Край палатки приподнялся, и внутрь хлынули не только ослепительные солнечные лучи, но и аромат жареного вяленого мяса. Цзинцин, нахмурившись, перевернулась, сонно открыла глаза, явно ещё не совсем проснулась. Утренний лёгкий ветерок нёс прохладную сладость, сразу разгоняя густой запах лекарств в палатке.
Чу Цяо не подняла головы. Одной рукой она подпирала лоб, между указательным и средним пальцами другой руки держала чёрную агатовую фишку, постоянно постукивая ею по нефритовой шахматной доске, издавая чистый звук, частый и монотонный, с оттенком досады. Но, она словно не замечала этого. На доске пересекались горизонтальные и вертикальные линии, фишки были разбросаны по всей доске, но она медлила, долго не могла сделать ход.
— Госпожа, все готовы, — стоя у входа, серьёзно сказал Доджи.
Чу Цяо слегка нахмурились, образуя морщинку между бровей. Голос Доджи спокойно растворился в воздухе, но она долго не реагировала. Как раз, когда Доджи подумал, что она не услышала и собирался повторить, она внезапно смешала все фишки на доске, повернулась и серьёзно сказала.
— Скажи всем, что с сегодняшнего дня мы будем днём и ночью торопиться в пути, пусть приготовятся.
Чу Цяо и другие покинули город школ ещё вчера. Сейчас они были на пути в Танцзин.
Полмесяца назад сын великого учёного Баньян Тана Шэнь Мобая, Шэнь Цзюнь, неожиданно нанёс визит, указав, что хочет встретиться с Чу Хуэем.
Чу Хуэй, восточное имя Доджи, которое он взял себе сам, взял фамилию Чу Цяо, а имя Хуэй от гор Хуэй Хуэй.
То, что Шэнь Цзюнь пришёл повидаться с Доджи, не было большой проблемой. В конце концов, за этот год в Городе школ Доджи приобрёл широкую известность своей учёностью. Однако последующие события заставили Чу Цяо насторожиться.
По словам Доджи, когда Шэнь Цзюнь увидел его недавнюю переписанную «Путь спасения мира», он очень заинтересовался и даже немедленно написал письмо своему отцу. А Шэнь Мобай, находившийся на службе далеко в горах Мэйшань, на третий день вернулся в город школ и задержал Доджи у себя в доме на целых три дня, в словах сквозило желание принять его под своё покровительство.
Изначально в этом не было ничего особенного, старик, любящий таланты, симпатизирует талантливому юноше и хочет немного поддержать его, не редкий случай. Однако полмесяца спустя Шэнь Мобай познакомил Доджи с одним человеком, и только тогда Чу Цяо, наконец, осознала нависшую угрозу.
Молодой, обладающий благородной осанкой с таинственным статусом, даже такой учёный, как Шэнь Мобай, относился к нему с почтением, плюс описанные Доджи внешность и манера говорить заставили её смутно вспомнить человека, которого видела лишь однажды. Вспомнив недавно услышанные слухи, Чу Цяо почувствовала всё большее напряжение перед надвигающейся бурей. Через три дня она решила отправиться на север, обязательно повидать Ли Цэ, чтобы развеять беспокойство в сердце.
Отряд на следующий день достиг перевала Сюлин. Всю дорогу высокие горные потоки и ручьи, пышная растительность, бескрайние сосны, если бы не неподходящее настроение, определённо был бы путь для отдыха и прогулок.
Однако, на третий день вечером, сильный дождь прервал путь Чу Цяо и других. Горная дорога была трудной, грязь проваливалась. К полудню четвёртого дня они наконец добрались до реки Цинхэн, но обнаружили, что после ливня паводок снёс единственный мост. Какая-то группа, также, казалось, собиравшаяся переправляться, спешно чинила его, но людей было всего около тридцати, прогресс был медленным.
Сейчас перед ними было только два пути, либо повернуть назад, сделать крюк через Хуай Сун, что задержит, как минимум дней на десять. Либо ждать, пока мост починят, и тогда переправляться.
Чу Цяо добавила каждому нанятому вознице и стражнику по десять монет серебра, эти простодушные люди тут же радостно присоединились к группе, чинившей мост впереди.
Вскоре Доджи подошёл к повозке и сказал.
— Госпожа, с той стороны прислали человека поблагодарить нас.
Чу Цяо, увидев, что с той стороны тоже не было намерения прийти лично, была рада спокойствию, и согласно кивнула.
— Сходи ответь, скажи, что все идут одной дорогой, все должны переправляться, не нужно благодарностей.
Небо быстро потемнело. На горизонте грохотал гром, погода была необычайно душной. Чу Цяо слегка откинула занавеску окна повозки и увидела, что на западе сгустились тучи. Боюсь, совсем скоро снова пойдёт сильный дождь.
Мэй Сян с несколькими слугами сварила мясную кашу. Чу Цяо увидела, что группа на той стороне переправы была тихой, все слуги чинили мост, лишь одна простая синяя повозка спокойно стояла под старой сосной. Под вечерним красным светом повозка казалась окрашенной в розовый оттенок. Под лёгким ветерком занавеска слегка колыхалась, обнажая уголок изящной белой сапожной ткани с вышивкой золотом, спокойной и отстранённой, явно принадлежащей человеку высокого статуса.
Мэй Сян позвала своих стражников, предложила всем поесть каши. Чу Цяо, увидев это, велела ей отнести лишнюю кашу тем людям с той стороны. Неожиданно, когда Мэй Сян вернулась, в руках она несла большой свёрток в масляной бумаге. Раскрыв, увидели, что там были первоклассные пирожные и печенье, а также два больших куска вяленой говядины.
— Действительно человек, знающий цену благодарности, — Мэй Сян с улыбкой взяла одно пирожное, поднесла к носу, понюхала и сказала. — Кажется, это слоёное печенье «Тысяча слоёв» из магазина Юйфуцзи заставы Байчжи. Госпожа, понюхайте, похоже на то, что мы завозим в нашу лавку из Байчжи?
Чу Цяо, нахмурившись, взяла, посмотрела некоторое время, спокойно сказала.
— Не такое же. Мы покупали пирожные среднего класса, не такие хрустящие. Такие пирожные не выдержат перевозки на дальние расстояния, не подходят для бизнеса. Наверное, те тоже купили для еды в пути.
Услышав это, Мэй Сян слегка ахнула. Хотя в последние годы они не знали нужды в еде и одежде, но всё же происходили из бедности. Она пробормотала.
— Такие дорогие пирожные отдают другим, действительно могущественны и богаты.
Цзинцин в последние дни немного приболела, всё время спала и была вялой. Сейчас, почуяв запах, открыла глаза, даже не разглядев что это, позвала Мэй Сян.
— Сестра Мэй, я хочу есть.
— Осторожность — мать безопасности*, эти люди происхождение неизвестно, лучше быть осторожнее. Мэй Сян, выбрось эти вещи куда-нибудь, никто не ешьте.
Мэй Сян слегка опешила, но тут же кивнула.
— Госпожа права.
Гремело довольно долго, сильный ветер выл долгое время, но к ночи всё стихло. Когда совсем стемнело, деревянный мост наконец починили.
Та группа, казалось, тоже торопилась в пути. Кто-то подошёл, поговорил с Доджи, и они первыми двинулись дальше.
Чу Цяо тоже не хотела больше терять время. После того как та группа переправилась, она тоже повела людей и лошадей через реку.
Однако, подойдя к переправе, они увидели, что фарфоровая миска с мясной кашей, которую ранее приносила Мэй Сян, стояла в зарослях сухой травы, каша внутри была нетронутой, никто не попробовал. Несколько диких мышей сидели у края миски, вовсю уплетая.
Чу Цяо опустила занавеску окна повозки, спокойно откинулась на мягкую подушку, брови медленно нахмурились.
В полночь они, наконец, вышли из горной местности на равнину. Проводник сказал, что это равнина Юйюань. Пройдя её, будут горы Сичжаошань, перевалив через них, впереди окажется крупнейший город на юго-западе, Цюфэнчэн. Из Цюфэнчэна можно двигаться на восток в Танцзин, на север к заставе Байчжи, а пройдя заставу Байчжи, будут земли Великого Да Ся.
Несколько дней они шли по горным потокам и дикой местности, сейчас, увидев равнину, у всех в сердцах стало светлее.
На равнинах всегда так, издалека видно дерево, кажется близко, но, чтобы дойти до него, нужно скакать на лошади целый день.
Прошёл целый день езды по равнине Юйюань, пока наконец добрались до упомянутых гор Сичжаошань.
Название этих гор очень красивое, пейзажи тоже превосходные. Несколько тянущихся друг за другом горных вершин возвышались, заросшие зелёными соснами и кипарисами, пёстрые цветы переплетались в яркий ковёр, а белый водопад ниспадал с вершины вниз, образуя белую ленту и поднимая водяной пар, словно в стране бессмертных.
__________________________________________________
Примечание переводчика:
* «Осторожность — мать безопасности» (防人之心不可无, fáng rén zhī xīn bù kě wú) — буквально «сердце, остерегающееся людей, не может отсутствовать», означает необходимость быть бдительным и не доверять всем подряд.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
