Чэнь Сюаньцин в Сунине жил в уездной управе. Отправляясь туда, он взял с собой лишь несколько поцзы и мальчиков-слуг. Если Юй Ваньсюэ решит последовать за ним, вещей неизбежно будет много, да и без служанок для сопровождения не обойтись.
Чэнь Сюаньцин изначально планировал уехать сразу после Праздника весны, но теперь это казалось не таким простым делом: нужно было дождаться, пока Юй Ваньсюэ соберёт вещи.
После обеда супруги попрощались и уехали.
Гу Цзиньчао некоторое время составляла компанию Чэнь Си, пока та разучивала новую мелодию, когда пришла служанка от Чэнь-лаофужэнь. Она передала, что Чэнь-лаофужэнь просит её прийти для разговора.
Гу Цзиньчао переоделась в атласную кофту, отороченную мехом белой лисицы, и направилась к Чэнь-лаофужэнь.
Павильон Баньчжупань располагался в уединении, вдоль дорожек там росло множество густых зарослей зелёного бамбука. Чжэн-момо как раз вела маленьких служанок собирать снег с бамбуковых листьев, глиняный кувшин был наполнен уже больше чем наполовину. Увидев Цзиньчао, Чжэн-момо присела в поклоне и проводила её в оранжерею.
В комнате благодаря отоплению «земляной дракон» было очень тепло, однако внутри прислуживали лишь две личные служанки, ни Цинь-ши, ни остальных не было видно. На лице Чэнь-лаофужэнь не было привычной улыбки. Она указала на табурет, приглашая Цзиньчао сесть, и велела служанкам и поцзы удалиться.
Похоже, дело действительно было важным!
— Я позвала тебя из-за дела эр-е семьи Чэнь, — первой заговорила Чэнь-лаофужэнь.
Гу Цзиньчао была в некотором недоумении. Почему по делу эр-е семьи Чэнь позвали её? Разве не следовало обсудить это с Цинь-ши? Цзиньчао была из другой ветви семьи и к тому же приходилась ему женой младшего брата, разве удобно ей говорить о таком?
Однако вскоре она подумала, что, возможно, это было нечто такое, о чём нельзя сообщать Цинь-ши.
— Эр-е семьи Чэнь ведёт себя совершенно неподобающе! — негромко произнесла Чэнь-лаофужэнь. Когда Чэнь Яньчжан вчера вечером рассказывал ей об этом, он говорил туманно и уклончиво. Чэнь-лаофужэнь слушала его с гневом, но бранить не решалась. Ему уже за сорок, он чиновник второго ранга, как она может его отчитывать? В итоге ей пришлось ограничиться парой строгих замечаний и отпустить его, а теперь нужно было помогать ему приводить дела в порядок.
Разумеется, она не стала говорить этого Гу Цзиньчао, ведь нужно было соблюдать достоинство эр-е.
Чэнь-лаофужэнь грела руки о ручную печку и медленно продолжала:
— Эр-е сказал мне, что привёз с собой женщину… Раньше он содержал её в Шэньси и поначалу не планировал забирать. Но когда появился ребёнок, он захотел отправить её сюда. В конце концов, через несколько месяцев его переведут в Хугуан. Сейчас они находятся в одном из домов семьи Чэнь в уезде Ваньпин… Ты сама знаешь характер его жены. Ей точно будет не по душе появление этой особы и ребёнка… Он побоялся, как бы чего не вышло, потому и не привёз их сразу.
Эр-е семьи Чэнь содержит женщину на стороне?
Гу Цзиньчао была немного удивлена.
Но, поразмыслив, решила, что это вполне естественно. Эр-е семьи Чэнь служил в Шэньси, не мог же он оставаться там совсем без женского общества. В прошлой жизни она не особо интересовалась подобными делами; в любом случае, Цинь-ши была искусна в таких вопросах и не позволила бы скандалу стать явным.
Гу Цзиньчао спросила:
— Это мальчик или девочка?
Чэнь-лаофужэнь ответила:
— Мальчик, ему уже три месяца, а имени до сих пор нет.
Это создавало трудности. Будь это девочка — не столь важно, но мальчика нельзя вечно держать на стороне. Это законная кровь эр-е семьи Чэнь, он должен признать предков и официально войти в род. К тому же через несколько лет ему нужно будет начинать обучение.
— И каково ваше решение? — спросила Гу Цзиньчао. — Мне неловко вмешиваться в дела второй невестки. Если позже она что-то заподозрит, боюсь, между нами возникнет разлад…
К тому же речь шла о внебрачном сыне эр-е семьи Чэнь.
— Я понимаю, — кивнула Чэнь-лаофужэнь. — Но и оставлять ребёнка на улице — не выход! Сейчас моё здоровье не позволяет мне заниматься этим. Мальчик не может поехать с отцом к новому месту службы… Тебе сейчас удобно управлять делами внешнего двора, выдели определённую сумму серебра и ежемесячно отправляй им. Я со своей стороны подберу пару подходящих поцзы и отправлю туда. Пусть пока присматривают!
Чэнь-лаофужэнь вздохнула:
— Я думала, подобные проблемы могут возникнуть только у лао-шестого… Когда эр-е признался мне, я была вне себя от ярости. Если ему нужна была прислужница, он мог просто взять её. Но как он позволил этой твари родить ребёнка!
Гу Цзиньчао чутко уловила, что с матерью ребёнка что-то не так. Будь это девушка из приличной семьи, Чэнь-лаофужэнь не стала бы так выражаться.
Гу Цзиньчао спросила:
— Нян, каково происхождение этой женщины?
Чэнь-лаофужэнь замялась, посчитав это неудобным для обсуждения, и лишь спустя мгновение тихо произнесла:
— Янчжоуская худая лошадь.
Так это была янчжоуская худая лошадь!
Гу Цзиньчао мгновенно всё поняла. Девушки, выращенные как «худые лошади», владели множеством способов угождать мужчинам, были покорны и кротки. Однако их статус был слишком низок, они были ничтожнее служанок, проданных в рабство с детства. Как бы ни любил её эр-е семьи Чэнь, такая женщина никогда не сможет занять достойное место.
Не говоря уже о том, чтобы позволять им рожать детей. Из-за происхождения матери положение ребёнка тоже будет крайне низким.
Чэнь-лаофужэнь увидела, что Гу Цзиньчао молчит, и, решив, что той неприятно слушать о подобных грязных делах, больше не касалась темы «худой лошади»:
— Какой бы ни была эта женщина, нельзя вечно держать ребёнка вне дома. Я всё же хочу забрать его, в крайнем случае поселю здесь у себя, всё равно Сюаньсинь уже переехал во внешний двор. Даже если твоей второй невестке это не понравится, ей придётся смириться. Тебе нужно будет приглядывать за матерью и сыном всего месяц или два, а когда мне станет лучше, я сама всем займусь.
Гу Цзиньчао не могла отказать и согласилась. В конце концов, речь шла лишь о передаче серебра и провизии.
Закончив разговор о эр-е семьи Чэнь, она обсудила с Чэнь-лаофужэнь отъезд Юй Ваньсюэ к месту службы Чэнь Сюаньцина. Услышав, что это идея Чэнь-сань-е, Чэнь-лаофужэнь кивнула:
— Пусть будет так, как он решил. Он не ошибается.
У неё и так было много невесток и жён внуков, ей не требовалось присутствие Ваньсюэ для проявления сыновней почтительности. Напротив, Юй Ваньсюэ следовало проводить больше времени с Сюаньцином, ведь между ними не было той близости, что обычно бывает у молодых супругов после разлуки.
— Сань-е в эти дни… — Чэнь-лаофужэнь замолчала на полуслове.
После того раза, когда Чэнь-сань-е ушёл от неё, он стал немного холодным. Он всё так же навещал её, но в его речи больше не было прежней весёлости. Чэнь-лаофужэнь несколько раз пыталась поговорить с ним наедине, но он ловко уходил от темы. Она не смела упоминать о Чэнь-си-е, боясь ещё больше рассердить сына.
— Говорил ли он что-нибудь о лао-четвёртом? Или, может, был чем-то расстроен? — спросила Чэнь-лаофужэнь. — С тех пор как он посадил лао-четвёртого под домашний арест, мне кажется, он постоянно чем-то недоволен.
Чэнь-сань-е строго хранил тайну дела Чэнь-си-е. Все знали лишь то, что Чэнь-си-е заперт в собственном кабинете, но никто не понимал причин. Разумеется, историю о вражде между братьями нельзя было предавать огласке. Чэнь-сань-е, вероятно, скрыл правду и от Чэнь-лаофужэнь, боясь расстроить её в её слабом состоянии.
В конце концов, они родные братья, оба вышли из её чрева. Не мог же Чэнь-сань-е сказать: «Лао-сы хотел погубить меня, но вместо этого навредил вам»?
Гу Цзиньчао немного подумала и ответила:
— Сань-е ценит преданность и долг, раньше он был очень добр к сы-е семьи Чэнь. Сейчас, когда он поместил сы-е семьи Чэнь под арест, возможно, у него просто не было иного выхода. В конце концов, он не хочет, чтобы его считали бессердечным… Не беспокойтесь. У сань-е в сердце есть свой расчёт.
Услышав слова Гу Цзиньчао, Чэнь-лаофужэнь горько усмехнулась.
— Я родила и вырастила его, мы прожили бок о бок более тридцати лет, но я понимаю его меньше, чем ты. Неудивительно, что он обижен на меня.
О событиях того вечера Чэнь-сань-е ей не рассказывал, поэтому Гу Цзиньчао не понимала истинного смысла слов Чэнь-лаофужэнь.
Чэнь-лаофужэнь не собиралась продолжать и жестом велела Гу Цзиньчао уйти.
Вечером Гу Цзиньчао пересказала Чэнь-сань-е слова Чэнь-лаофужэнь.
Чэнь-сань-е только что вернулся из Императорского кабинета. Сменив официальный халат, он сидел на кровати архатов, пил чай и слушал Цзиньчао.
— О «худой лошади» я знаю. Это не столь важное дело, пусть делает что хочет, — Чэнь-сань-е не придавал этому значения.
На самом деле любителей подобного было много, хватало чиновников, которые тайно заводили наложниц или выкупали ицзи. Хотя это и не лучшим образом сказывалось на репутации, ничего серьёзного в этом не было. Вчера эр-е семьи Чэнь уже говорил ему об этом. Чэнь-сань-е хоть и считал, что брат поступил неосмотрительно, но, поскольку Чэнь Яньчжан был старшим братом, не стал много говорить.
Гу Цзиньчао подумала, что ему действительно всё равно, да и управлять этим делом было сложно. Он мог давать наставления лю-е семьи Чэнь, но вряд ли стал бы указывать эр-е семьи Чэнь…
Опираясь на столик кана, она при свете свечи подшивала края носков и спросила:
— Так вы вчера обсуждали с эр-е семьи Чэнь именно это?
Чэнь-сань-е покачал головой:
— Я говорил с ним о Чжан Цзюляне. У него в Шэньси есть связи с Чжао Хуаем. Если в будущем дело действительно дойдёт до открытого противостояния с Чжан Цзюлянем… У меня в руках нет военной власти, поэтому нужно спланировать всё заранее.
— У вас уже есть способ? — с любопытством спросила Гу Цзиньчао.
Чэнь-сань-е улыбнулся:
— Если я скажу, что обдумываю это ещё с прошлого года, ты поверишь?
Почему бы ей не поверить?
Гу Цзиньчао подумала, что, возможно, с того самого дня, как он вошёл в Императорский кабинет, Чэнь-сань-е уже предвидел сегодняшнюю ситуацию.
Чэнь-сань-е заметил рукоделие в её руках и потянулся, чтобы забрать его:
— Заниматься этим по вечерам — глаза портить. Разве я не говорил тебе об этом раньше?
Днём Гу Цзиньчао была очень занята, и только вечером у неё выпадало время для шитья. Вещи, которые ребёнок будет носить на теле, она непременно хотела сшить сама. Гу Цзиньчао потянулась, чтобы перехватить шитьё, но Чэнь-сань-е завёл руку за спину. Она попыталась достать снова, но он убрал руку в другую сторону. Чэнь-сань-е с легкой усмешкой поддразнил её:
— Неужели ты всё ещё хочешь его отобрать?
Он был намного выше неё, его движения были ловкими, а сила — больше. Как ей было с ним тягаться? Гу Цзиньчао чувствовала себя беспомощной, понимая, что он просто забавляется.
— Если вы не отдадите, я не успею закончить сегодня… — сказала Гу Цзиньчао. — Завтра мне ещё нужно принимать управляющих.
Чэнь-сань-е возразил:
— Ты и так устаёшь за день, как можно ещё и по ночам работать. У твоих приданных служанок — Цайфу, Сюцюй и других — рукоделие тоже неплохое, сшить ребёнку несколько пар обуви и носков они вполне могут. Не перетруждайся.
Смысл был один: носки ей сегодня ни за что не вернут.
Гу Цзиньчао подумала: откуда ему знать, что вещь, сделанная своими руками, совсем не то же самое, что сделанная другими. Поймав момент, когда он отвлёкся, она попыталась выхватить шитьё, но потеряла равновесие и повалилась прямо на него. Чтобы защитить её, Чэнь-сань-е не посмел уклониться. Она придавила его к кровати, и он своим телом смягчил её падение, глухо охнув от боли. Гу Цзиньчао смутилась и спросила:
— Я на что-то надавила?
Чэнь-сань-е только вздохнул:
— Ты и вправду…
Заметив, что её лицо покраснело, он медленно произнёс:
— Ничего страшного. Сначала поднимись, тогда я посмотрю.
Это оказался замок Лу Баня1.
Гу Цзиньчао чувствовала неловкость. Видя, что с ним всё в порядке, она сказала:
— Это… я не нарочно…
Чэнь-сань-е, потирая спину в том месте, куда впилась игрушка, ответил:
— Если бы ты сделала это нарочно, я бы тоже не стал тебя винить, — он спокойно добавил: — По крайней мере, это можно считать броском в объятия.
Гу Цзиньчао смутилась ещё сильнее. Какой ещё бросок в объятия… Она забрала носки и сложила их в корзинку. Он взглянул на неё, и она поспешно добавила:
— Я оставлю это на завтрашний день.
Чэнь-сань-е кивнул, выпрямился и сказал:
— Если в следующий раз случится нечто подобное, я тебя просто так не отпущу.
Он взял со стола книгу и принялся читать.
И что же он тогда сделает?
Гу Цзиньчао смотрела на его высокую, но по-учёному изящную фигуру, на то, как сосредоточенно он склонился над книгой, и в её душе словно повеяло тёплым ветерком.
Сердце наполнилось нежностью.
- Замок Лу Баня (鲁班锁, Lǔ Bān suǒ) — традиционная китайская головоломка, состоящая из трёхмерных переплетающихся деревянных брусков, которые удерживаются вместе без клея или гвоздей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
