Вот в такой сладости и радости, эта осень медленно подходила к концу. Разноцветные листья опадали, но хризантемы распускались пышными соцветиями, еще больше украшая богатый и роскошный дворец министра. Дни летели быстро, как весенняя река в марте, понемногу ускользая сквозь пальцы, но оставляя в ладонях весеннюю сладость и надежду, которые не рассеивались долгое время.
В день осеннего жертвоприношения Чу Цяо вышла из дворца с Чжугэ Юэ и отправилась на гору Сянчжишань в тридцати ли от города, заодно посетив храм Аньюаньсы на горе.
Хотя Чу Цяо прожила в Чжэньхуане семь-восемь лет, она почти никогда не посещала окрестные достопримечательности. Во-первых, раньше из-за своего статуса, во-вторых, у нее не было такого настроения. Но, теперь все изменилось, все уже не так, как прежде, и она отпустила прошлые переживания. Погода в тот день была прекрасной, небо ясным и солнечным. Хотя был легкий прохладный ветер, он лишь добавлял свежести. Чу Цяо была в длинном платье из парчи с сотней складок цвета лунного света и в длинном бархатном плаще. С группой сопровождающих, обрадовавшихся возможности погулять, они отправились в путь.
Гора Сянчжишань расположена к югу от Чжэньхуана, возвышаясь на равнине. Вершина покрыта вечными снегами, словно лежащий дракон, одинокий и отрешенный. На склонах растут клены, и сейчас, глядя на них, как они алеют, словно огонь, пейзажи были прекрасны и живописны. Сегодня был день осеннего жертвоприношения, богатые семьи Чжэньхуана отправились на прогулку, людей было много, слышались смех и разговоры, атмосфера очень оживленная.
Поднявшись на гору Сянчжишань, оказавшись среди красных кленов, они увидели прекрасные виды и неописуемую красоту. Цзинцин и Пинъань вели впереди Мо-эра, громко крича и догоняя друг друга, Хэ Сяо, Доджи и группа «лунных стражей» охраняли по бокам. Юэ Ци взял с собой Сяо Фэй, воспользовавшись праздником, чтобы дать отпуск этой добродетельной жене и матери.
Чжугэ Юэ держал Чу Цяо за руку, поднимаясь вверх, время от времени цитировал классиков и шутил. Этот молодой господин редко бывал таким радостным и простым, все тоже были рады развлечься, окружая их, как звезды луну. Иногда проходили гуляющие, все смотрели с интересом, не зная, какие знатные люди путешествуют.
Чжугэ Юэ всегда был очень занят. Он был Военным Министром Да Ся, ваном-вассалом Цинхая, и теперь, в большей степени, представлял клан Чжугэ, занимая несколько должностей и собирая воедино военные и политические дела, он должен был постоянно остерегаться атак Чжао Яна и Яньбэя изнутри и снаружи. В эти дни, хотя он и возвращался каждый день вовремя во дворец, обедал и беседовал с Чу Цяо, отдыхал с ней, но каждый раз, когда она просыпалась глубокой ночью, его не было рядом. Открыв окно, можно было увидеть свет в кабинете, горевший всю ночь.
В такие моменты она всегда делала вид, что ничего не замечает, ложилась и спокойно спала, пока на следующее утро с улыбкой не спрашивала его, хорошо ли он спал, глядя, как он с темными кругами под глазами улыбается и отвечает, что спал прекрасно.
Его здоровье было не таким хорошим, как казалось. В свое время он получил тяжелые ранения, долго был в воде, это уже был смертельный риск, выжить можно было только благодаря удаче. Теперь же, когда погода становилась холоднее, его болезни проявлялись все явственнее.
Осенний дождь становился холоднее с каждым разом. В пасмурную и дождливую погоду его лицо становилось очень болезненным. Иногда, просыпаясь в полночь, можно было услышать его низкое сдерживаемое дыхание, увидеть мелкий холодный пот на задней части шеи, ночная рубашка на спине была полностью мокрой, мягко прилипая к позвоночнику.
В такие моменты она сокрушалась, но ничего не могла сделать, лишь широко открывала глаза в темноте, глядя на мерцающий жемчужный потолок и сжимала кулаки, губы были синевато-белыми, она понемногу считала капли в водяных часах, тихо ожидая рассвета. Затем на следующий день она изо всех сил старалась принести в комнату жаровни, даже руководила мастерами, потратив более десяти дней на создание отопления, превратив спальню в подобие пекарни.
Вчера утром за завтраком, когда Цзинцин и Пинъань говорили о праздновании осеннего жертвоприношения, она лишь мимоходом согласилась с парой слов, а он запомнил. Ничего не сказав тогда, на следующий день он отложил все дела и, под предлогом поклонения Будде на горе, повез ее на прогулку.
Все эти годы он всегда был упрямым и гордым человеком, никогда не верил в богов и будд, был мятежным и своевольным, как ребенок. Чу Цяо смеялась над ним, что он изменился и хочет поклоняться Будде, но он улыбнулся ей, загадочно сказав, что другим буддам можно не поклоняться, но одному Будде обязательно нужно поклоняться.
Когда Чу Цяо и другие вошли в боковой зал храма Аньюаньсы, ее щеки слегка покраснели. Цзинцин и другие громко смеялись, лишь Сяо Фэй очень серьезно кланялась и преклоняла колени, обернувшись и уставившись на группу непочтительных к божествам молодых.
Благовония витали в воздухе, зал был торжественным. Статуя Гуаньинь, дарующей детей, с добрым лицом сидела в центре зала. Полуденный свет снаружи проникал сквозь слои мелкой пепельной пыли, падая на пустой зал. Голос Чжугэ Юэ звучал у уха, с густым теплом и смехом, он тихо сказал.
— Поклоняться Будде нужно с искренностью.
Чу Цяо обернулась и увидела, что его глаза яркие, он с улыбкой смотрит на нее, казалось с серьезностью, но в глубине светилась доля детского озорства.
Она улыбнулась, повернулась, очень спокойно опустилась на колени, сложила руки и мысленно произнесла желания, которые загадывали тысячи женщин до нее. Затем, опершись руками на подушку, искренне поклонилась.
Первый поклон, чтобы он был здоров, чтобы дела шли удачно, чтобы опасность обходила стороной.
Второй поклон, чтобы мы мирно жили вместе, больше не разлучались.
Третий поклон, чтобы наши желания сбылись, чтобы у нас был здоровый ребенок.
Она поклонилась раз за разом, так искренне, на лице была беспрецедентная удовлетворенность и покой.
Бодхисаттва, ты защитил стольких людей, теперь, пожалуйста, защити и меня на этот раз.
Цзинцин, Мо-эр и другие сзади хихикали и смеялись, Сяо Фэй пыталась уговорить их уважать божества, Юэ Ци, Хэ Сяо и другие стояли снаружи, беседуя о жизни, рассказывая, как какой-то младший офицер из такого-то лагеря и такой-то армии попался женой в публичном доме и был избит на улице, все охранники дружно и громко смеялись.
Погода глубокой осени была немного прохладной, небо было ясным и высоким. Она стояла на коленях там, подняв голову к божеству наверху, чувствуя, что жизнь спокойна и хороша, кровавые бури из прошлых воспоминаний уже далеко, ее душевное состояние никогда не было таким спокойным и безмятежным, как сегодня.
Чжугэ Юэ помог ей подняться, руки мягко обняли ее за талию, холодные губы слегка коснулись ее лба между бровями, и он тихо рассмеялся.
Цзинцин, заметив это, схватила Сяо Фэй и непрестанно кричала.
— Седьмая невестка, седьмая невестка, смотри, сестра и зять, вот кто оскверняет божество!
Услышав это, все тихо захихикали, но Чжугэ Юэ совсем не обращал внимания. Щеки Чу Цяо слегка покраснели, она мягко вышла из его объятий, лишь одна рука внизу крепко сжимала его руку, не отпуская.
— Останемся в горах есть вегетарианскую еду? — спросил Чжугэ Юэ.
Чу Цяо еще не успела ответить, как увидела, что Пинъань рядом подмигивает ей. Она поняла и сказала.
— Лучше спустимся вниз, мы все хищники, не стоит насиловать себя, подражая изяществу.
Мо-эр глупо хихикнул, Пинъань же, оживленно жестикулируя, подбежал к Чжугэ Юэ и стал рассказывать, какие блюда в ресторане «Дэюэлоу» вкусные, Цзинцин тоже поддакивала. Чжугэ Юэ щелкнул Пинъаня по голове, с улыбкой выбранив «мерзавца», и повел всех из величественного буддийского зала.
После щедрого пожертвования в храме им подготовили тихий дворик. Юэ Ци и другие пошли готовить экипажи и лошадей, остались лишь Чжугэ Юэ, Чу Цяо и несколько человек, сидящих среди бесчисленных кленовых листьев, наслаждаясь чаем.
Едва они посидели немного, как Сяо Фэй забеспокоилась. Чу Цяо подумала, что та хочет в туалет и стесняется сказать, и повела ее в боковой двор. Но та, с покрасневшим лицом, подумав, наконец сказала, что в храме Гуаньинь, дарующей детей, есть гадатель, предсказывающий очень точно, и продаваемые им пилюли тоже волшебные. Обе беременности у нее получились благодаря пилюлям гадателя и т.д., но Юэ Ци и молодой господин не верят, и в этот раз она может только тайно купить.
Чу Цяо, естественно, не поверила, подумав, что беременность и роды, это заслуга Юэ Ци, какое отношение здесь имеет уличный гадатель? Но, видя ее горячность, не могла отказать и, предупредив Чжугэ Юэ, пошла с ней к гадальному лотку на кленовой аллее за пределами главного зала.
Гадатель был с седыми волосами и бородой, худощавый и высокомерный, действительно имел некий вид бессмертного.
Увидев Чу Цяо, он сразу сказал, что она человек большого богатства и знатности, но в жизни много препятствий и связей, лишь искренняя вера в Будду даст способ избежать бед. Сяо Фэй кивала, непрестанно подмигивая Чу Цяо, словно говоря, смотри, как точно предсказывает господин.
Но Чу Цяо знала, что это стандартные слова всех гадателей, у кого в жизни не бывает беспокойств? Что касается богатства и знатности, просто взглянув на их одежду, можно догадаться на восемь-девять десятых.
Сяо Фэй сидела перед лотком, вытягивала палочки для гадания, спрашивала о благоприятности, занятая и довольная. Чу Цяо скучала, стоя рядом, как вдруг увидела вдалеке очень знакомую фигуру, мелькнувшую, и сразу застыла на месте.
Через мгновение, наклонившись, она сказала Сяо Фэй несколько слов и тихо последовала за ней.
Пролетело уже шесть лет.
Среди красных кленов, подобных парче, он был в белой одежде, выглядевшей простой и непритязательной, уже без прежнего блеска и очарования. Осенний ветер доносился, один рукав развевался, словно пух ивы без ветви, мягко паря.
— Ваше Высочество, пить будете воду?
Слуга лет восемнадцати-девятнадцати подошел, голос был чистым и холодным. Хотя он был в мужской одежде, можно было разобрать, что это молодая девушка, но она стояла спиной к Чу Цяо, и лица было не видно.
Чжао Сун повернулся. Щеки, когда-то из-за беззаботности слегка детские, теперь были худыми, как нож. Фигура все еще была прямой, но уже с оттенком усталости и хрупкости, в глазах больше не было прежнего блеска, они были спокойны и безмятежны, как столетний колодец. Ему было чуть больше двадцати, но виски уже были седыми.
Он покачал головой, очень спокойно сказав.
— Я хочу пройтись один.
Но девушка не шелохнулась, лишь слегка опустила голову, держа в руках бурдюк с водой. Ветер доносился, касаясь ее профиля, смутно вызывая странное чувство знакомства. Она внезапно подняла голову, глядя на Чжао Суна, и твердо сказала.
— Ваше Высочество кого-то ждете?
На лице Чжао Суна мелькнуло легкое недовольство, он нахмурился.
— Что ты говоришь?
— Сколько Ваше Высочество не выходил из дворца? Почему сегодня такой интерес?
Недовольство на лице Чжао Суна усилилось. Он недовольно посмотрел на нее, повернулся и ушел. Девушка вздрогнула, поспешно бросилась вперед, схватила его за рукав и с печалью сказала.
— Ваше Высочество забыли слова Четырнадцатого принца?
Чжао Сун, схваченный за рукав, медленно обернулся. Его взгляд был подобен глубокому озеру, он пристально смотрел на девушку в мужской одежде и твердо сказал.
— У Синь, не все в этом мире в долгу перед тобой. Твоя ненависть, не слишком ли она длинна?
Сказав это, он повернулся и скрылся среди слоев кленовых лесов.
Девушка стояла неподвижно, отвернувшись от Чу Цяо, силуэт был неясным, черные волосы, как ветки ивы, фигура хрупкая, словно могла улететь от порыва ветра. Вечное одиночество и уединение медленно вытекали из ее отстраненных кончиков пальцев, слой за слоем разносились среди леса. Так она тихо стояла долгое время, наконец рукавом вытерла щеки, словно стирая что-то, и направилась в сторону, куда ушел Чжао Сун.
Птицы летали среди деревьев, слышалось их щебетание. В воспоминаниях, Чу Цяо снова увидела, как много лет назад, он был в маленьком платье цвета драгоценного синего, вышитом разноцветными птицами, пышном и красочном, держа в руках золотистый маленький кнут и самодовольно говорил ей: «Из всех служанок во дворце ты мне больше всех нравишься, я назначаю тебя своим генералом-хранителем ворот, как?»
Неожиданно налетел порыв ветра, и она внезапно почувствовала такой холод.
Услышав постепенно приближающийся голос Сяо Фэй, она очнулась и, взяв за руку эту маму, родившую двоих детей и все еще неудовлетворенную, вернулась обратно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
