В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком, с которым Мо Сюяо неспешно, одну за другой, возвращал на доску разбросанные шахматные фигуры. Лишь когда Хань Минъюэ уже решил, что ответа не последует, он услышал его безразличный голос.
— Ну и что с того?
Хань Минъюэ беспомощно улыбнулся. И вправду, что с того? Даже если в Цзянху и при императорском дворе наступит хаос, какое отношение это имеет к дому Динго-вана? Более того, сейчас, когда деятельность Павильона Тяньи в Великом Чу стала ограниченной, влияние, оказываемое на Великое Чу, также будет наименьшим «Герои непобедимы, это истина». А, дом Динго-вана, может даже воспользоваться случаем и пристроить туда своих людей. Подперев лоб рукой, Хань Минъюэ некоторое время размышлял, а затем поднял голову и посмотрел на своего бывшего друга.
— Какую выгоду я получу?
Мо Сюяо холодно улыбнулся.
— Бэньван дарует тебе жизнь, разве это не выгода?
Хань Минъюэ лишился дара речи. Он по привычке считал, что Мо Сюяо не убьет его, вечно забывая, что прежней дружбы между ними не стало в тот самый миг, когда он выбрал предательство. Глядя на спокойного и невозмутимого Мо Сюяо, Хань Минъюэ внезапно понял, если он не согласится, Мо Сюяо действительно не проявит милосердия. Беспомощно пожав плечами, Хань Минъюэ произнес.
— Похоже, у меня нет выбора.
Мо Сюяо спокойно смотрел на шахматную доску перед собой. Хань Минъюэ нахмурился и спросил.
— Как ты хочешь поступить с Цзуйдие?
В прежде спокойном облике Мо Сюяо наконец произошла перемена, он слегка нахмурился, и на его красивом лице, не скрытом маской, ясно отразилось отвращение.
— Это дело А Ли, Бэньвану неинтересно знать, — в этих словах он полностью вверил жизнь и смерть Су Цзуйдие в руки Е Ли.
— Тебе и впрямь совсем нет дела до Цзуйдие? — понизив голос, спросил Хань Минъюэ.
Мо Сюяо поднял голову и посмотрел на него, в его глазах промелькнула легкая насмешка.
— Если бы Бэньван действительно дорожил ею, неужели ты думаешь, что вы дожили бы до сего дня?
Именно потому, что он не любил Су Цзуйдие, он отпустил их, когда она ушла вместе с Хань Минъюэ, и даже помог им замести следы. Он и не подозревал, что их совместный уход был лишь предлогом, чтобы умерить его гнев. Покинув столицу Чу, Су Цзуйдие без колебаний бросила Хань Минъюэ и отправилась прямиком в Силин, где стала дочерью семьи Бай и гуйфэй Силина. От начала и до конца Хань Минъюэ был лишь тем, кого использовали.
Хань Минъюэ с завистью посмотрел на Мо Сюяо и негромко рассмеялся.
— Иногда я действительно тебе завидую. Можно сказать, мы знаем друг друга с детства. Я полюбил Цзуйдие едва ли не с первого взгляда, но ее взор всегда следовал за тобой. А ты… честно говоря, раньше я никогда не замечал, чтобы ты действительно дорожил кем-то или чем-то. Кроме Дин ван-фу, твоего отца и старшего брата.
Мо Сюяо вскинул брови.
— Ты жалуешься на то, что Бэньван в свое время был недостаточно добр к вам, и это привело к вашему предательству?
Сказанное вскользь слово «предательство» заставило Хань Минъюэ слегка измениться в лице. Предать того, кого когда-то считал лучшим другом и братом в этой жизни, было вечной, невыразимой виной в его сердце. Он слегка покачал головой.
— Нет, Эр-гунцзы дома Динго-вана был статным, изящным и непринужденным, а к друзьям относился с бесстрашным сердцем и благородной душой. Но… Сюяо, знаешь ли ты, что я с самого начала понимал, ты не любишь Цзуйдие.
Сказав это, Хань Минъюэ, вспомнив о чем-то, внезапно рассмеялся. Заметив устремленный на него взгляд Мо Сюяо, Хань Минъюэ засмеялся еще веселее.
— Ты был очень добр к ней, дарил ей любые хорошие вещи, и, если она чего-то хотела, ты обязательно исполнял это, если просьба была разумной. В отличие от других отпрысков благородных семейств, ты никогда не увлекался женщинами и не смотрел на других дев, как, например, на ту же Лю-Гуйфэй, чье имя гремело на всю столицу. Но, ты никогда сердечно не смотрел и на Цзуйдие. Такая несравненная красавица в твоих глазах была ничем не лучше любой заурядной женщины в этом мире. Когда я, Фэн Сань, да и почти каждый из нас в том возрасте, боролись в муках любви, ты был совершенно отрешен от этого, словно и вовсе не принадлежал миру смертных. Тогда я и подумал, вероятно, у меня все же был шанс.
Мо Сюяо, вспоминая годы юношеского безрассудства в пятнадцать-шестнадцать лет, невольно проявил тень ностальгии.
— Возможно, дело было в том, что я еще не встретил того самого человека… Если бы тогда ты сказал мне об этом прямо, а Су Цзуйдие согласилась, то я помог бы вам.
Вспоминая прошлое, Мо Сюяо вынужден был признать правоту Хань Минъюэ. Его не разгневали слова Хань Минъюэ о том, что тот открыто желал его невесту. Пока, это не его А Ли, и пока другая сторона согласна, он не считал, что помощь влюбленным заставит его потерять лицо. Конечно, между Хань Минъюэ и Су Цзуйдие ничего не могло получиться, потому что Хань Минъюэ никогда не был тем, кого она желала. Возможно, он и впрямь был бесчувственным, но лишь потому, что еще не встретил ту, которую хотел бы полюбить.
— Но, я забыл, что если это не ты, то не обязательно я, — в голосе Хань Минъюэ прозвучала боль и смятение.
Когда он, терзаемый виной и радостью, увез из столицы девушку, которой восхищался долгие годы, он обнаружил, что предательство друга было не самым болезненным моментом в его жизни. Сложнее всего оказалось осознать, что любимая женщина совсем не такая, какой он ее представлял, но при этом он все равно не может не тонуть в своих чувствах.
— Я действительно завидую тебе Сюяо, даруй Цзуйдие жизнь. Я молю тебя…
— Хань-гунцзы, чем вы намерены заплатить за жизнь Су Цзуйдие? — за дверью негромко прозвучал чистый и приятный голос Е Ли.
Мо Сюяо отложил шахматную фигуру, подошел к двери и, взяв Е Ли за руку, ввел ее внутрь. Склонив голову, он спросил.
— Как у тебя нашлось время прийти сюда?
Е Ли слегка улыбнулась, взглянула на Хань Минъюэ и рассмеялась.
— Похоже, в глазах Чжэньнань-вана Хань-гунцзы стоит гораздо больше, чем первая красавица Поднебесной.
Хань Минъюэ горько усмехнулся.
— Ванфэй шутит. Разве вы сами не понимаете? Я не сбегу.
Е Ли склонила голову, глядя на Хань Минъюэ, и вздохнула.
— О, спроси у мира, что такое любовь1… Если бы не нынешние особые обстоятельства, Бэньванфэй действительно не захотела бы затруднять Минъюэ-гунцзы.
Хань Минъюэ опустил глаза и промолчал. Неужели он пал так низко, что стал нуждаться в чужой жалости?
— Что вы хотите получить взамен? Я только что совершил сделку с Ванъе и теперь остался один-одинешенек и без ничего, — Хань Минъюэ развел руками и с улыбкой посмотрел на Е Ли.
Е Ли поджала губы и улыбнулась.
— Говоря это, верит ли Хань-гунцзы самому себе? У хитрого зайца всегда три норы2, а Хань-гунцзы человек умный, как же он мог поставить всё на Павильон Тяньи?
Улыбка Хань Минъюэ померкла. Он внимательно посмотрел на кротко улыбающуюся Е Ли и вздохнул.
— Сюяо действительно повезло взять в жены такую Ванфэй.
Е Ли нежно улыбнулась.
— Благодарю за добрые слова.
Хань Минъюэ ничего не ответил. Он достал из-за пазухи нефритовую подвеску и бросил ее Е Ли.
— Раз Ванфэй так уверена в себе, то вы, должно быть, знаете, как этим пользоваться?
Е Ли, очевидно, была весьма довольна полученной подвеской. Она мягко улыбнулась.
— Хань-гунцзы действительно щедр. Раз вы так поступили, Бэньванфэй тоже не будет мелочиться. Когда осада Синьяна будет снята, гунцзы сможет забрать Су-сяоцзе и уйти.
Получив желаемую награду, Е Ли больше не называла Су Цзуйдие «Бай-гуйфэй», чтобы не задевать Хань Минъюэ.
Хань Минъюэ вскинул брови.
— Почему не сейчас?
Е Ли улыбнулась добродушно и невинно.
— Я забочусь о Хань-гунцзы. Но, конечно, если гунцзы спешит уйти, Бэньванфэй не станет препятствовать.
Хань Минъюэ долго молчал, прежде чем сложить руки в приветствии.
— В таком случае я побеспокою Ванфэй.
Покинув двор Хань Минъюэ, они вдвоем шли рука об руку. Мо Сюяо, глядя сверху вниз на Е Ли, которая вертела в руке яшмовую подвеску, вполголоса спросил.
— А Ли, почему ты решила отпустить Хань Минъюэ и Су Цзуйдие?
Е Ли опешила и, приподняв бровь, произнесла.
— Разве Ванъе не планировал сохранить им жизнь?
Мо Сюяо тихо хмыкнул.
— Чего стоят их жизни? Забрать их или оставить, всего лишь вопрос одного слова.
Е Ли мысленно вздохнула. Что ж, она ошиблась, посчитав, что Мо Сюяо не хватает духу убить Хань Минъюэ и Су Цзуйдие, но ему неловко об этом сказать. Они столько времени провели вместе, как она могла подумать, что Мо Сюяо столь нерешителен? Действительно, неужели на нее все-таки повлияла Су Цзуйдие?
— Ради Минси лучше оставить Хань Минъюэ в живых. А, раз мы оставляем Хань Минъюэ, то нельзя не оставить и Су Цзуйдие. Иначе, боюсь, Хань Минъюэ действительно станет нашим заклятым врагом, а Су Цзуйдие, лучшее сокровище для того, чтобы сдерживать его.
Поразмыслив, Е Ли тихо рассмеялась.
— К тому же мы получили достойную цену. Разве этого недостаточно, чтобы выкупить жизни Хань Минъюэ и Су Цзуйдие?
Мо Сюяо вскинул брови и с любопытством посмотрел на яшмовую подвеску в ее руке.
— Что за ценная вещь так порадовала А Ли?
Е Ли улыбнулась.
— Неужели тебе не хочется узнать, куда делись деньги Павильона Тяньи за все эти годы? Говорят, Хань Минъюэ любит деньги больше жизни. Разве у него в руках могло быть мало средств? Но, ни в нынешней семье Хань, ни в отделениях Павильона Тяньи по всему Великому Чу, которые мы обыскали, не удалось найти крупных сумм, верно?
Мо Сюяо с некоторым удивлением взглянул на подвеску.
— Богатства Хань Минъюэ?
Е Ли рассмеялась.
— Не только деньги, но и провиант, ткани, оружие, лекарства… Хань Минъюэ не зря носит свое имя, в умении наживать богатство он гораздо искуснее Минси. Жаль только, что временами в его голове что-то переклинивает.
Говоря об этом, Е Ли не могла не чувствовать сожаления. Среди всех, кого она встречала в этом мире, включая Лэн Хаоюя и членов семьи Фэн, ни у кого не было таких талантов к заработку, как у Хань Минъюэ. Увидев результаты расследования Вэй Линя, она тоже невольно расстроилась. Если бы Хань Минъюэ не был обременен Су Цзуйдие, она была бы не прочь с ним посотрудничать. Раз теперь сотрудничество невозможно, она просто пожнет готовые плоды.
Мо Сюяо приподнял бровь.
— Хань Минъюэ хотел нажиться на повсеместных войнах?
Если уж это заинтересовало А Ли, можно было представить, сколь огромные запасы ресурсов накопил Хань Минъюэ.
— В смутные времена прозорливым людям незачем беспокоиться о том, что они не смогут разбогатеть, — улыбнулась Е Ли.
Мо Сюяо кивнул.
— Раз А Ли так говорит, то неважно, оставим мы их или нет. Однако, за Су Цзуйдие тебе лучше приказать приглядывать повнимательнее.
Е Ли с удивлением посмотрела на Мо Сюяо, а тот, склонив голову, с улыбкой произнес.
— Я знаю, А Ли кажется, что Су Цзуйдие ни на что не способна, верно? Но, на самом деле… если бы не было Су Цзуйдие, Хань Минъюэ и вовсе не представлял бы угрозы. Понимаешь, что я имею в виду?
Е Ли кивнула.
— Я поняла, я прикажу следить за Су Цзуйдие.
Она действительно, вольно или невольно, немного презирала Су Цзуйдие, но Мо Сюяо был прав, если бы у Су Цзуйдие не было хоть каких-то способностей, как бы она могла столько лет держать Хань Минъюэ в своих руках?
______________________________
- Спроси у мира, что такое любовь (问世间情为何物, wèn shì jiān qíng wèi hé wù) — первая строка из «Песни о диких гусях» Юань Хаовэня, ставшая крылатым выражением для описания силы и преданности чувств. ↩︎
- У хитрого зайца всегда три норы (狡兔三窟, jiǎo tù sān kū) — иметь в запасе несколько путей к отступлению или укрытий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
