Для Кэ Сюня, потерявшего всех родных, известие о том, что свадьба состоится уже в начале следующего года, стало настоящим громом среди ясного неба. Ладно бы дело касалось только его самого, но это напрямую затрагивало репутацию Чуньцзи.
— Если из-за этого всё рухнет, кто понесёт ответственность?! Послушай, Ду Инъюэ! Ты-то должен меня понять?!
Глядя на Кэ Сюня, чьё лицо исказилось в мрачной, точно у призрака, гримасе, Ду Инъюэ невольно почувствовал, как по коже побежали мурашки. Наблюдать такое было сущим испытанием для нервов.
— Ну… я-я-я совершенно не знаю, что в таких случаях делать…
— Не заставляй тринадцатилетнего ребёнка принимать решения, Кэ. К слову, ты спрашивал у бабушки Ин Цзи о причинах?
Однако Кэ Сюнь, в котором, казалось, постепенно разгорался боевой дух, крепко сжал кулаки.
— Какими бы ни были причины, я никогда этого не признаю! Я буду сопротивляться до самого конца, чего бы мне это ни стоило!
— …Что ж, хорошо.
Услышав тихий голос, внезапно донёсшийся от двери, Кэ Сюнь спустя мгновение буквально подпрыгнул на месте.
— Чу-Чуньцзи!
— Раз уж ты настолько мне противишься, то ничего не поделаешь. Похоже, прежде чем рассуждать о моих качествах как невесты, стоит признать, что проблема во мне самой.
За спиной девушки стояли Сю Ли и Сян Лин, обливаясь холодным потом.
«Кэ… Кэ Сюнь, ну надо же было так не вовремя это ляпнуть…»
— Я задержусь здесь на какое-то время. Если хорошенько подумать, то мы с Кэ Сюнем до сих пор жили лишь в своём закрытом, крошечном мирке… Это отличная возможность. Посмотрев на мир и набравшись опыта, я смогу обдумать всё заново.
Лицо Кэ Сюня побледнело как полотно. Ему казалось, что ситуация принимает совершенно скверный оборот. О чём именно она хотела «подумать заново», Кэ Сюнь от страха даже не решался спросить. Но самое главное…
«Если она задержится здесь, значит ли это, что она привыкнет к обществу таких людей, как Цзинь Лань и Янь Цин?»
Если вдруг Чуньцзи начнёт мерить всех мужчин по их меркам… нет, даже без сравнений он сам и близко не дотягивал до среднего уровня мужчин в этом мире. По сравнению с ним, обычным во всех отношениях, Чуньцзи была талантливой девушкой, которую обучала лично Ин Цзи.
От дурного предчувствия, что дело может обернуться разрывом ещё до брачной ночи, Кэ Сюня прошибла дрожь.
«Если… если Чуньцзи наберётся опыта и повидает мир…»
Вероятность того, что его бросят, была слишком велика.
— А-а-а-а, постой!
— Поскольку я не вернусь до осеннего фестиваля, бабушка остаётся на твоём попечении. Всю работу, что ты мне поручил, я уже закончила, так что можешь не волноваться.
— Что?! Серьёзно? Так быстро…
— Если найдётся ещё какая-нибудь работа, с которой я, твоя двоюродная сестра, могу помочь — не стесняйся, приноси всё сюда. А теперь — береги себя.
Одарив его сияющей улыбкой, Чуньцзи тихо вышла из комнаты.
Янь Цин похлопал застывшего на месте Кэ Сюня по плечу.
— …Ну вот, я же говорил: когда птица улетит, жалеть будет поздно…
Проводив взглядом пошатывающегося Кэ Сюня, который выглядел так, будто лишился души, Янь Цин с недоумением произнёс:
— …А вообще, странно всё это. Бабушка Ин Цзи, конечно, порой бывает властной и бесцеремонной, но она всегда действует, лишь всё тщательно обдумав.
— Свадьбу в начале года я ещё могу понять — вероятно, это ради участия в новогоднем поздравлении? Ведь именно в первый лунный месяц главы семи семей собираются вместе. Тогда бы его впервые официально признали как главу клана.
— Это-то понятно. Но тебе не кажется, что для этой бабули брачная ночь важнее самого факта женитьбы?
Цзинь Лань прищурился, погрузившись в раздумья.
— …Неужели.
— А? У тебя есть какие-то догадки?
В голове Цзинь Ланя промелькнули обрывки знаний, полученных очень давно — о девушках, обладающих сверхъестественными способностями… Впрочем, если бы его спросили, откуда он это знает, ему было бы нечего ответить. К тому же, о делах этой семьи мало что знали даже те, кто находился в самом центре управления семи семей. Знания Цзинь Ланя не выходили за рамки предположений.
— …Нет. В любом случае, это не то дело, в которое могут вмешиваться окружающие.
— Твоя правда.
— И всё же Кэ Сюнь по-настоящему счастлив, — негромко пробормотал Ду Инъюэ, глядя вслед уезжающей повозке.
— Иметь возможность упустить верный шанс ради того, чтобы обрести счастье с осторожностью — это уже величайшее счастье и роскошь. Всё потому, что он верит в существование «завтра», в котором это счастье достижимо. Как же я ему завидую!
Янь Цин и Цзинь Лань невольно со всей серьёзностью посмотрели на Ду Инъюэ… Они никак не ожидали услышать подобные слова из уст тринадцатилетнего подростка.
— …А ведь и правда. Ду Инъюэ прав.
— Да, он счастлив.
Янь Цин и Цзинь Лань, которым в своё время пришлось взрослеть в спешке, горько усмехнулись, оглядываясь на своё прошлое.
— Но послушай, Ду Инъюэ, ты ведь намного младше Кэ. Не стоит ему завидовать, ведь твоё собственное будущее куда более многообещающее. В тринадцать лет сдать экзамены на чжуанъюань, стать главой области Ча, да ещё и иметь подле себя такого способного помощника, как я.
— Хватит молоть чепуху! Для Ду Инъюэ ты — единственный фактор несчастья. Ду Инъюэ, на этом осеннем фестивале будь осторожен. Этот король должников наверняка воспользуется твоей добротой и будет клянчить, чтобы ты его угостил. Как только это случится — сразу говори мне. Обещаю, я вышвырну его быстрее, чем гонят назойливую муху из отхожего места.
— Что?! Ах ты, паршивец!.. Ду Инъюэ! Ни в коем случае не становись таким коварным взрослым, как Цзинь Лань! Ничему у него не учись! Иначе точно будешь несчастен. Просто всегда оставайся самим собой.
Глядя на начавших перепалку мужчин, Ду Инъюэ счастливо рассмеялся.
II
Спустя несколько дней…
— О. Так, значит, Чуньцзи сейчас гостит в резиденции главы области?
С весёлым блеском в глазах подала вязание Чай Чжан, на которой не было очков. Впрочем, хотя на ней и был удобный мужской костюм, она была заметно стройнее Чай Чжана, а мягкие линии фигуры не оставляли сомнений — это была женщина.
Комната с прекрасным видом, находившаяся рядом с кабинетом главы области, стала личной комнатой отдыха для Сю Ли. Поскольку она была чиновником-женщиной, должны же у неё быть свои секреты, которые не поймут эти вонючие мужики. Помня об этом, чиновники области по собственной инициативе прибрали свободную комнату и предоставили её в её пользование.
Чай Линь, сестра-близнец Чай Чжана, прибыла в город, чтобы доставить вещи для осеннего фестиваля и другие необходимые припасы. Сейчас Янь Цин и Юй Шунь занимались проверкой груза, а поскольку обе они были женщинами, приём Чай Линь на это время поручили Сю Ли. Сю Ли же, пользуясь перерывом, учила Чай Линь вязать.
Сю Ли взяла в руки почти законченное изделие.
— Да, она вместе с Сян Лин усердно готовится к роли невесты. Мне было неспокойно оставлять Сян Лин одну в таком большом доме, так что я даже испытала облегчение, когда она приехала. Чуньцзи, вероятно, из-за того, что жила в горах вместе с Сяньлинем и остальными, на удивление много чего умеет… Кстати, Линь, у тебя золотые руки. Ты правда вяжешь впервые? Мне уже почти нечему тебя учить.
Сю Ли разглядывала вязание: петли лежали идеально ровно, нигде не было пропусков. В целом вещь выглядела очень крепкой. Хотя в самом начале, когда Сю Ли только объясняла азы, Чай Линь казалась немного растерянной, она в мгновение ока схватила суть, и у неё почти не было ошибок или мест, которые пришлось бы переделывать.
— Хи-хи, спасибо. Я довольно высокого мнения об умении своих рук. Если в будущем тебе придётся нелегко, обязательно посоветуйся со мной. Может, однажды моё мастерство и пригодится.
— Ну, тогда спасибо тебе. А выглядит он и правда безупречно. Этот плед. Нити такие толстые, на вид очень тёплый, если накрыть им колени, точно станет жарко-жарко.
— Вот и славно.
Чай Линь, которая обычно выглядела столь величественно и отважно, притягивая пылкие взгляды юных дев, в этот миг улыбнулась необычайно нежно и заботливо.
— …А что он за человек?
Едва вопрос сорвался с губ, Сю Ли охнула и прикрыла рот ладонью.
— Ах, про-простите.
— Ничего, всё в порядке.
Чай Линь, поглаживая ещё не законченный плед, тихонько рассмеялась.
— …Хм. Раньше я всерьёз задавалась вопросом, не небожитель ли он.
— А? Небожитель?
— Да. Он был просто слишком идеален.
Чай Линь улыбнулась, рисуя в уме его образ. Умный, спокойный, добрее и заботливее всех на свете.
— …Почему же так?.. На самом деле, его доброта была обращена не только ко мне. И я прекрасно понимала, что у него есть свои дела и ему некогда со мной водиться.
Из-за большой разницы в возрасте я, должно быть, казалась ему всего лишь младшей сестрёнкой.
Но для чувств нет доводов рассудка, и они незаметно пропитали всё моё существо.
(«Ты неважно выглядишь… — так ты вздыхаешь. — Что-то случилось?»)
«Могу ли я что-то для тебя сделать?» — услышав этот участливый вопрос, она нечаянно выпалила:
(«Пожалуйста, женись на мне».)
Он, привыкший с улыбкой решать любые трудности, кажется, тогда впервые в жизни лишился дара речи.
…Хотя она вовсе не собиралась ставить его в неловкое положение.
— Кстати говоря, хоть я и дарю ему что-то каждый год… но вязаную вещь подготовила впервые, так что мне немного неловко.
О, Сю Ли едва не вскрикнула от удивления, но в последний момент сдержалась. Если подумать, если она признавалась в чувствах каждый год вплоть до прошлого, но до сих пор одинока…
(Значит, каждый год он ей отказывал…?)
Дарить подарки одному и тому же человеку из года в год — для этого требуется немалое упорство и искренняя любовь.
Чай Линь, заметив выражение лица Сю Ли, весело прыснула.
— Верно, ты угадала. Мне дают от ворот поворот каждый год. Поэтому я решила: отдам ему это — и на том всё.
— Э? Вы… вы сказали «всё»?
— По крайней мере, напоследок я не хочу больше обременять его.
— …И это правильно?
— Да. Хоть я и была очень счастлива от того, что полюбила его, я не смогла стать его «счастьем». Всё, что мне осталось — это молиться о его благополучии.
Лицо её выражало покорность женщины, отдавшей половину своей души «кому-то другому».
Чай Линь мельком взглянула на Сю Ли и обеспокоенно нахмурилась.
— М-м?.. Сю Ли, ты что-то неважно выглядишь. Неужели мой братец совсем заездил вас и доставил обоим главам областей кучу хлопот?
Сю Ли поспешно замахала руками.
— Ах, что вы, вовсе нет. Он нам очень помог. Просто я вчера плохо спала. Это мне стоит просить прощения за то, что мы всё время держим Чжай здесь, в управлении.
Чай Линь украдкой усмехнулась. Её брат всегда мечтал о чиновничьей службе. Поэтому она знала: хоть он и напускает на себя недовольный вид, на самом деле он с большим удовольствием занимается всеми этими делами.
— Ой, да брось, не церемонься с ним. Пользуйся этим малым как тебе угодно.
— …Вообще-то, это нас эксплуатируют до предела…
Как раз когда Чай Линь убирала плед в сумку, послышался унылый голос, и Янь Цин вкатил кресло с Юй Шунем. Похоже, они закончили проверять припасы, доставленные Чай Линь.
— Линь-сяоцзе… не могли бы вы что-нибудь сделать с привычкой вашего брата совсем за людей не считать тех, кого он заставляет на себя работать?
— О, и что же на этот раз?
— Такое чувство, будто долги растут как снежный ком.
— Вини себя за то, что не изучил договор как следует с самого начала. Считай это платой за обучение. Если подумать, что в будущем тебя не обманет какой-нибудь нечистый на руку торговец, то цена вполне сходная.
— Да меня прямо сейчас обманывает нечистый на руку торговец! Этот Чжай будет обдирать меня до конца жизни…
— Не говори глупостей. Ты только подумай, много ли с тебя можно взять? Сейчас ты можешь продать только свои долги, будущее и тело. Для сделки годится лишь тело. Не думаешь ли ты, что вместо того, чтобы терпеть придирки Чжай в качестве процентов, лучше просто расплатиться телом сполна? В этом нет ничего такого. В конце концов, разве ты не сможешь потерпеть месяцок? К тому же это только ночная работа, а днём сможешь спокойно заниматься делами управления.
Сю Ли словно окаменела. Янь Цин и вовсе готов был расшибиться в лепёшку. Хоть Чай Линь обычно и была величественна и прямодушна, она всё же оставалась сестрой и начальницей того самого Чай Чжана.
— …Прошу прощения.
— Не стоит благодарности. Просто покорно выплачивай проценты в это время. И если честно, ты сам виноват — зачем ты тогда нас бросил? Так что немного придирок со стороны Чжай — это сущие пустяки.
Слушавший их разговор Юй Шунь тихо рассмеялся. «Долговые атаки» и издевательства близнецов на самом деле были лишь своеобразным проявлением чувств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
