл был бы подсыпать снадобье коню третьего гунцзы поместья Чжэньбэй Хоу?
И верно, если бы это не затронуло Шэнь Сихэ, а пострадали бы лишь простолюдины, то всё решилось бы деньгами — пока семьи молчат, власти не вмешиваются. Тогда покушение на коня Дин Цзюэ-гунцзы теряло всякий смысл. А если бы кто-то просто хотел зло подшутить, то сделал бы это за городом: разве не проще подстроить падение с лошади в овраг?
— Рассуждения цзюньчжу разумны, подождите, пока я найду доказательства…
— Не нужно вам беспокоиться о доказательствах, начальник Сюэ, велите принести таз с чистой водой, — перебила его Шэнь Сихэ. — У меня есть особый ароматический порошок. Если всыпать его в воду, то она изменит цвет, как только в нее опустит руки тот, кто касался базилика.
Сюэ Хэн поспешил исполнить просьбу Шэнь Сихэ. Когда принесли воду, она всыпала туда порошок и достала немного аромата базилика.
— Вы можете лично продемонстрировать это всем присутствующим.
Сюэ Хэн на самом деле даже почувствовал азарт — всякий, кто занимается уголовным сыском, питает интерес к подобным диковинкам. Он велел медицинскому работнику проверить благовония Шэнь Сихэ и, убедившись, что это порошок с ароматом базилика, коснулся его пальцем. Затем он опустил руку в таз, где был растворен ароматический порошок Шэнь Сихэ, и от кончика его пальца действительно потянулись бледно-красные разводы.
— Поразительно! — Сюэ Хэн был крайне удивлен. Обернувшись, он приказал: — Встаньте в очередь и по одному опускайте руки в воду, чтобы доказать свою невиновность. Знайте, за заговор против цзюньчжу полагается десять лет каторги! А попытку использовать поместье Чжэньбэй Хоу для тайного вреда северо-западному ванфу можно счесть за бунт, выходящий за рамки полномочий. Я непременно доложу об этом Бися, и тогда…
Что будет тогда, Сюэ Хэну даже не пришлось договаривать — молодые люди побледнели от ужаса.
Те, кто ничего не совершал, держались уверенно. Шэнь Сихэ наблюдала за ними и заметила одного юношу, который внешне казался спокойным, но непрерывно потирал опущенные руки.
Несколько человек впереди уже коснулись воды, и никаких изменений не последовало. Пользуясь моментом, Шэнь Сихэ медленно прошла вдоль строя. Убедившись, что только от одного человека исходит аромат базилика, она подала знак Моюй.
Моюй шагнула вперед и сбила его с ног ударом. Внезапная перемена заставила всех вздрогнуть и обернуться.
— Это он, — произнесла Шэнь Сихэ и кивнула Моюй, чтобы та подтащила его к тазу.
Несмотря на отчаянное сопротивление, руки юноши насильно погрузили в воду. Как и в случае с Сюэ Хэном, от его пальцев начали расходиться алые нити. Увидев это, остальные поспешно отступили, в ужасе глядя на пойманного.
— Это не я, не я! Цзюньчжу, начальник Сюэ, это не я! — заголосил шестнадцатилетний юноша, обливаясь слезами.
— Если не ты, то почему на твоих руках порошок с ароматом базилика? — допросил его Сюэ Хэн.
— Это он, это Дин Чжи! Дин Чжи пообещал мне триста золотых, чтобы я распылил этот порошок на Дин Цзюэ! — юноша указал на стоявшего в стороне стройного подростка. — Я случайно разбил ароматную нефритовую резьбу моей бабушки и понес её в починку, но никто не брался за работу. Нужно было вырезать новую, а этот ароматный нефрит стоит невероятно дорого. К тому же нужно было просить мастера Ли, и за всё требовалось триста золотых, у-у-у-у…
— Ты нагло врешь, когда это я тебе приказывал? — Дин Чжи, второй гунцзы поместья Чжэньбэй Хоу, держался на удивление невозмутимо.
— Он лично передал тебе этот порошок? — спросила Шэнь Сихэ.
— Да, — юноша закивал как заведенный, его глаза покраснели от слез. — Когда он передавал его мне, порошок был завернут в бумагу.
— Это не имеет значения. Этот порошок крайне мелкий: стоит коснуться свертка, и пыльца непременно осядет на коже, — сказала Шэнь Сихэ. — Моюй.
Моюй шагнула к Дин Чжи. Тот попытался сопротивляться, но служанка в два счета скрутила его и силой опустила его руки в воду. Все вытянули шеи, глядя на таз. Сначала ничего не происходило, но вскоре в воде начали расплываться едва заметные бледно-розовые пятна.
Доказательства были неопровержимы. Дин Чжи не посмел больше отпираться, но стоял на своем: он якобы лишь затаил обиду на младшего брата, Дин Цзюэ, и всё это было лишь семейной враждой внутри поместья Чжэньбэй Хоу. Он утверждал, что не знал о присутствии Шэнь Сихэ у ворот, а хотел лишь, чтобы на совести брата оказалась чья-то смерть — даже если бы дело замяли, Чжэньбэй Хоу отвернулся бы от младшего сына.
— Разве неведение освобождает от вины?.. Кхе-кхе-кхе…
Хриплый голос раздался снаружи зала, и все невольно обернулись на звук. Стоявшие у входа люди расступились, и Шэнь Сихэ оказалась лицом к лицу с вошедшим.
На нем была повседневная одежда цвета абрикосового белого с широкими рукавами и застежкой спереди, украшенная изысканной и сложной вышивкой по воротнику, манжетам и подолу. На талии красовался кожаный пояс с нефритовой подвеской с изображением дракона, инкрустированной жемчугом, а на ногах были чёрные кожаные сапоги. У него была высокая и стройная фигура.
Его лицо, способное поразить мир, было необычайно бледным. Под аккуратно очерченными бровями сияли удивительно мягкие глаза, чей блеск казался немного приглушенным. Прямой нос и бледные губы выдавали болезненность, которая, впрочем, не могла скрыть его несравненной красоты. Черты его лица не были резкими, но и не казались женственными. Шэнь Сихэ впервые видела в мужчине столь совершенное сочетание твердости и мягкости. Казалось, само Небо создало его из лучшего в мире нефрита, тщательно выточив каждую линию.
Его иссиня-черные волосы были собраны золотой короной, украшенной жемчужиной, на которой был выгравирован извивающийся дракон — такой венец имели право носить лишь принцы. Шэнь Сихэ видела всех сыновей императора Юнина, кроме одного…
— Приветствуем тайцзы-дянься, — Сюэ Хэн поспешно вышел вперед и пал ниц, остальные почтительно последовали его примеру.
— Кхе-кхе-кхе… — Сяо Хуаян, казалось, действительно был нездоров. — Можете не церемониться…
Шэнь Сихэ и раньше слышала, что тайцзы-дянься слаб здоровьем, но не ожидала, что он будет ещё слабее, чем она сама — казалось, даже слова давались ему с трудом.
Сяо Хуаян вошел в зал, поддерживаемый сопровождающим. На его поясе висел необычный нефритовый жезл в форме тайцзи, наполовину черный и наполовину белый, который плавно и элегантно покачивался при каждом шаге. Когда он подошел ближе, Шэнь Сихэ окутал густой и сложный аромат лекарств.
— Заговор против цзюньчжу с намерением разжечь вражду между двумя дворцами — это преступление, не заслуживающее пощады.
Самые суровые слова он произнес самым тихим голосом.
***
- Не разбирая, где черное, а где белое (不问青红皂白, bù wèn qīng hóng zào bái) — действовать безрассудно, не вникая в суть дела или причины. ↩︎
- Плевать кровью в человека (血口喷人, xuè kǒu pēn rén) — злонамеренно клеветать, выдвигать ложные и грубые обвинения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
