В тот самый миг, когда его казнил тогдашний ван. Хуа На и вправду «смотрела» на него и улыбалась.
— Я люблю людей. Однажды и ты обязательно поймёшь это.
Хуан Е опустил глаза. С тех пор прошло уже несколько сотен лет.
— Я всё ещё ни капли не понимаю… эту глупую женщину…
Этот шёпот подхватил ночной ветер, и, унесённый в вышину ночного неба, он исчез.
※※※※※
Это было подобно мыльному пузырю.
По крайней мере, он действительно постепенно рос. Поглощая увеличивающееся с каждым днём беспокойство и гнев, раздувающийся пузырь ждал того самого мига, чтобы лопнуть.
Прошло несколько дней после того, как жители деревни Шижун вошли за городские стены.
Всё больше людей в панике металось по улицам, а с другой стороны — росло число тех, кто взирал на это холодным взглядом, обмениваясь тихим шёпотом.
Эта расходящаяся в разные стороны разница температур была свидетельством того, что опасное равновесие постепенно рушится. Город Хулинь, точно раскалённый докрасна керамический сосуд, с каждой минутой приближался к тому мгновению, когда его обдадут ледяной водой.
…В этот день, когда восточный небосвод начал белеть, в городе Хулинь воцарилась странная тишина.
Лишь позже правитель Бин заметил, что в то утро не было слышно даже крика петуха.
В перерывах между делами он то и дело пристально всматривался в окно, глядя в одну точку. Когда он поднял голову, возможно, в сотый раз, правитель Бин увидел вдали, на городской стене, маленький развевающийся флаг.
— Простите за дерзость, правитель Бин! Только что дали знак о прибытии… правитель?!
Ворвавшийся без промедления военный чиновник не смог договорить.
Правитель Бин, совершенно не обращая на него внимания, выскочил из комнаты. Пробежав через всю управу округа, он громко выкрикнул:
— Приготовьте мне лошадь!
Яростный крик правителя Бина, который всегда был столь спокоен и невозмутим, поразил всех присутствующих. Правитель Бин вскочил на подготовленного коня и, не дожидаясь, пока соберётся охрана, взмахнул поводьями.
Затем он во весь опор помчался к городским воротам, где махали флагом.
В это время Чжу Лань ходила кругом у каменной насыпи, отделявшей её стоянку от жилой зоны горожан. Эту стену жители города по собственной воле поспешно возвели сразу после того, как Чжу Лань и остальные вошли в город, чтобы выразить своё ярое неприятие.
(…Там… там тоже нашлось.)
Сначала она обнаружила это случайно. Возможно, кто-то нечаянно уронил в щель между камнями сверток с едой. Чжу Лань была очень голодна, ей невыносимо хотелось съесть те рисовые колобки, но она изо всех сил сдержалась и засунула сверток обратно в расщелину. Если она так сделает, потерявший заметит его, когда вернётся искать.
Однако спустя время, когда она вернулась посмотреть, то обнаружила, что сверток упал внутрь, и их стало уже два.
Чжу Лань немного подумала и решила забрать их, чтобы отдать односельчанам, которые нуждались в еде больше неё. Затем она прошла ещё немного вдоль стены и обнаружила, что во многих местах лежат самые разные «потерянные вещи». Там была провизия, одежда, хворост — вещей постепенно становилось всё больше.
После того как Ли Ин научил Чжу Лань писать «спасибо», она изо всех сил писала это на найденных камнях кистью, которую впервые в жизни держала в руках, а затем оставляла эти камни в щелях рядом с «потерянными вещами». Камни послушно лежали там, а когда на следующий день она приходила проверить, их почти всегда уже не было.
С тех пор утренние прогулки за «потерянными вещами» стали для Чжу Лань ежедневным делом.
Сегодня она тоже подобрала оброненное одеяло. У Чжу Лань, чьи маленькие ручки потрескались от холода, вдруг возникло чувство, что из глаз вот-вот хлынут слёзы, и она поспешно вскинула голову, глядя в небо.
…На самом деле, она просыпалась ни свет ни заря вовсе не ради того, чтобы собирать «потерянные вещи». Она боялась и не могла уснуть: если бы она ничего не делала, то сломалась бы от тревоги и громко зарыдала.
(Наверняка внутрь пробрались злые духи.)
Живот отца раздулся, и он умер.
Благодаря Ду Инъюэ и пришедшим врачам, которые делали очень-очень многое, Чжу Лань знала: шаги преисподней замедлились. Но этот звук вовсе не стих, он всё так же неумолимо приближался.
Перед тем как Чжу Лань вышла, мама забылась сном. Когда луна ещё стояла высоко, пришло много-премного врачей. Они дали маме какое-то лекарство. И не только маме Чжу Лань, но и остальным больным тоже — с напряжёнными лицами они поили их лекарством одного за другим.
(А вдруг это яд, и маму убьют…)
Чжу Лань в смятении опустила голову над одеялом.
Она знала, как сильно их ненавидят и презирают жители города Хулинь.
В них будут бросать камни, их будут поносить последними словами — они знали об этом ещё до того, как пришли сюда. Никто не хотел, чтобы больные приближались к ним, боясь заразиться. Все боятся смерти, и это естественно. Даже сама Чжу Лань поначалу ни за что не хотела подходить к больным. До тех пор, пока не слегли её собственные родители.
Все это понимали и были готовы к отчуждению. Но также надеялись, что кто-то придёт их спасти.
Однако, каким бы великим ни был человек, есть вещи, которые ему не под силу.
Мама, спящая как убитая — возможно, ей повезло. Если её убьют в таком глубоком сне, разве это не удача — не проснуться и не испытывать больше мук?
(…Я тоже… была хоть немного счастлива.)
Дядя Бин с его красивой бородой не оттолкнул руку Чжу Лань.
Он крепко сжал её ладонь, словно давая обещание.
Одного этого Чжу Лань было достаточно. Все уже очень устали… В этот миг до её ушей внезапно донёсся стук копыт, заставив вздрогнуть.
О чём она только думает — Чжу Лань почувствовала холод, пробежавший по спине от мысли, что смерть матери могла бы стать счастьем.
(Ну и дура же я! О чём я только думаю!)
Стук копыт приближался.
Чжу Лань тут же позабыла о дурных мыслях, поспешно вскочила и, опустившись на колени, прильнула лицом к щели в каменной стене, вглядываясь наружу. Звук становился всё громче.
По ту сторону стены мимо стрелой пронёсся всадник. И это был…
— Дядя Бин?..
Чжу Лань была потрясена, мельком увидев его лицо, искажённое яростью, точно у демона. Ведь впереди были только городские ворота.
— Почему дядя Бин едет наружу в такое время?..
В растерянности Чжу Лань, стараясь прятаться в тени стены, побежала вслед за правителем Бином.
Городские ворота с грохотом начали закрываться.
Сю Ли могла слышать, как Янь Цин, скачущий во весь опор и прижимающий её к себе, скрежещет зубами.
На городской стене, защищающей округ Хулинь, развевался флаг.
Путники видели, как военные чиновники округа на стене натягивают тетиву луков.
Они наверняка верно распознали, кто именно приближается — и, не колеблясь, решили стрелять на поражение.
Янь Цин крепче прижал к себе Сю Ли и яростно хлестнул лошадь поводьями.
— Линь, старик Е, ждите здесь!! Сяоцзе, держись за меня крепче!!
Он убрал руку, обнимавшую Сю Ли, и покрепче перехватил шест.
Град стрел обрушился на них, чтобы заставить держаться на расстоянии и припугнуть.
Янь Цин даже не пытался уклониться, он лишь ударил лошадь пятками в бока. Следующим будет прицельный залп. Нужно было бы подождать, пока обстрел немного утихнет, но, чтобы успеть проскочить в закрывающиеся ворота, скорость была важнее всего.
— Ох-хо~ это будет непросто.
— Янь Цин! Если не успеем, останешься без ужина!
— Я буду стараться. Хм? Ворота стали закрываться медленнее… а… а-а?!
Янь Цин, подобно порыву ветра, приблизился к городским воротам и впился взглядом внутрь. Что-то… началось. Лучники на городских стенах двигались слаженно. Стрелы лежали на тетивах, и все они разом нацелились на Сю Ли и Янь Цина.
Командующий уже собирался подать сигнал к стрельбе — и именно в этот миг…
Сквозь щель в воротах, которые внезапно замедлились, будто в нерешительности, что-то вылетело наружу подобно вихрю.
Увидев, что это было, Янь Цин в изумлении широко раскрыл рот.
— Э-э-э-э-эй?! Дядя Бин?! Уо-о, постой, это же шутка, да?!
Всадник мчался прямиком в сторону Янь Цина и Сю Ли, оказываясь в самом центре зоны обстрела.
Заметив, что одинокий всадник — это тайшоу округа Хулинь, командующий немедленно отдал приказ прекратить огонь, но было уже поздно.
Стрелы посыпались градом.
Подчинённые, открывшие стрельбу по своему глубоко уважаемому тайшоу, что-то истошно закричали.
Лошадь вздыбилась, словно пытаясь заслонить дядю Бина от стрел.
Сю Ли инстинктивно зажмурилась.
На мгновение возникло ощущение невесомости, будто тело парит в воздухе. Словно оказавшись в самом центре смерча, она слышала совсем рядом резкий свист рассекаемого воздуха. В ушах непрерывно раздавался треск, похожий на взрывы хлопушек, отчего голова пошла кругом.
После до-о-олгого парения последовал сильный удар о землю, отозвавшийся в самом животе.
— …У-ах, ну и ну… даже у меня сердце в пятки ушло…
Хотя перед глазами всё плыло и качалось, Сю Ли почувствовала, что Янь Цин с тяжёлым вздохом прижал свой лоб к её лбу. Похоже, она на мгновение потеряла сознание.
В поле зрения Сю Ли появились очертания ещё одного человека и лошади.
Она увидела совершенно спокойное лицо, на котором не было и следа пережитого ужаса от града стрел, пущенных в спину. Если бы Янь Цин в последний миг не бросился вперёд и не защитил его своим шестом, он бы несомненно погиб. Однако на этом лице, уже тронутом старческими морщинами, не отразилось и тени волнения.
Сю Ли вспомнила, что на церемонии вступления в должность, дабы обмануть соглядатаев семьи Ча, все тайшоу прибыли в Хулянь, используя разные личины, но тайшоу Бин пробрался туда, спрятавшись среди поклажи.
(А ведь он чем-то похож на шаншу Лу из Либу… Я потом ещё говорила об этом Ду Инъюэ…)
— Эй! Старик! Ты уже в таком возрасте, не стоит так усердствовать, ладно?!
Янь Цин, безупречно отразивший шестом все летевшие стрелы, рассердился на тайшоу за его безрассудство.
Тайшоу Бин, словно и не слыша его, спешился и направился к Сю Ли.
Сю Ли в спешке попыталась слезть с коня, и Янь Цин поддержал её, не дав упасть.
Пошатывающаяся на ногах сяоцзе-чжоуму была всё той же юной девушкой, что и на церемонии, — она едва доставала тайшоу Бину до подбородка.
Однако её взгляд, устремлённый прямо на тайшоу Бина, теперь немного отличался от того, что был на церемонии.
— Тайшоу Бин… спасибо вам огромное за то, что сражалиcь в одиночку до этого момента.
Сю Ли отвесила официальный глубокий поклон, подобающий при обращении к старшему по чину или возрасту.
— Вы оказали мне неоценимую помощь.
Лицо тайшоу Бина исказилось. Он больше не мог сдерживаться.
Он крепко сжал сложенные у груди руки Сю Ли и опустился на колени.
— …Я… всё время ждал вашего прихода…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
