На следующее утро Чжэньнян с самого утра отправилась засвидетельствовать почтение Седьмой бабушке.
Старшая госпожа Ли, увидев Чжэньнян, очень обрадовалась. Она взяла её за руку и стала расспрашивать о той партии туши для семьи Шэнь. Чжэньнян, конечно, подробно рассказала всё от начала до конца.
— Хорошо, хорошо. С отзывом господина Шэня о туши у нас теперь куда больше уверенности в состязании за податную тушь, — сказала старшая госпожа Ли.
Госпожа Чэнь, сидевшая рядом, тоже согласно подхватила:
— Именно так.
Она смотрела на Чжэньнян с явным одобрением. Вчера госпожа Сунь вернулась и рассказала ей о деле Сунь Вэньцзе. Как ни посмотри, эта девочка вела дела действительно спокойно и основательно.
Раз уж заговорили о податной туши, Чжэньнян заодно рассказала Седьмой бабушке и о замысле туши Ли «Люхэ саньцай».
— Хорошо. Если эту тушь «Люхэ саньцай» действительно удастся изготовить, тогда в этот раз податная тушь непременно достанется семье Ли, — твёрдо сказала старшая госпожа Ли.
В её глазах мелькнула решимость. На этот раз семье Тянь нечего и мечтать снова пуститься в какие-нибудь кривые дорожки. Иначе, даже если придётся отдать эту старую жизнь, она всё равно добьётся справедливости.
После этого в следующие несколько дней Чжэньнян и дед Ли с головой ушли в работу в тушечной мастерской.
Так называемая «Люхэ саньцай» прежде всего держалась на соединении тушевой массы с клеем. Клей был связующим веществом, но вместе с тем его окисление имело для туши чрезвычайно важное химическое значение.
Обычно срез новой туши суховат и тускл. Поэтому и след от письма ею кажется матовым, лишённым блеска. Только если тушь пролежит семь-восемь лет, её цвет начинает проявляться по-настоящему. У старой туши срез блестящий, влажно-гладкий, а написанные ею иероглифы выходят глубоко-чёрными и сияющими. Причина именно в том, что клей внутри туши с годами окисляется.
Конечно, новая тушь высокого качества тоже могла достигать такого эффекта старой туши. Но как именно? Всё дело было в работе с клеем.
Главный принцип здесь, по сути, напоминал замешивание теста.
Чжэньнян помнила, что в позднейшие времена она очень любила лапшу ручной раскатки, которую готовила её бабушка. А для такой лапши тесто, разумеется, нужно было месить самим. Если замесить его за один раз, лапша при варке легко расползалась и мутнела. Чжэньнян до сих пор помнила, как бабушка месила тесто: сначала собирала его в ком, потом давала отдохнуть. Спустя некоторое время месила снова, опять оставляла, затем снова месила. И тогда сваренная лапша получалась особенно упругой и крепкой.
С соединением клея в туши было то же самое. Первое соединение, второе, третье, четвёртое… вплоть до пятого и шестого. Цель состояла в том, чтобы через многократное смешивание клея и тушевой массы не только добиться их полного слияния, но и ускорить процесс окисления клея. Кроме того, можно было использовать старую тушь как «затравку», чтобы она сыграла роль посредника.
Например, когда Су Ши изготавливал повторно соединённую тушь из корёской туши, он использовал тушь Пань как основу-затравку.
Разумеется, во всём процессе соединения туши и клея температура и время имели тончайшее значение.
Словом, все эти дни Чжэньнян вместе с дедушкой оставалась в тушечной мастерской. Старый управляющий Ли вымешивал тушевую массу, а Чжэньнян следила за температурой и временем. Для каждого соединения нужно было пробовать разные температуры и разные отрезки выдержки; она не смела даже моргнуть лишний раз. Так продолжалось до двадцать третьего дня двенадцатого месяца, и только тогда тушь шести соединений семьи Ли наконец была доведена до совершенства. Дальше ещё предстояло соединить её с техниками туши Пань и туши Ло.
— Продолжим, — сказал дед Ли, сгорбившись и кашляя.
Он, казалось, не собирался отдыхать ни мгновения.
— Дедушка, завтра уже Малый Новый год. Давайте всё-таки отдохнём несколько дней. После Нового года продолжим опыты, эти несколько дней ничего не решат. А я уже немного не выдерживаю, — с умоляющим видом сказала Чжэньнян.
На самом деле сама она была не прочь продолжать. В конце концов, она тоже была одержима тушью; ещё месяц такой работы она бы выдержала. Но если она могла выдержать, то дедушка — уже нет.
В тушечной мастерской при варке клея и без того стояли тяжёлый дым и жар. За последнее время дедушка кашлял всё сильнее, особенно щёки у него стали слишком румяными. Для старого человека чрезмерный румянец — вовсе не добрый признак; это могло означать, что болезнь лёгких усиливается. Но если бы она прямо стала уговаривать дедушку, он наверняка не послушал бы. Поэтому Чжэньнян сказала, что сама не выдерживает и хочет передохнуть.
Услышав её слова, старик Ли разве мог не понять замысел внучки? И в самом деле, в последнее время он чувствовал, что тело уже с трудом переносит такую нагрузку. Отдохнуть немного тоже было бы неплохо. Поэтому он кивнул:
— Ладно. Тогда отдохнём.
Потом, будто вспомнив о чём-то, добавил:
— Кстати, Вэньцянь сказал, что завтра пришлёт людей с новогодними дарами. Судя по тому, как говорил твой отец, завтра размах будет немалый. Как раз посмотрю.
— Хе-хе, — Чжэньнян притворилась простушкой и только улыбнулась.
Ли Цзинфу и Ло Вэньцянь прибыли в Хуэйчжоу двадцать второго дня двенадцатого месяца.
Дед и внучка вернулись домой. За эти дни в тушечной мастерской оба пропитались запахом дыма и огня, и Чжэньнян, разумеется, как следует приняла ванну.
Поэтому на следующее утро она редкий раз позволила себе поспать подольше. Но ещё не успела подняться, как снаружи донёсся шум и оживлённые голоса. Чжэньнян поспешно оделась, встала, умылась, и тут пятилетний маленький Сяогуань вприпрыжку прибежал к ней. Он улыбался так широко, что глаз почти не было видно.
— Тётушка, тётушка! Дедушка сказал, что сегодня будет «пир после закола свиньи»1!
— У нас дома свиней не держат. Откуда же взяться такому пиру? — Чжэньнян, глядя на его вид, не удержалась от улыбки.
В доме мяса не недоставало. Просто этот мальчишка в прошлый раз услышал от Жунь-гэ, как тот ездил в деревню и ел там угощение после закола свиньи, и с тех пор целыми днями думал только об этом.
— Есть свиньи! Даже две! Большие-пребольшие, жирные! — маленький Сяогуань загибал пальцы.
— Две свиньи? Откуда? — удивлённо спросила Чжэньнян.
— Их принесли! — весело сказал маленький Сяогуань.
Только вопрос, откуда же всё-таки взялись свиньи, он так и не объяснил.
— Ах ты пострел! Не мешай здесь своей тётушке, иди поиграй с младшим дядей, — в этот момент подошла невестка Ду и с улыбкой объяснила: — Это люди семьи Ло принесли. Две свиньи, ещё куры и утки, да другие подарки — всего десять носилок. Кто когда видел такие новогодние дары? Вся улица всполошилась.
Чжэньнян на мгновение замерла. Такие новогодние дары, пожалуй, были уж слишком щедрыми. Просто деньги девать некуда?
Но на сердце у неё всё равно стало сладко-сладко. А когда она заметила насмешливо-добрый взгляд старшей невестки, ей сделалось немного неловко.
— Отец с матушкой очень рады, — сказала невестка Ду. — Ты ведь знаешь, из-за твоей помолвки свекрови за спиной немало пересудов пришлось выслушать. А теперь она наконец может расправить плечи. Дедушка распорядился: сегодня зарежем одну свинью, ещё несколько кур и уток, пригласим работников тушечной мастерской и прежних соседей, устроим угощение непрерывным столом2 — пусть все порадуются. Только тебе сегодня наружу лучше не выходить, а то народ начнёт шуметь да подзадоривать, тебе неловко станет.
Первые слова были искренним мнением самой невестки Ду, а вот последние явно передавали наказ матери.
Чжэньнян кивнула. Как раз кстати, ей ещё нужно было рисовать схему эскиз для туши. Для туши, которая должна участвовать в отборе на дворцовую поставку, такая схема требовала долгого и тщательного обдумывания.
К полудню тётка Ма и жена Хуайдэ вышли из дома Ли с лицами сытыми и довольными.
— Ну что? — сказала жена Хуайдэ. — Помнишь, ты тогда ещё говорила, что Тянь-гунян счастливица, а помолвка Чжэньнян никуда не годится? А по мне так теперь видно, что Чжэньнян эту партию выбрала правильно. Молодой господин Ло — вот уж по-настоящему щедрая рука. В помолвке ведь, в конце концов, главное, чтобы семьи подходили друг другу по положению. Семья Ло хоть и потерпела крах, зато сам молодой господин Ло оказался способным. Вот это и есть ровня. А теперь посмотри на семью Тянь: со стороны семьи Сюй хоть какое-то движение есть? Уже Малый Новый год прошёл, кому следовало подарки прислать — так и не прислали. От такой семьи, как Сюй, новогодних даров, пожалуй, и ждать нечего.
— Тоже верно, — перед очевидным тётка Ма возразить было нечего. — Если говорить по правде, это счастье ведь изначально должно было достаться Тянь-гунян.
— Так им и надо. Кто заставлял их, едва с семьёй Ло случилась беда, отказываться от той помолвки? Да ещё и тушечная мастерская Тяней ведь принадлежала семье Ло. Кто знает, какие там были тёмные дела.
В этот момент тётка Ма как раз увидела Тянь Жунхуа, выходившую из аптеки на передней улице. Та выглядела заметно похудевшей и измождённой по сравнению с прежним. Тётка Ма невольно покачала головой:
— У семьи Тянь нынче пора бедствий и хлопот. Говорят, господина Тяня разбил удар?
— Ещё бы. Возраст уже немалый, а он всё-таки взял себе такую молодую красавицу. Слышала, эта Чуньчжи крепко его опутала. Каждую ночь весна в постели — разве такое выдержишь? Говорят, удар-то случился прямо на ней, — сказала жена Хуайдэ, качая головой.
Женская красота — стальной нож, скребущий кости.
……
Усадьба Тяней.
— Спасибо Второму молодому господину, спасибо Второму молодому господину! Работница сейчас поклонится вам до земли.
Госпожа Су одной рукой держала письмо и с радостным лицом обращалась к Тянь Жунчану. Сказав это, она уже собиралась опуститься на колени и коснуться лбом пола.
Письмо было от бывшего зятя-примака семьи Ли, которого потом изгнали из рода Ли, и он вернул себе прежнюю фамилию, став Ван Цзиньцаем. В своё время из-за коварного замысла, разоблачённого семьёй Ли, его сослали на Хайнань.
Позднее, когда Лунцин взошёл на престол и объявил всеобщую амнистию, Ван Цзиньцай тоже попал под её действие. Только находился он далеко, на Хайнане, и денег на дорогу у него не было. В конце концов госпожа Су обратилась с просьбой к Тянь Жунчану, и тот дал серебро. Теперь Ван Цзиньцай прислал письмо, что он уже в пути и скоро прибудет. Поэтому госпожа Су, конечно, была вне себя от радости и хотела поклониться Тянь Жунчану.
Но тот одним движением удержал её.
— Какие ещё поклоны? Не надо, не надо. Твои дела я всегда принимаю близко к сердцу, — сказал Второй господин Тянь.
Говоря это, он протянул руку и удержал госпожу Су. Только рука его, сжав её ладонь, начала мять и поглаживать её и никак не отпускала; другой рукой он взял госпожу Су за подбородок.
У Тянь Жунчана была странная склонность: он не любил юных девчонок, у которых, как говорили, ещё и волоски не выросли, зато очень любил заигрывать с молодыми замужними женщинами.
В глазах госпожи Су мелькнула тень горечи. Но по-настоящему обидеть Второго молодого господина Тяня она не смела и потому могла лишь терпеть его вольности.
В это время Тянь Жунхуа поспешно вошла в усадьбу.
Она никак не ожидала, что, едва переступив порог, увидит такую сцену. До этого зрелище того, как семья Ло отправила семье Ли новогодние дары, уже испортило ей настроение; теперь же гнев и вовсе ударил в голову. Она шагнула вперёд и с силой ударила госпожу Су по лицу.
Раздался звонкий хлопок.
На лице госпожи Су тотчас проступили пять следов от пальцев.
От боли госпожа Су прижала руку к щеке, опустилась на колени и не смела даже пошевелиться.
— Я вот что скажу, Третья сестра, ты это к чему? — Тянь Жунчан тоже уставился на неё. — Мальчишка из семьи Ло тебя разозлил, так ты не вымещай злость на Втором брате.
Даже когда бьют собаку, смотрят на хозяина. А Третья сестра, можно сказать, заживо содрала с него лицо.
Главное же, весь его пыл и интерес от поступка Тянь Жунхуа словно окатило ледяной водой с головы до ног. Как тут было не рассердиться?
Сказав это, Тянь Второй протянул руку, поднял госпожу Су, а потом махнул ей, велев уйти. Госпожа Су тотчас исчезла, словно спасаясь бегством.
— Второй брат, мне лень вмешиваться в эти твои грязные делишки, — глядя на него, сказала Тянь Жунхуа. — Но ты хоть подумай, какое сейчас время. Отец лежит в постели. Ладно уж, ты не находишься рядом и не ухаживаешь за ним, но ещё и с работницей так себя ведёшь. Ты вообще человек или нет? И потом, в третьем-четвёртом месяце следующего года уже будет отбор податной туши. Чем наша семья станет соперничать с семьёй Ли? Ты что, правда хочешь позволить Ли забраться нашей семье Тянь на голову?
— Этого уж точно не будет! Этой девчонке Ли Чжэньнян я спокойной жизни не дам, — стоило заговорить о семье Ли, как Тянь Второй сразу произнёс это со злобой.
Ведь он уже несколько раз падал из-за Ли Чжэньнян. Этот счёт он непременно должен был вернуть.
Так что Тянь Жунчан и сам почувствовал, что прежнее его поведение было несколько чрезмерным. Он усмехнулся и, заискивающе глядя на Тянь Жунхуа, сказал:
— Сестрица у нас способная. Скажи Второму брату, что ему делать, Второй брат тебя послушает.
Услышав это, Тянь Жунхуа немного смягчилась. Она махнула рукой, велев служанке рядом уйти, и только потом сказала:
— Пока конец года, Второму брату надо чаще навещать людей из Управления тушевых дел. Кроме того, несколько главных мастеров в тушечной мастерской сейчас изучают тушь «Сухэ» императора Хуэйцзуна эпохи Сун. Эта тушь особенно важна для участия нашей туши Тянь в отборе податной туши. Поэтому на Новый год они, боюсь, отдыхать уже не смогут. Второму брату всё же следует потратить немного усилий, чтобы расположить к себе этих мастеров, ободрить их и побудить поскорее разобраться с тушью «Сухэ». Тогда мы сможем заранее выстроить дальнейший план.
— Хорошо, хорошо, хорошо! Разве это не всего лишь пригласить людей выпить да подарки раздать? В этом я сильнее всего, — сказал Тянь Жунчан, хлопнув себя по груди.
Увидев, что Второй брат так отвечает, Тянь Жунхуа кивнула. И верно, в прочих делах её Второй брат никуда не годился, зато приглашать людей на вино и раздавать подарки он умел. Тем более за их спиной стояла семья Сюй, и можно было не бояться, что кто-то не даст им лица.
После этого Тянь Жунхуа вернулась к себе. Стоя в своей комнате, она смотрела вдаль, на большой дом семьи Ли.
— Ли Чжэньнян, я непременно выиграю!
- Пир после закола свиньи (杀猪饭 / shāzhūfàn) – деревенское праздничное угощение после забоя свиньи перед Новым годом; обычно собирали родных и соседей, готовили свежую свинину и разные блюда.
↩︎ - Непрерывный стол (流水席 / liúshuǐxí) – вид угощения, при котором гостей кормят потоками: одни садятся, едят и уходят, затем места занимают следующие; так можно накормить много людей в течение дня.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
