— Сяо Цзюэсун, — первым произнес император Юнин, и в его голосе сквозила скрытая угроза.
— Надеюсь, вы в добром здравии, Бися, — Сяо Цзюэсун вовсе не выглядел немощным; напротив, его лицо пылало румянцем, а глаза ярко блестели, ибо он принял препарат тигра и волка.
— Отпусти седьмого лана. Обо всех своих требованиях говори прямо, — без обиняков сказал император Юнин.
— Ха-ха-ха-ха-ха, о требованиях? — Сяо Цзюэсун рассмеялся. — Какая щедрость! Я бы желал, чтобы сегодня Бися не вернулся назад, ведь… — он сделал паузу и многозначительно добавил: — Бися собственноручно отдал мне в руки тайцзы.
— Раз ты взял седьмого лана, чтобы ставить мне условия, значит, у тебя есть цель. Ты ведь не просто так позвал меня сюда, чтобы смущать народ своими лживыми речами, — император Юнин, разумеется, не признавал обвинений Сяо Цзюэсуна.
— Цель? — Сяо Цзюэсун с улыбкой покачал головой. — У меня больше нет целей. Я пришел сегодня лишь для того, чтобы твои чиновники и твой народ ясно увидели, какой ты низкий и бесстыдный подлец!
Едва Сяо Цзюэсун закончил фразу, как послышался шорох и топот. Издалека было видно, как множество простых людей, привлеченных неизвестно чем, бегут сюда. Скрывавшиеся в тени военные стражи немедленно выслали командира, чтобы преградить им путь.
Однако пропитание важнее всего на свете: люди бежали за годовым запасом зерна. Тех, у кого были лишние деньги, нашлось совсем немного, и большинство рассчитывало на это продовольствие, чтобы выжить. Увидев, что люди из правительственных органов преграждают им путь, они в отчаянии бросились на солдат, и вспыхнул конфликт.
В обычное время эти солдаты давно бы убили двоих-троих для острастки, но впереди стоял император Юнин, и они не смели действовать всерьез. На мгновение стражи оказались в невыгодном положении, и толпа прорвала оцепление.
Сяо Цзюэсун, увидев это, улыбнулся еще шире:
— В тот год ты убил брата, чтобы захватить трон, и хотел свалить вину на меня, чтобы и меня извести под корень. Ты вынудил меня бежать из императорской столицы и все эти годы скрываться.
Сяо Чанцин и Сяо Чанъин содрогнулись. Им и в голову не приходило, что причина смерти Цянь-вана двадцать лет назад могла быть ловушкой, подстроенной Бися ради власти. Не только они — военачальники, следовавшие за императором и готовые в любой момент защитить его, тоже пребывали в оцепенении. Большинство не верило словам Сяо Цзюэсуна, но некоторые из старых подчиненных Цянь-вана, вспоминая события тех лет, погрузились в раздумья.
Шэнь Сихэ подняла взгляд и через подвесной мост и текущую реку посмотрела на Сяо Хуаяна, стоявшего на другом берегу. Его план зашел так далеко: конечной целью было пошатнуть верность сторонников Цянь-вана.
Прошло двадцать лет, и, возможно, многие считали, что люди уходят, и чай остывает1, но что, если эти люди все двадцать лет терпели несправедливость лишь потому, что когда-то были последователями Цянь-вана? О чем они подумают сейчас?
Чем больше они будут размышлять, тем сильнее станет их негодование. Сейчас это лишь недовольство, но если в будущем правда о происхождении Сяо Хуаяна раскроется, ему будет достаточно лишь взмахнуть рукой и громко кликнуть2, и эти люди непременно откликнутся все как один.
Как бы Сяо Хуаян ни старался взрастить свои силы, ему не под силу полностью скрыть это от взора Бися. Укрепление влияния в армии было его самым слабым местом. Если он сможет восполнить этот пробел, то даже если ему придется открыто пойти против Бися, его шансы на победу значительно возрастут.
Он прокладывал очень и очень долгий путь.
— Ты — преступник в бегах, — император Юнин крепче сжал нефритовый перстень на большом пальце.
— Преступник в бегах? — Сяо Цзюэсун усмехнулся. — Ты — Бися, тебе и решать. — Он взглянул на подбежавших людей и громко крикнул: — Убийство брата ты не признаешь, а как насчет убийства сына? Даже свирепый тигр не ест своих тигрят³, а Бися, оказывается, способен поднять руку на собственного сына. Или же тайцзы-дянься вовсе не…
— Сяо Цзюэсун! — холодно оборвал его император Юнин.
Сяо Цзюэсун замолчал. Прибежавшие люди застыли на месте — они поняли, что перед ними не просто важные чиновники. Одно слово «Бися» заставило их ноги подкоситься: простые люди питали врожденное почтение и страх перед императорской семьей.
Что они только что услышали? Кто-то сказал, что их Бися убил брата и сына? Каждое слово отзывалось звоном в ушах. Перепуганные до смерти, они замерли, не смея даже вздохнуть.
— Бися очень просто доказать личность тайцзы, — сказал Сяо Цзюэсун и махнул рукой.
Люди, удерживавшие Сяо Хуаяна, толкнули его вперед. Похититель был чуть ниже Сяо Хуаяна и стоял прямо за его спиной, так что лучники не могли прицелиться. Едва они сделали три шага, как Сяо Цзюэсун приказал рубить канаты подвесного моста. Рубили обухом меча — мост не оборвался, но начал сильно раскачиваться, и Сяо Хуаян несколько раз споткнулся.
Взгляд Сяо Чанъина был острым. Когда Сяо Хуаян снова схватился за канаты моста, принц внезапно натянул арбалет и выстрелил: стрела точно пронзила человека за спиной Сяо Хуаяна.
Не успел Сяо Хуаян сделать и шага, как сзади посыпались стрелы. Каждая вонзалась прямо у его ног, не давая сдвинуться с места. Это не были промахи — его путь преграждали намеренно.
Пока Сяо Хуаян загораживал путь на подвесном мосту, люди на этой стороне не смели стрелять в открытую. Если бы они выпустили стрелы и Сяо Цзюэсун убил бы тайцзы, не легло бы на них клеймо убийц наследника престола?
Император Юнин не отдавал приказа, потому что Сяо Цзюэсун уже намекнул, что Сяо Хуаян не его сын. Проявить безразличие к безопасности Сяо Хуаяна в этот момент значило бы подтвердить обвинения. Если бы Сяо Хуаян погиб, то даже если бы присутствующие всё поняли, это не имело бы значения, ведь у них не было бы лидера, вокруг которого можно сплотиться. Но оставалась еще тайхоу…
Император Юнин чувствовал, что тайхоу действительно способна повеситься у дворцовых ворот. И тогда пострадает не только его репутация — это может пошатнуть сам государственный порядок. Ученые мужи со всего света обрушатся на него с критикой, а такие могущественные министры, как Шэнь Юэшань и Бу Тохай, если бы под этим предлогом подняли мятеж, смогли бы завоевать сердца народа.
— Бися беспокоится о тайцзы? — Сяо Цзюэсун улыбнулся коварно и самоуверенно. Его люди продолжали разрушать подвесной мост; было видно, что некоторые доски уже отвалились и уплыли по течению. Сяо Цзюэсун произнес: — Пусть Бися сам придет за ним. Если Бися согласится прийти, я не стану разрушать мост.
— Бися, нельзя! — Пинъяо-хоу и остальные уже не могли скрываться. Они выскочили вперед, чтобы помешать ему.
То, что он не разрушит мост, вовсе не означало, что он не выпустит тайную стрелу.
Император Юнин почти не колебался. С ледяным лицом он произнес:
— Тайцзы — моя плоть и кровь. Я — его отец, как я могу оставить сына в опасности?
На глазах у такого количества простолюдинов и перед лицом стольких чиновников император Юнин обязан был дать всему миру понять, что Сяо Хуаян — его плоть и кровь. Ведь если бы Сяо Хуаян не был родным сыном Бися, с чего бы Бися назначать его тайцзы?
Оставалось лишь одно объяснение: в тот год Бися действительно убил Цянь-вана, а назначение Сяо Хуаяна тайцзы было условием, на котором тайхоу пошла на компромисс.
Шэнь Сихэ подняла глаза и увидела Сяо Хуаяна, который осторожно держался за канаты моста. Он с глубоким чувством прокричал:
— Бися, ваш сын ни за что не поверит лживым речам мелких злодеев! Бися всегда проявлял к сыну особенную любовь, Бися, не подходите, не дайте коварному замыслу подлеца исполниться!
Он выглядел так, будто его опоили лекарством: силы покидали его, и походка стала нетвердой. Он несколько раз хотел спрыгнуть вниз, но люди Сяо Цзюэсуна раскачивали мост, мешая ему.
Шэнь Сихэ молча наблюдала за происходящим. После этого случая император Юнин наверняка будет еще сильнее благоволить Сяо Хуаяну и вряд ли посмеет испытывать его снова: малейшая оплошность — и авторитет монарха будет растоптан.
³ Даже свирепый тигр не ест своих тигрят (虎毒不食子, hǔ dú bù shí zǐ) — даже самый жестокий человек не причинит вреда своим детям.
- Люди уходят, и чай остывает (人走茶凉, rén zǒu chá liáng) — с уходом человека его влияние и связи исчезают. ↩︎
- Взмахнуть рукой и громко кликнуть (振臂一呼, zhèn bì yī hū) — выступить с призывом, за которым сразу следуют массы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
