Сколько бы раз он ни порывался ускорить шаг, в итоге мог лишь с трудом передвигать ноги… Когда он осознал это, тяжесть, которую он ощущал, занося Мосе в своём первом бою, уже бесследно исчезла.
Кроме него, никто не мог совладать с этим мечом.
Ван Цзи был не только истинным хозяином Мосе, но и хозяином Мо.
— Мо, теперь Мосе для меня больше не тяжёл. И ты вовсе не обуза. Даже если вы оба будете рядом со мной, вы не станете бременем.
В ларце Ван Цзи почти ничего не осталось. Лишь собственное тело, пурпурное одеяние да Мосе, верная спутница трудных лет, — только эти три вещи. Однако был ещё один человек, которого он не включил в этот счёт.
Пусть Мо часто льнул к нему, больше никто так не поступал. Поэтому Ван Цзи и не считал его обузой.
— Если уж ты хотел увидеться со мной, к чему были эти сложности? Мог бы просто прийти ко мне домой.
Лицо Мо едва заметно исказилось. Проницательный взгляд Ван Цзи проник глубоко в глаза Мо. Эти холодные, но в то же время добрые очи напомнили Мо время их первого сражения. Юноша, выживший лишь ценой гибели всех вассалов семьи Ван, тогда раздумывал о причинах жить или умереть так же буднично, как выбирают, какой рукой воспользоваться — правой или левой. Сейчас у Ван Цзи был тот же взгляд и то же выражение лица. Мо кивнул Ван Цзи и небрежно бросил большой меч на снег.
Ван Цзи ни о чём его не спрашивал. Не спрашивал, почему тот исчез и почему внезапно объявился. Но как бы там ни было, в глубине души он всё понимал. Даже после десяти лет разлуки Мо оставался лишь тенью, отделённой от плоти Ван Цзи. Наконец-то он вернётся на своё место. Радость, подобно снежным хлопьям, опускалась с небес.
Быть может, его заветным желанием было просто оставаться подле Ван Цзи, и даже если бы он ничего не делал, даже если бы бесконечно проигрывал, лишь бы вернуться туда, где он должен быть… Но Мо хотел победить. Он сожалел. Он хотел хоть раз добыть для своего господина величайшую победу.
— Мо…
— Слушаю…
— Я должен кое-что прояснить. Мосе годится не только для того, чтобы чистить батат. Он способен и на иное. Удивлён? Что ж, я победил.
Мо удивлённо распахнул глаза, а затем расплылся в улыбке. Отчего же на душе стало так весело? Похоже, Ван Цзи и вправду полюбил Мосе. Вспоминая события десятилетней давности, когда Мосе и Мо исчезли почти одновременно, почему же Ван Цзи не счёл это странным?
— Получается, только встретив тебя, я смог вытащить Мосе, — Мо слабо улыбнулся. Смысл жизни. Смысл смерти. Для нынешнего Мо существовало и то, и другое. Он неотрывно наблюдал за тем, как рос этот юноша, пробиравшийся сквозь снега тёмной ночью. Однако пришло время ставить точку.
В самом конце он хотел испытать его хотя бы ещё раз. Ради этого он, пошатываясь, шёл следом.
Ван Цзи вытащил Мосе из снега.
Сю Ли вздрогнула. В её голове бешено крутились мысли: она пыталась связать воедино зачинщика событий десятилетней давности, факты, улики, свидетелей. Образ жизни и убеждения человека, стоявшего перед ней, от начала и до конца противоречили её собственным, и она была обязана выяснить, зачем он говорил те слова, почему бросился ей на помощь и ради чего скрывал правду об этом молодом человеке в лисьей маске.
Но она не проронила ни слова. Сама не зная почему, она просто не могла заговорить. Мысль о том, что «сейчас — последнее испытание», была полнейшим абсурдом, но в голове набатом повторялись его слова, не давая успокоиться и рассуждать здраво.
Мосе больше не вибрировал… Голова улыбающегося Мо с глухим стуком отделилась от шеи и упала на землю.
Сю Ли ничего не знала о событиях эры Дае. Но сейчас она явственно ощущала гарь и кровавое зловоние войн тех времён. Она чувствовала это, исходящее от человека, который остался совсем один, покинутый эпохой Дае.
— Вот он, мой путь.
Ван Цзи показалось, будто он услышал эти слова.
В тишине издалека донёсся звук чего-то, упавшего на землю. Со стороны Учэнъюань послышался топот копыт.
На подёрнутом синевой горизонте показалось бесчисленное множество факелов и смутно виднелось маленькое военное знамя, на котором был вышит иероглиф «Сюнь».
Красный иероглиф «Сюнь» ярко выделялся в строю. Нынешнего губернатора провинции Хун звали Сюнь Юй.
Ван Цзи горько усмехнулся.
(На этот раз спасать меня пришёл сын…)
Человеком, который в провинции Хун, в Дунпо, во время его первого боя отчаянно вытаскивал Ван Цзи из-под обломков павшего дома Ван, был Сюнь Синь. Сюнь Юй был его сыном.
Сейчас Хуан И тоже находился в провинции Хун, отвечая за борьбу с нашествием саранчи. Хун Сюули и Чжэнь Суфан прибыли сюда, чтобы преследовать преступников. Они отправились на поиски, получив донесение о подозрительных перемещениях разбойников, — но было слишком поздно. Так пробормотал бывший глава Юйшитая Ван Цзи.
Знамя с иероглифом «Сюнь» напомнило Ван Цзи о его первом бое в тринадцать лет, о той жестокой битве на уничтожение в Дунпо. Но на самом деле он совершенно не помнил, как именно Сюнь Синь его спас.
Генерал Сюнь Синь в одиночку вёл оборонительные бои, подчиняясь приказам двора. То гнетущее чувство отчаяния, когда не знаешь, когда всё это закончится, Ван Цзи ощутил в том же самом месте.
После той битвы Ван Цзи спросил Сюнь Синя, зачем он это сделал.
— Я и сам хотел бы, чтобы кто-то помог мне, Ван Цзи-дянься, — ответил всегда немногословный генерал Сюнь Синь. Ван Цзи пристально на него посмотрел. Нет, скорее всего, прославленный своей мудростью и отвагой Сюнь Синь ради спасения его жизни отбросил возможность к бегству; вся семья Ван погибла, защищая его.
Возможно, Сюнь Синь тоже услышал его яростное желание выжить. Сейчас, вероятно, никто не спросит Ван Цзи: «Почему?». Ведь можно было прожить жизнь куда радостнее. Но Ван Цзи не знал ответа.
Ван Цзи прищурился, глядя на стремительно приближающееся войско. Что ж, вот и настал конец.
На лице Хун Сюули застыло отчаяние. Она не принимала этого, категорически не принимала, абсолютно не принимала.
Но она не могла этого отрицать. Ван Цзи выбрал путь Цзянь Хуа, и когда она это осознала, спасать положение было уже поздно. И тогда она поняла: когда-то давно методы Ван Цзи безнадёжно отстали от времени.
Время вышло. Ван Цзи с готовностью признал это. Время вышло. Ван Цзи спокойно…
— Недурно. Скоро Сюнь Юй или Куй Хуанъи придут сюда, чтобы спасти тебя. Ты спокойно…
— Генерал Ван Цзи! — Сю Ли хотела удержать его, но не знала, что сказать; её лицо исказилось от муки, будто она только что где-то плакала. Она не была согласна. Она не хотела говорить вежливые пустые слова. Но то, что Ван Цзи помог ей, — неоспоримый факт. Собственное бессилие. Ни соразмерной силы, ни достаточного опыта. Между идеалом и реальностью пролегала огромная пропасть. Она снова почувствовала себя неоперившимся чиновником из времён своей юности.
Ван Цзи опустил взгляд на её лицо. Двадцать восемь лет. После Нового года исполнится двадцать девять. Ван Цзи спросил:
— Почему ты пришла с пустыми руками?
— Что?..
— Неужели ты думала, что старушка, оставшаяся в горном доме, обязательно выживет, и потому так просто ушла оттуда с пустыми руками? — Лицо Хун Сюули вмиг изменилось, и она замолчала. Ван Цзи мгновенно всё понял по её виду.
Не было никого, кто походил бы на неё больше, чем Хун Сюули. Та дочь, которая не сдавалась до самого последнего вздоха. Дочь, которую знал Ван Цзи, непрестанно искала выход при помощи врагов и собственной поддержки, отчаянно борясь за свою жизнь.
Поэтому у тогдашней Хун Сюули, казалось, не было этой вещи.
Довольно… нет, постой. Лицо Хун Сюули стало мертвенно-бледным. Она избегала взгляда Ван Цзи, стоя к нему спиной.
Ван Цзи потерял уже многих близких женщин. Мать, старшая сестра, жена, дочь — все они ушли из жизни раньше него. Так вот оно что… Кажется, он начал понимать. Когда погибшая Фэй Янь расставалась с ним, у неё было точно такое же лицо, как сейчас у Хун Сюули.
Хун Сюули наверняка никому не рассказывала. С каждым делением часов времени, оставшегося у Хун Сюули, становилось всё меньше, и скоро оно должно было иссякнуть совсем.
Год или два… Вероятно, срок уже близок.
— Ты ведь скоро умрёшь? — Сю Ли подняла бледное лицо и молча кивнула, а затем произнесла, чётко выговаривая каждое слово: — О таком ведь никто не хочет знать. На самом деле это Ли Оцзюнь рассказал мне…
— Вот оно как.
— Я ещё никому другому об этом не говорила.
Сю Ли подняла голову и посмотрела на Ван Цзи.
— …Я не умру, — сказала она с улыбкой.
Ван Цзи увидел светлое лицо, на котором не было ни печали, ни боли.
— Я буду жить очень долго. Я уже решила: буду жить изо всех сил, работать изо всех сил и принимать всё — и радость, и грусть. Буду просто идти вперёд и только вперёд.
— До самой вечности? — Ван Цзи задал тот же вопрос, который когда-то задавал король.
Она лишь тихо улыбнулась:
— Я буду непрестанно идти вперёд, пока не превращусь в седую старушку. А когда устану — остановлюсь отдохнуть.
Какой прекрасный сон. Но Ван Цзи не мог радоваться. Все женщины, окружавшие Ван Цзи, умирали молодыми. Ван Цзи не понимал: можно ли считать счастьем то, что выжил лишь он один? Жена, дочь Фэй Янь… и сестра Предыдущего Чёрного Волka — все они покинули его. Каждый раз, приходя на их могилы, он размышлял над этим вопросом. И теперь эта девушка дала ответ. Прежде он и мечтать не смел, что подобное может стать явью.
Те, кто был ему дорог, ушли, и он хотел сбежать, но девушка перед ним не бежала.
Он протянул руку, коснулся щеки Сю Ли, а затем погладил её по голове.
Даже если это всего лишь ложь.
— Вот оно как.
Ему хотелось верить в этот счастливый сон. Но ему самому нужно было уйти первым… Как бы то ни было, он уже не увидит мир будущего. Но даже так — всё в порядке, подумал Ван Цзи.
— Если устала, нужно отдохнуть, тут уж ничего не поделаешь.
— Да, и правда, ничего не поделаешь.
Да, ничего не поделаешь. Ничего не поделаешь… Ничего не поделаешь. Это были любимые слова Ван Цзи.
Скоро рассвет.
Ван Цзи схватил поводья, готовясь сесть на коня. Ему тоже пора было отправляться в путь.
— За мной скоро придут, так что я уезжаю.
— Придут? — Сю Ли изменилась в лице. Увидев, что Ван Цзи собирается уходить, она поспешно ухватилась за край его лиловой накидки.
— Эм… послушайте… вы собираетесь встретиться с Лю Хуэем?
Ван Цзи ловко вскочил в седло, а Хун Сюули, казалось, ещё не всё досказала. Эта девушка, как и он сам, в конце концов тоже падёт духом, совсем как Юй Шунь.
— Даже если проиграю или умру, я ни за что не подчинюсь ему! Я на протяжении двадцати с лишним…
— Двадцать лет назад? Нет, всё не так. Лю Хуэй просто хочет…
— Я иду не за этим королём, — холодно бросил он. Раз уж решил двигаться вперёд, оглядываться нельзя.
— То, к чему я стремлюсь — это свобода. Так ему и передай. И ещё, поручаю тебе старушку из семьи Шань. — Ван Цзи слегка улыбнулся и пришпорил коня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
