Чэнь И снова нашел новую работу.
Недалеко от компании Мяо Цзин находилась довольно известная кофейная арт-галерея; Чэнь И работал там продавцом и обжаривал кофейные зерна только потому, что однажды утром она сказала:
— В кофейнях кофе вкуснее.
В полдень, когда она выходила пообедать с коллегами и заходила по пути купить чашку кофе, она видела Чэнь И — в белой рубашке и черном фартуке он сидел на корточках перед печью для обжарки, от него исходил пленительный аромат кофе. Он приподнимал бейсболку и свистел ей вслед — опрятный, но с легким хулиганским видом.
Сы Нань была одной из двух китайских девушек в компании, переводчицей испанского и по совместительству бухгалтером. Она каждый день приходила и уходила вместе с Мяо Цзин. Будучи очень живой и открытой девушкой, она тоже со вздохом замечала:
— Твой парень очень красив.
— Чэнь И так добр к тебе.
Хотя Мяо Цзин и съехала, чтобы жить вместе с Чэнь И, это было недалеко от корпоративных апартаментов. В обычное время она часто общалась с коллегами, договаривалась о совместных обедах или мероприятиях, расширяя круг общения, поэтому все были довольно хорошо знакомы с Чэнь И и могли перекинуться парой слов по поводу и без.
В компании также были коллеги-мужчины, присланные из Китая — менеджеры по продажам или инженеры послепродажного обслуживания; прибавив к ним знакомых из их круга, набралось немало людей. Однако в основном все приезжали и уезжали в одиночку, и такие пары, как Мяо Цзин и Чэнь И, вместе уехавшие работать за границу, встречались редко.
Внешне они очень подходили друг другу, а их чувства были словно клей и лак. Сы Нань была в хороших отношениях с Мяо Цзин и часто заходила к ней в гости. Когда в разговоре она спросила об истории их любви, Мяо Цзин ответила:
— Мы знакомы много лет, в детстве жили в одном районе, учились в одной средней школе…
Она не рассказывала ничего сложного, говоря туманно; в общих чертах это звучало как категория зеленых слив и бамбуковых лошадок, школьных друзей юных лет.
Сы Нань жила за границей три года и каждый год, загибая пальцы, ждала отпуска, чтобы вернуться на родину. Она также любила поговорить с Мяо Цзин о всяких делах в Китае, но Мяо Цзин, казалось, не испытывала к нему особой привязанности. Пока остальные копили отгулы, чтобы отдохнуть дома, она и Чэнь И ездили путешествовать, и у них, похоже, не было планов возвращаться в страну, чтобы навестить родных.
Мяо Цзин была тем самым типом прилежной ученицы, который часто встречается в Китае: престижный университет, отличная работа; она хорошо адаптировалась к заграничной командировке, ее отношение к делу и способности были выдающимися, а в общении с людьми она всегда придерживалась собственных принципов. Но Чэнь И был другим: судя по его рассказам о себе, он, похоже, не учился в университете и не был ни закаленным в трудностях бизнесменом, ни добросовестным техническим специалистом.
Иными словами, он сидел дома без дела, и, судя по его одежде, не был похож на отпрыска богатой семьи. Окружающие так или иначе строили догадки и сплетничали в частных беседах: каждый раз, когда они выбирались на совместные обеды или мероприятия, платила и проводила картой Мяо Цзин, даже аренду жилья и повседневные расходы оплачивала она. Все одевались очень неброско, в манере спокойных и сдержанных китайцев, Чэнь И же в одежде придерживался хулиганского стиля, иногда выглядел обтрепанным и вел себя крайне беспечно, производя впечатление человека не самого серьезного и добропорядочного.
Но перед друзьями и коллегами Мяо Цзин он держался вполне уверенно и никогда не возражал против своего статуса того, кто ест мягкий рис.
Подобные любовные отношения встречаются не так уж часто.
Мяо Цзин была настолько красива, что желающих подкопать стену ее отношений было немало. Люди через Сы Нань разузнавали о положении Мяо Цзин — находясь на чужбине, вполне естественно поддерживать друг друга, но рядом с Мяо Цзин почти всегда кто-то был. В Боготе преступность была не настолько ужасной, но парень всегда сопровождал ее, словно телохранитель, так что не выпадало ни единого шанса поболтать о пустяках. В офисе один испанский юноша, поразительно красивый и из обеспеченной семьи, и явно, и тайно пылал к ней страстью, подобной огню, и бесчисленное количество раз приглашал Мяо Цзин куда-нибудь, но она оставалась холодной и безучастной.
Однако Сы Нань как-то столкнулась в уборной с Мяо Цзин, когда та пуховкой скрывала засос на шее; след был очень глубоким, словно хвастливое провозглашение права собственности.
На Праздник середины осени все собрались вместе, созвав друзей и знакомых, и устроили вечеринку с праздничным ужином. Пошли домой к другу одного из друзей — торговцу драгоценными камнями, у которого была очень просторная и роскошная кухня, где можно было готовить китайские блюда. Мяо Цзин тоже пришла вместе с Чэнь И.
Мужчины жарили мясо на открытом воздухе, обсуждая развитие работы и рыночные перспективы в Южной Америке. Зарплаты в заграничных командировках были не маленькими, и все думали о том, чтобы добыть свое первое ведро золота. В то время Чэнь И нашел работу охранником в богатом районе, и его месячная зарплата равнялась стоимости одного роскошного ужина в ресторане. Он не мог поддержать разговор с мужчинами, но слушал со стороны очень внимательно, и вид у него был вполне спокойный.
Мяо Цзин вымыла тарелку фруктов и отнесла их туда, тайком сунув в рот Чэнь И виноградину. Он вольготно сидел на стуле, положив ладонь ей на поясницу и слегка подтолкнув вперед; его пальцы сжали ее — всего лишь простое движение, но в нем сквозила небрежная воля собственного сердца, и это выглядело в высшей степени естественно.
Во время еды, хотя каждый ел свое, они проявляли друг к другу очень привычную внимательность и заботу: Мяо Цзин незаметно вставляла за него слово, а Чэнь И потихоньку выливал вино из ее бокала.
После ужина все вышли в сад, чтобы прогуляться для улучшения пищеварения и полюбоваться луной. Сы Нань нарезала лунные пряники и вынесла их, а когда обернулась, увидела в углу Мяо Цзин: та стояла, прислонившись к перилам и сжимая в руке телефон, по которому с кем-то разговаривала. Чэнь И обнимал ее, его длинные пальцы небрежно откинули ее длинные волосы, он естественно склонил голову, и кончик его носа медленно скользнул от ее ушной раковины к шее, замер, а затем он закрыл глаза и глубоко вдохнул ее запах.
Это мимолетное движение, скрытое от чужих глаз, в чистом лунном свете несло в себе невыразимое искушение и чувственность.
Заметим подсматривающий взгляд, Чэнь И вскинул бровь, покосился в ее сторону, а затем изогнул губы в улыбке, словно пытаясь что-то скрыть.
Столкнувшись с его глубоким сияющим взглядом, Сы Нань почувствовала, как ее щеки внезапно обдало жаром.
Прожив год в Боготе, Мяо Цзин уже могла справляться с повседневными делами на испанском. На самом деле Колумбия — очень подходящая страна для изучения испанского языка: темп речи четкий и медленный, новичкам легко следовать за ним. Однако испанский Чэнь И стал настолько беглым, что он мог состязаться с самими испанцами. Его английский, напротив, не продвинулся ни на шаг, словарный запас не превышал сотни слов; к тому же он выучил несколько фраз на французском у Пи Айэра и говорил на нем даже лучше, чем на английском.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
