Чэнь И нашёл Мяо Цзин только через три дня.
Всё это время она не спала, сердце колотилось, ноги подкашивались, лицо было белым как мел. Спрятать кинжал в спальне она не решалась, не расставалась с ним ни на миг и примотала к животу под одеждой. В оправдание сослалась на боли в животе — благо среди девочек-подростков это была обычная история, кто-нибудь то и дело отпрашивался с таким же предлогом. Случайность сыграла ей на руку: классный руководитель велел Мяо Цзин отлёживаться в спальне и на уроках, соседки по комнате носили ей еду и воду, а сама она не двигалась с места, сидела, забившись в угол, как перепёлка, несколько дней кряду.
Вечером, когда она возвращалась одна в общежитие, Чэнь И перехватил её и подал знак взглядом. Мяо Цзин поняла без слов и двинулась следом, не вплотную, но и не слишком далеко. Они шли один за другим к спортивной площадке; рядом с ней пустовал заросший сорняком участок, и там легко было укрыться.
Чэнь И несколько дней подряд простоял на ковре у директора, но прикидывался чистым, добродетельным и невиновным, и школьное руководство так ничего не смогло ему предъявить. Его отпустили с сомнением, но отпустили. Он вышел из кабинета вразвалочку, вернулся в класс и прилежно сидел на уроках, изображая образцового ученика.
Мяо Цзин остановилась за густыми зарослями, там скрывалась небольшая прогалина, где можно было спрятаться. Чэнь И прижал ладонью её макушку и велел присесть. Сам обошёл всё вокруг и вернулся. Они сидели на корточках лицом к лицу, их черты почти не различить в темноте.
— Где вещь?
Кинжал она примотала тряпкой к животу, спрятав под мешковатой школьной формой. Мяо Цзин дрожащими руками нащупала его и протянула, рука у неё немного тряслась. В скудном свете её тонкое запястье белело перед ним, точно снежная полоса. Чэнь И взял кинжал, тот был тёплым, пропитавшимся её теплом, мягким и уютным на ощупь, с чистым запахом, свойственным девочкам. Он подбросил его на ладони и широко улыбнулся, в чёрных глазах сверкнул огонёк.
— Спасибо.
Маленькая девочка перед ним крепко сжала бесцветные губы и молчала. Между бровями залегла усталость — ни кровинки в лице, ни искры в глазах. Её явно всё это напугало до смерти.
Чэнь И подумал, сунул руку в задний карман и вытащил две красные купюры:
— Возьми, купи что-нибудь поесть. Не хватит — скажи, дам ещё.
Мяо Цзин не протянула руку. Лицо по-прежнему было серым; она разлепила губы и нерешительно пробормотала:
— Ты… ты собираешься драться?
— А тебе-то что? — Он вздёрнул подбородок с развязным видом, в голосе прозвучала предостерегающая нотка. — Не суй нос не в своё дело.
Она и не собиралась. Мяо Цзин оперлась руками о колени, медленно поднялась и повернулась уходить.
— Деньги не нужны?
Не нужны. Она помотала головой с пустым лицом, пригнулась, раздвинула сорняки и пошла прочь, подальше от этого тёмного, укромного места. Чэнь И убрал кинжал под одежду и тоже выпрямился, холодно хмыкнув:
— Не хочешь — не надо.
Они шли один за другим. Здесь доходил лишь слабый свет прожекторов со спортивной площадки, под ногами ничего не было видно, Мяо Цзин осторожно нащупывала дорогу, ступая то глубже, то мельче. Чэнь И раздвинул сорняки у неё по бокам, обогнал её и пошёл впереди, ссутулив широкие плечи, так что она оказалась у него за спиной, точно в укрытии.
Сделав пару шагов, он придавил сорняк ногой и пробурчал себе под нос с пренебрежительной гримасой:
— Вещь-то импортная, я бы её перепродал и неплохо заработал… Кто тебя просил деньги тащить? Лезешь, куда не надо…
Мяо Цзин слегка опешила.
Он зашагал быстро и мгновенно пропал из виду. Она стояла на краю площадки, почёсывала слегка влажную шею, на лице прилипло травяное семечко, и лёгкий зуд никак не проходил. Она повернулась, медленно пошла в противоположную от него сторону обратно в общежитие, упала на кровать, моргнула раз-другой длинными ресницами, очень медленно выдохнула, закрыла глаза, свернулась калачиком и уснула.
После этого долгое время между ней и Чэнь И не было никаких пересечений. Но то, что он при проверке общежития при всех мальчишках громко назвал её сестрёнкой, постепенно разошлось по школе. Одни спрашивали, двоюродная она ему сестра или названая; старшеклассницы специально приходили просить её передать записку или замолвить слово. Мяо Цзин с трудом терпела эти приставания, качала головой и притворялась немой. Однажды её окружили несколько старшеклассниц с расспросами; Чэнь И случайно заметил это краем глаза, подошёл с холодным лицом, скулы напряжены, ледяной взгляд прошёлся по всем по очереди. Он схватил Мяо Цзин за плечо и потащил обратно в класс, как тащат цыплёнка. А затем… Чэнь И в один заход обзавёлся в школе сразу дюжиной названых сестрёнок. По всей школе девчонки звали его братом.
Мяо Цзин — непонятно откуда взявшаяся сестрёнка — внезапно утратила свою исключительность.
До выпускных экзаменов оставалось несколько месяцев, и старина Ли держал Чэнь И в узде — никаких прогулов, обязательная явка на вечерние занятия. Иногда они сталкивались в коридоре, Чэнь И шёл со своей компанией, с непроницаемым лицом и видом героя — широкие плечи, длинные ноги, походка стремительная. Мяо Цзин тихо отступала в сторону и склоняла голову, и всё равно кто-нибудь бросал на неё лишний взгляд.
— Вон та младшекурсница кажется знакомой. Мы раньше виделись?
— Да это сестрёнка брата И. Не думай о том, о чём не надо думать.
Чэнь И врезал пинком:
— Смотри под ноги. Куда не надо — не пялься. Глаза не жалко?
— И… Брат И… а это которая сестрёнка? Сколько у тебя вообще хороших сестрёнок?
— Заткнись1.
—
В июне того года прошли выпускные экзамены в старшую школу2. Когда объявили результаты Чэнь И, баллов не хватило на лучшую школу городского уровня, но районную ключевую школу3 он всё же потянул. Старина Ли, увидев цифры, с облегчением перевёл дух. Он долго наставлял Чэнь И: учись хорошо, держись правильного пути, не сворачивай не туда. Жизнь длинная, его будущее ещё не началось.
Летом Чэнь И неожиданно вернулся домой — случай редкий. С Чэнь Либинем они не виделись уже несколько месяцев. На этот раз до кулаков не дошло. За эти годы Чэнь И вытянулся и уже почти догнал отца ростом. Они сели за стол, всё было как обычно: жевали молча, каждый в своей скорлупе, за одним столом, но каждый сам по себе.
Разговор зашёл об экзаменах и о том, в какую школу идти дальше. Чэнь Либинь налил себе вина, немного помолчал, пригубил и неторопливо заговорил:
— Зачем тебе старшая школа? Сколько денег уйдёт за три года? Ты с малых лет только беды нагонял, кто тебя знает, тот скажет: лошадь, вредящая табуну4. Придёшь в нормальную школу — там приличные ученики. Ты будешь драться, портить хороших детей, разлагать дисциплину. Что-нибудь случится — сколько людей пострадает? Долги сына — отцу платить5, ты думаешь, я потяну?
Чэнь Либинь стиснул стакан и опрокинул его одним глотком. На интеллигентном лице выступил странный румянец:
— Ступай в профтехшколу. Я уже попросил нужных людей тебя записать, документы переведены. Там есть специальность по электромеханике. Отучишься — устрою тебя в электросеть электриком. Помни: если знаешь, чего боишься, — не будешь лезть на рожон.
Чэнь И боялся электричества.
Он застыл на стуле — линия скул и подбородка натянулась, точно тетива на грани разрыва. Весь как ледяная каменная статуя, от которой веет звериной яростью. Мяо Цзин и Вэй Минчжэнь сидели на другом конце стола, затаив дыхание, палочки замерли в воздухе. Мяо Цзин боялась поднять глаза, но всё же столкнулась с взглядом Чэнь И, в его глубоких тёмных зрачках вспыхнул острый, как укол, холодный свет. И тут он рванулся вперёд и перевернул стол, посуда и палочки посыпались на пол с грохотом. Чэнь И схватил стул и замахнулся на Чэнь Либиня. Тот побелел как бумага, резко отшатнулся вместе со своим стулом и налетел на Вэй Минчжэнь. Мать и дочь вскрикнули и беспомощно смотрели, как отец и сын сцепились в драке.
— Какого чёрта ты ещё жив? Мало тебе, что мать в гроб загнал — ты ещё, подонок, сумасшедший… — Глаза Чэнь И налились кровью, кулаки молотили без остановки. — Всю жизнь… я тебя когда-нибудь убью…
— Щенок… ублюдок, дикое семя6, я тебя родил, вырастил… я твой отец… ты носишь мою фамилию Чэнь, и так будет всегда… я лучше собаку заведу, кошку, скотину, но не тебя…
Драка закончилась тем, что сбежались соседи и принялись стучать в дверь, уговаривая остановиться. Отец и сын стали кровными врагами и долгое время оставались главной темой для пересудов в округе.
Чэнь И вышиб дверь ногой и ушёл весь в ссадинах и синяках, лицо застыло, как маска. После этого он никогда больше не возвращался в этот дом.
- Заткнись (关你D事 / guān nǐ D shì) — один из самых популярных, сочных и грубых китайских ругательств. Слишком буквально и дословно она переводится как: «Какое отношение это имеет к твоему пердежу?» Аналог русского «заткни своё хлебало».
↩︎ - Выпускные экзамены в старшую школу (中考 / zhōngkǎo) — сокращение от 中学升学考试; общегородские или общерайонные экзамены по окончании неполной средней школы, определяющие, в какую старшую школу поступит ученик. Один из ключевых экзаменов в жизни китайского школьника. В Китае чжункао — это жесточайший жизненный рубеж и огромный стресс для подростков. Обязательное бесплатное образование в Китае длится всего 9 лет (6 лет начальной школы + 3 года средней).
После 9 класса все сдают чжункао. По его результатам учеников жестко делят: те, кто набрал высокие баллы, идут в старшую школу (高中 — gāozhōng), откуда открыта дорога в университет. Те, кто завалил экзамен или набрал мало баллов, уходят в профтехшколы, техникумы или сразу работать на завод. В 90-е годы это часто означало остаться на обочине жизни, примкнуть к уличной шпане (тайбао) и бедствовать.
↩︎ - Ключевая школа районного уровня (区重点 / qū zhòngdiǎn) — в Китае школы делятся на «ключевые» (重点) — с усиленной программой и лучшими ресурсами — городского (市重点) и районного (区重点) уровней; поступление в ключевую школу считается важным достижением.
↩︎ - Лошадь, вредящая табуну (害群之马 / hài qún zhī mǎ) — идиома, означает человека, который своим поведением портит окружающих или подрывает коллектив; полный аналог русского выражения «паршивая овца».
↩︎ - Долги сына — отцу платить (子债父偿 / zǐ zhài fù cháng) — народная поговорка, дословно: «долги сына возмещает отец»; означает, что родитель несёт ответственность за поступки своего ребёнка.
↩︎ - Дикое семя (野种 / yězhǒng) — очень грубое бранное слово, дословно означает незаконнорождённого ребёнка и употребляется как тяжкое оскорбление.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
