— Госпожа! — Хэ Сяо внезапно громко крикнул, глаза покраснели. — Подчинённый не согласен.
— Командир Хэ, это приказ!
На могучей стене Танцзина Чу Цяо в доспехах смотрела на этого самого доверенного подчинённого.
— Госпожа, вы отправляйтесь сопровождать Танского Императора из города, позвольте подчинённому остаться.
Крики битвы были прямо под ногами, грохот копыт подобен грому. Войска под командованием ванфэй Цзинъань превосходили их численностью в десять раз, тысячи кавалеристов неслись в атаку, снова и снова штурмуя Танцзин. Словно горные потоки и морские приливы, их невозможно было остановить.
Чу Цяо холодно сказала.
— Ты справишься?
Хэ Сяо нахмурился, но тут же громко сказал.
— Подчинённый клянётся умереть…
— Даже если ты умрёшь, ты всё равно не сможешь этого сделать.
Неожиданно резко сказала Чу Цяо. Услышав это, Хэ Сяо сразу побледнел, хотел было что-то возразить, но услышал, как Чу Цяо продолжила.
— Сейчас Танцзин окружён со всех сторон, снаружи ещё есть вторая линия блокады из нескольких сотен тысяч войск Янь Синя, армия Баньян Тана уже запугана, никто не придёт нам на помощь. Во всей стране только я одна армия восстания, все вражеские взгляды непременно будут на мне. Пока я на этой городской стене, они не осмелятся разделить войска для преследования, а как только я уйду, они оставят штурм Танцзина и все силы бросятся в погоню. Тогда у нас не будет города для обороны, впереди армия Яньбэй, позади армия Цзинъань, и мы умрём ещё хуже!
Этого Хэ Сяо как мог не понять? Он слушал, плотно сжав брови и стиснув зубы, не говоря ни слова.
— Хэ Сяо, я прошу тебя, уведи их, выберись отсюда. В этой жизни я получила великую милость от Ли Цэ, нечем отплатить. Сегодня я не могу сохранить его страну, но по крайней мере я могу сохранить его потомков.
Выражение лица Хэ Сяо стало печальным, он пристально смотрел на Чу Цяо и вдруг сказал.
— Госпожа, пусть другие пойдут, позволь мне остаться с тобой, защищать тебя.
Чу Цяо покачала головой, тихо сказав.
— Другим я не доверяю.
Хэ Сяо смотрел на Чу Цяо, взгляд его был горячим, словно плавящаяся лава.
Сколько лет пройдено вместе через жизнь и смерть, сколько лет плечом к плечу, время, которое они провели вместе, было гораздо больше, чем с кем-либо другим. А, те чувства, что когда-то зародились, со временем постепенно изменились, став похожими на родственные.
Эта женщина перед глазами, она сильная, храбрая, добрая, искренняя, конечно, она тоже может бояться, может растеряться, может слабой упасть в его объятия и горько заплакать. Они были боевыми товарищами, друзьями, родными, она была и его госпожой, и его младшей сестрой.
Яростное пламя освещало их лица. Хэ Сяо внезапно протянул руку и обнял её, голос его был низким, словно с кровавым привкусом.
— Береги себя!
— И ты береги себя!
Воин перепрыгнул на коня, Ли Сюи кричал Чу Цяо.
— Тётя! Тётя!
Хэ Сяо прижал ребёнка к груди, больше не глядя на неё, и с группой элитных войск устремился через южные ворота. В то же время широко открылись восточные и западные ворота, оттуда вырвались отряды солдат и смешались с вражескими войсками.
— Лучники, приготовиться! — Хэ Сяо громко скомандовал. — Огонь!
Широкая равнина была словно мясорубка, безжалостно вбирая жизни солдат. Копья и сабли сверкали кровожадным блеском, тысячи лошадиных копыт гремели подобно глухому грому, катящемуся по небу и земле.
Чу Цяо стояла на городской стене, глядя на эту смертельную битву, все воспоминания вспыхивали в её сознании.
Она прожила две жизни, сделала много дел, встретила много людей. Что-то делала правильно, что-то неправильно, кого-то упустила, кого-то подвела, но в любом случае, независимо от обстоятельств, она никогда не предавала своих убеждений.
Жизнь в этот момент становилась всё яснее. Она закрыла глаза, и пройденные фигуры появлялись одна за другой, те, кого она любила, ненавидела, подводила, ранила, в конце концов, слились в одну изящную фигуру, стоящую на носу корабля, в развевающейся одежде, слегка тронутую холодным дождём, тихо обернувшуюся, глаза ясные и холодные, но с глубокой привязанностью.
— Я люблю тебя, — тихо сказала она.
Ветер был так силён, обдувал её волосы на висках, весь мир был кроваво-красным. Те, подобные приливу, войска с рёвом неслись, снова и снова ударяя по древним городским воротам, издавая оглушительный грохот.
Она приложила руку к своему животу, там уже было небольшое округление, несущее надежду жизни, всё время поддерживающее её, давая ей смелость стоять здесь, не бояться, не быть слабой, быть сильной матерью.
Путь так далёк, он наверняка не услышит.
Она с улыбкой подняла лицо, глядя на чистое небо.
— Я люблю тебя…
Но, в конце концов я не могу быть с тобой.
Небо было таким синим, что слепило её глаза, слёзы скатывались по уголкам глаз, попадая в её холодный шлем, пропитывая густые волосы.
Она обнажила боевой меч, все вражеские войска устремились в её сторону. Люди Хэ Сяо уже вырвались с фланга, оглушительные крики битвы были подобны катящемуся глухому грому. Боевое знамя с красными облаками на белом фоне развевалось над головой, этот ярко-красный цвет особенно выделялся в клубящейся жёлтой пыли, словно полное надежды красное солнце.
Она обернулась, взгляд скользил по тем молодым воинам.
Это и была знаменитая прекрасная армия «Сюли», но сейчас уже почти невозможно было увидеть те первые лица. За эти годы эта железная армия следовала за ней в битвах на севере и юге, пересекла весь континент Симэн. Они шли за ней, без отступления и страха.
Битва при Чжэньхуане, битва на северо-западе, битва при Чиду, битва при Бэйшу, битва у озера Цяньчжан, битва на равнине Холэй, битва за перевал Лунъинь, битва за Танцзин, битва за перевал Байчжи, битва у реки Тиссяньхэ…
За семь лет эта армия своими отважными подвигами доказала всему континенту Симэн свою преданность. Без разделения на страны, без разделения на фракции, они сражались не за кого-то, а за неё, за свою совесть.
Группа за группой люди падали, но ещё больше людей яростно рвались вперёд. Даже если они не испытывали глубоких чувств к стране, которую защищали, даже если их родной дом был за тысячу ли, даже если они вообще не знали, какая судьба ждёт впереди. Но, одного основания было достаточно, одного приказа одного человека было достаточно, пока тот человек стоял впереди, их преданность была подобна холодному железу под тысячным льдом озера, даже если горы и реки рухнут, снег обратится в пепел, она не поколеблется.
Не было никаких воодушевляющих речей, не нужно было поднимать боевой дух. Молодая женщина сняла шлем, чёрные волосы взметнулись, глаза были как утренние звёзды. Она с лёгкой улыбкой посмотрела на своих солдат, затем подняла боевой меч.
— Сражаемся за свободу!
Две тысячи воинов прекрасной армии «Сюли» выкрикнули свой лозунг.
Послышался глухой звук, словно гром, ударивший по земле, за ним последовали бесчисленные безумные ликующие крики.
Ворота Танцзина, стоявшие тысячу лет, наконец, рухнули.
Враги хлынули внутрь, подобно приливу.
Сильный ветер дул, крики битвы были совсем рядом. Чу Цяо громко сказала.
— Господа, идите вперёд, я скоро последую.
— Госпожа, этот генерал идёт первым! — один командир с громким смехом вскочил на лошадь, размахивая боевым мечом, громко крикнул. — Сражаемся за свободу!
Он высоко поднял саблю и бросился вперёд, воины армии «Сюли» последовали за ним, устремившись на огромный вражеский строй, словно младенец, не достигший года, бросающий вызов великану.
— Убивать!!! — пронзительные крики наполнили весь мир.
Закат, равнина, железная конница, мечи и копья как горы. Суровый ветер дул, непокорные воины поднимали сабли, шли один за другим навстречу потоку.
Весь Танцзин был окутан бесконечным огнём войны. Сотни лет назад знамя с розой Великой Тан покрывало все земли континента, четыре моря объединились, территория была обширной, воля Великой Тан была владыкой этого мира. Но, сегодня Чу Цяо смотрела на то шумное поле боя, разбитые доспехи, увядшие боевые знамёна, величественные дворцы, окутанные слоями дыма, запах смерти поглотил роскошные длинные улицы, в ушах стояло ржание лошадей, рёв простого народа…
Она подняла голову, на западе, на самом краю, ярко-красное заходящее солнце медленно опускалось.
Те, щедро идущие на смерть воины, та, никогда не застывающая горячая кровь, те, мужчины, чьи имена даже после смерти не попадут в исторические хроники, навеки уснули на этой обширной земле. Хотя они приложили все усилия, всё же не смогли остановить шаги упадка Империи.
Слава и величие в истории, слава и мечты тысячелетий, сегодня, прямо здесь, она станет свидетельницей полного упадка этой великой Империи, её полного движения к гибели.
Закат освещал её бледное лицо. Она глубоко вздохнула, медленно закрыла глаза, и перед глазами снова мелькнули те лисьи глаза.
Ли Цэ, я сделала всё, что могла.
В этом мире, возможно, не всё, что ты делаешь, абсолютно правильно, но в тот момент у тебя не было другого выбора.
Чжугэ Юэ, прощай!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
