— Не ожидал я, что господин Юйю скончается именно сейчас…
Спустя несколько дней Шао Кэ пришёл в комнату Лилии, всё ещё находившейся под домашним арестом в хоугуне, и принялся расхаживать кругами.
Цзян Ю и Лилия тоже были в комнате; на их лицах застыло суровое выражение.
— Шао Кэ… Я слышал, что сегодня состоится открытый допрос того сяньдунгуаня, который убил господина Юйю.
— Да. Твои передвижения всё ещё ограничены, а я уже оставил службу и не могу пойти туда, поэтому попросил Су Фан-цзюня. Тяжело просто сидеть здесь и ждать. Но всё же, почему решили устроить открытый допрос…
Заметив состояние Цзян Ю, Шао Кэ остановился. С тех пор как исчез Цзинь Лань, у Цзян Ю не сходило с лица это мрачное выражение.
— Цзян Ю-дажэнь, пожалуйста, не беспокойтесь о Цзинь Лане. В конце концов, возможно, даже я не смог бы его остановить.
Услышав об исчезновении Цзинь Ланя, даже Шао Кэ невольно цокнул языком, почуяв неладное. Всё из-за того, что он целиком сосредоточился на Лю Хуэе. Цзинь Лань всегда был ребёнком, склонным зацикливаться на чём-то одном и быстро терять самообладание.
(Наверняка он не вынес нынешнего положения дел при дворе, вот нить его терпения и оборвалась…)
Младший брат Лю Хуэй всё ещё терпел, а старший, Цзинь Лань, первым потерял рассудок —
Начав срочные поиски, Шао Кэ узнал, что тот официально присоединился к армии, направлявшейся в Хунчжоу для подавления нашествия саранчи, и только тогда наконец немного успокоился. Как бы ни было неприятно это признавать, но с тяжёлым характером Цзинь Ланя в этой поездке он наверняка окажется игрушкой в руках Ван Цзи. Пусть воспользуется этим случаем, чтобы остудить голову. Почему-то Ван Цзи особенно легко притягивал к себе таких ершистых юношей, как Цзинь Лань.
— Нет. Сейчас я… я должен защитить Шао Кэ и Лилию-маму, а также Его Величество.
— …Что ты такое говоришь?
— Цю Ин отсутствует, Цзинь Лань тоже исчез, из мужчин остался только я, не так ли! Чем вообще заняты эти двое бездельников! Пожалуйста, не волнуйтесь, что бы ни случилось, я встану на вашу защиту!
…Шао Кэ мельком взглянул на Лилию, стоявшую рядом, и встретился с её неловким, блуждающим взором.
Она, когда-то бывшая личным телохранителем Ли Шэня по имени Жанье, в прошлом занималась как раз тем, что защищала его. Дагупо Юйхуань давным-давно обучила её высококлассному искусству самообороны. Перебросить через плечо одного-двух здоровяков, включая самого Ли Шэня, для Лилии не составляло никакого труда.
Цзян Ю, кажется, с самой первой встречи решил, что Лилия — «слабая и болезненная женщина», и до сих пор в этом не сомневался. Честно говоря, среди всех присутствующих (включая женщин) самым слабым и беспомощным был, пожалуй, сам Цзян Ю. На самом деле Шао Кэ и пришёл в хоугун именно для того, чтобы в случае чего защитить всех, включая Цзян Ю. Но говорить об этом Цзян Ю, конечно, не стоило.
В этот момент Шао Кэ и Лилия внезапно подняли головы — почти одновременно послышались шаги. Это была главная фрейлина Тринадцатая принцесса.
— Шао Кэ. Вот послание, доставленное соколом из дома Хун.
— Доставили-таки. Спасибо тебе.
Шао Кэ тут же развернул свиток. Информационная сеть семьи Хун опиралась на отличных сокольников, рассредоточенных по всей стране, поэтому их способ передачи вестей считался самым быстрым в государстве. Скорость, с которой гонцы из Хунчжоу доставляли сообщения, разумеется, намного превышала скорость возвращения Ван Цзи в Гуйян. Стоявшая рядом Лилия с напряжённым лицом тихо спросила:
— Как обстоят дела с Хун Фэном и нашествием саранчи?
— …Хун Фэн подул на три дня раньше, чем обычно, однако уже официально объявлено, что нашествие саранчи почти полностью подавлено.
— Объявили о подавлении? Как им это удалось? Ведь способа борьбы не существовало —
— …Род Пяо начал действовать. И это не один-два храма, а всеобщая мобилизация святилищ по всей стране; они оказывают полную поддержку двору, бросив все силы на борьбу с саранчой и помощь пострадавшим.
Услышав это, взгляд Цзян Ю мгновенно помрачнел. Его внимание зацепилось за фразу «полная поддержка двора».
— Это значит… кто-то в правительстве убедил род Пяо начать действовать?
— Скорее всего. Думаю, это результат тайных переговоров либо господина Юй Шуня, либо Ван Цзи-дажэня с Пяо Люхуа. Поскольку шансы уговорить род Пяо были пятьдесят на пятьдесят, они, вероятно, до поры до времени держали это в секрете…
— …В таком случае, разве всё это не станет… заслугой Ван Цзи-дажэня?
Всё без остатка. Конечно, спасение людей — вопрос жизни и смерти, и его нельзя впутывать в политическую борьбу. Но —
При таком раскладе всё происходящее косвенно доказывает, что Лю Хуэю больше нет нужды оставаться королём.
— …Впрочем, есть и одна хорошая новость. Полагаю, среди тех, кто побудил Лю Хуа к действию, была и моя дочка. Здесь упоминается, что она вернулась из владений рода Пяо в Хунчжоу и повсюду разъезжала вместе с Ван Цзи-дажэнем и людьми из рода Пяо. Впрочем, как ни посмотри, она просто не могла остаться в стороне. Так что, если говорить о заслугах, можно считать, что у обеих сторон их поровну.
Тринадцатая принцесса взволнованно выхватила письмо, Лилия и Цзян Ю тоже быстро подошли ближе.
— Сю Ли вернулась? Как замечательно, значит, и мой гэгэ неплохо себя проявил! Должно быть, он показал себя во всей красе, настоящий повод для гордости! Не только вернул Сю Ли, но и блеснул мастерством перед девушкой Чжу Цуй, да ещё и вместе с ними вернулся! Неужели мой непутёвый гэгэ совершил в Хунчжоу великий подвиг?.. Ой? Странно…
Цзян Ю и Тринадцатая принцесса замолчали. Шао Кэ неловко отвёл взгляд и потёр шею сзади.
— …Что касается Цю Ин… в письме о нём нет ни слова. Ни единого знака. Написано только, что Сю Ли вместе с Янь Цином.
— Как же так, чем вообще занят гэгэ! Когда ещё показывать себя, если не в такой момент!
— Вот именно! Что этот парень вообще делал всё то время, пока его не было!
Пока Тринадцатая принцесса и Цзян Ю, полные негодования, костили Цю Ин, Лилия дочитала письмо до конца.
— …Гм… О глупом Ли Шэне тоже ничего не сказано, дагэ.
Хотя Ли Шэнь находился под домашним арестом, отсутствие даже строчки о нём заставило Лилию и Шао Кэ почувствовать, что за этим что-то кроется. Жена третьего брата, временно заправлявшая делами дома, была исключительно умна и всегда умела вовремя восполнить промахи в делах прямолинейного Цзю Лана. Раз в письме не упомянули Ли Шэня, значит, возможно, что-то произошло.
— Нашествие саранчи подавлено… Судя по всему, генерал Ван Цзи скоро вернётся в столицу… дагэ.
— …Верно. И как назло, именно в это время был убит господин Юйю. К тому же сейчас должен начаться открытый допрос. Следовало бы хотя бы помешать его проведению, почему же господин Юй Шунь не остановил его?
При упоминании имени Юй Шуня Цзян Ю почувствовал, будто его сердца коснулись холодные пальцы. От этого холода маленький фиолетовый узелок, всё ещё спрятанный за пазухой и не открытый, стал словно ещё тяжелее.
Пожалуйста, пусть больше ничего не случится. Цзян Ю крепко закусил губу, намеренно игнорируя тяжесть узелка на груди.
● ● ●
Почти все высокопоставленные чиновники собрались в Чжэншитане. Король и Чжэн Юйшунь также присутствовали там, но распоряжался всем Лай Цзюньчэнь из Синбу. Куй Хуанъи из Юйшитая холодно взирал на связанного по рукам и ногам сяньдунгуаня.
— …Улик и свидетельских показаний предостаточно, чтобы доказать: этот человек и есть убийца господина Юйю —
Слева от короля стоял Юй Шунь, а справа — Ли Ин. Именно Ли Ин первым обнаружил, что господин Юйю покинул этот мир. Зная, что тот уже не дышит, Ли Ин всё равно в исступлении пытался вернуть его к жизни. И человеком, который оттащил Ли Ин, был Лю Хуэй. Ли Ин был бледен как полотно — таким он оставался со дня смерти Юйю, — но всё равно настаивал на участии в каждом допросе Юйшитая. Кого бы ни слушал, Ли Ин пропускал всё мимо ушей.
Перед Лю Хуэем на коленях стоял схваченный сяньдунгуань. За его спиной замерли двое воинов, приставив к нему копья, а руки его, сложенные перед собой, были забиты в деревянную кангу.
— Однако что касается мотивов, убийца до сегодняшнего дня упорно хранит молчание.
Взоры всех присутствующих сановников устремились на того чиновника Сяньдун. Юйю занимал при дворе высокий пост, уступая лишь Юй Шуню и Ван Цзи. Он был старым служащим времён покойного короля Цзянь Хуа и имел великие заслуги перед государством. Одного этого было достаточно, чтобы признать его убийцу виновным в преступлении, караемом смертью, и даже без объяснения причин его можно было немедленно приговорить к казни прямо в зале суда. Глава Синбу Лай Цзюньчэнь уже обладал такими полномочиями.
Однако теми, кто не желал этого делать, были Ли Ин и король. Оставив Ли Ина в стороне, Лай Цзюньчэнь искренне не понимал, почему король настаивает на открытом судебном процессе. Причина, по которой чиновник Сяньдун совершил убийство, была ясна даже глупцу; огласка же могла лишь ухудшить положение. Тот факт, что король не пытался это предотвратить, заставил Лай Цзюньчэня впервые взглянуть на него с неким странным чувством.
— Говори! Почему ты убил Юйю?
Ли Ин спустился на несколько ступеней по правой лестнице. Хотя военные чины преграждали ему путь, он вырвался из удерживавших его рук. Ли Ин был знаком с этим молодым чиновником Сяньдун. Они начали работать вместе только весной, но, если Ли Ин верно помнил, тот находился подле Юйю уже несколько лет.
— Зачем ты убил его?! Разве ты не чиновник Сяньдун?
Всегда бесстрастный Ли Ин теперь смотрел холодным и спокойным взглядом, в глубине которого бушевало яростное пламя. Хотя он был ещё ребёнком, в его крике, подобном треску разрываемой ткани, слышался гнев, сотрясавший сам воздух.
Преступник, неподвижный, словно кукла, лишь в этот миг медленно поднял голову.
— …Именно потому, что я чиновник Сяньдун, я был обязан это сделать. Ли Ин-дажэнь, я лишь исполнил свой долг.
Его взгляд, подобно бездонной трясине, устремился на Ли Ина снизу вверх. Этот зловещий взор внушал ужас; если бы Ли Ин не был так разгневан, он, вероятно, отступил бы на несколько шагов. Ему казалось, что он уже видел такие глаза прежде… точно, у чёрной саранчи. Такие же отвратительные, пустые, похожие на тёмные провалы глаза насекомого. Движимый лишь собственной логикой, взгляд этот напоминал зыбучее болото.
— Юйю-дажэнь вёл себя неподобающе. Хоть он и был стар, он с самого начала не имел права занимать пост Сяньдун линъиня. Он не должен был жить дальше. Появление красной кометы на небе означает «избавление от ветхого и установление нового». Я прекрасно понимаю значение знамений, и да, речь шла о Юйю-дажэне. Поэтому я нанёс удар. Я думал, он умрёт быстро, но он продолжал влачить существование, и мне пришлось самому устранить его. Это мой долг, и я не совершил ошибки.
Куй Хуанъи и Лай Цзюньчэнь быстро обменялись взглядами, безмолвно подавая друг другу знаки. Для них, повидавших множество судов, подобные преступники не были редкостью. Однако в такой ситуации любая ошибка в ответных действиях могла привести к беде.
Лай Цзюньчэнь хотел взять допрос на себя вместо Ли Ина, но никак не мог найти подходящего момента. Чиновник Сяньдун отвечал только на слова Ли Ина, а тот не собирался отступать. К тому же Ли Ин занимал высокий пост Сяньдун линцзюня и среди всех присутствующих сановников уступал в ранге только Юй Шуню, что создавало дополнительные трудности.
Ли Ин, едва не поглощённый этим зловещим взглядом насекомого, вновь начал закипать от ярости.
— Ты говоришь… Юйю был невыносим? Говоришь, что он заслуживал смерти? Повтори это ещё раз!
— Разве я ошибся? Он постоянно принимал неверные решения, и какие бы доклады мы ни подавали, Юйю-дажэнь совершенно к ним не прислушивался. Он только и знал, что следовать за этим никчёмным королём, откладывая все важные дела на потом, и в итоге мы пришли к этому! Посмотрите, что происходило последние три года! Сначала этот король прятался в Хоугуне, игнорируя государственные дела. Затем он стал назначать женщин на чиновничьи должности, самовольно распоряжаясь продвижением по службе. Кроме того, отсутствие намерения оставить наследника — это тоже преступление. Далее, экономическая блокада во время отказа семьи Хун являться ко двору, загадочная смерть Бинбу шилана, эпидемия в провинции Ча, наводнение в провинции Лань, землетрясение в провинции Би и нашествие саранчи в провинции Хун. Он позволял другим исправлять последствия своих ошибок — абсолютно некомпетентный правитель. За его промахи расплачивается весь народ. Каждый здесь присутствующий в глубине души знает: пока этот никчёмный король сидит на Драконьем троне, ситуация в стране будет только ухудшаться. Однако Юйю-дажэнь до самого конца покрывал такого короля, и как Сяньдун линъинь он был столь же бездарен.
Внезапно воцарилась тишина. Только чиновник Сяньдун продолжал говорить:
— Наше ведомство Сяньдун несёт ответственность за дела, связанные с престолом. Красная зловещая звезда — дурной знак, предвещающий смену власти. Природные бедствия в каждой провинции — лучшие тому свидетельства, и обязанность палаты Сяньдун — доносить эти предзнаменования. Скрывать истину, как это делал Юйю-дажэнь, было в корне неверно! Стоит возникнуть трудностям, как этот никчёмный король замолкает, а Шаншулин лишь согласно кивает рядом. Страна оказалась в таком упадке только потому, что он занимает трон!
Юй Шунь поднял веер, намереваясь хлопнуть им и вынести приговор, но Лю Хуэй остановил его. Юй Шунь и другие сановники, заметив жест Лю Хуэя, замерли в изумлении. Лю Хуэй сидел на троне, молча взирая на всех сверху вниз.
Слова, которые за эти три года никто не осмеливался сказать Лю Хуэю в лицо, теперь прозвучали прямо перед ним.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
