В начале десятого месяца, после нескольких дней непрерывных и яростных атак, армия Силина, спустя месяц с лишним, вновь с грозным видом ворвалась в город Синьян. Однако, на этот раз их не ждали ни горы золота и серебра, ни продовольствие с военным снаряжением, ни даже охваченные паникой мирные жители. Перед их глазами предстал абсолютно пустой город. Кроме звуков, которые издавали они сами, в нем не было ни единого шороха. Все дома давно опустели, и в пустующих жилищах нельзя было найти даже зернышка. Все лавки были либо вывезены подчистую, либо уничтожены на месте, даже в городские колодцы набросали всякого хлама, так что теперь требовалось немало усилий, чтобы вновь сделать воду пригодной для питья.
Командир сянфэна, возглавлявший отряд, сидел верхом на лошади и с суровым лицом оглядывал пустой город.
— Генерал, в городе ни души! — доложил вернувшийся солдат-разведчик.
— Мерзавцы! — в ярости выкрикнул командир.
Трудно было понять, бранил ли он воинов Великого Чу или самого себя. Выругавшись еще несколько раз, он был вынужден отправить гонца к Чжэньнань-вану, который еще не вошел в город и следовал позади.
— Что это такое? — командир нахмурился, указывая на неприметную черную субстанцию в углу улицы.
Солдат, стоявший перед его лошадью, поспешил проверить находку и вскоре в недоумении доложил.
— Докладываю генералу, похоже на тунговое масло и каменное масло. Должно быть, люди Великого Чу обронили их во время бегства.
Командир крепко нахмурился, чувствуя, что здесь что-то не так. Он внимательно осмотрелся и заметил, что подобных следов немало, а в воздухе словно витает густой запах вина. Поскольку они только что вошли в город и остановились на улице, где располагалось несколько винных лавок, он поначалу не обратил на это внимания. Однако теперь, присмотревшись, он понял, что даже для окрестностей лавок запах был слишком сильным. Не успел он обдумать эту мысль, как окно на втором этаже соседнего здания распахнулось. Мужчина в черном холодно взглянул на людей внизу, молниеносно натянул лук и выпустил стрелу, после чего мгновенно исчез в проеме. Все эти действия заняли лишь секунду, и когда воины спохватились и принялись пускать стрелы в ответ, окна уже были пусты.
— Пожар! — внезапно выкрикнул кто-то. По обеим сторонам улицы зародились языки пламени и в кратчайший срок распространились повсюду.
— Засада! Отступаем!
В тот же миг в Синьяне вновь стало шумно.
— У городских ворот тоже начался пожар!
С той стороны раздался оглушительный грохот, а затем в небо взметнулось пламя. Даже находясь в центре города, воины отчетливо видели багровое зарево на горизонте, по которому можно было судить, насколько яростным был огонь.
— Быстрее! Тушите огонь!
Армия Силина мгновенно погрузилась в хаос. Однако, потушить пламя оказалось задачей не из легких, в Синьяне и так было засушливо, а те немногие колодцы, что имелись, были либо заколочены, либо завалены мусором. Единственной жидкостью, которую можно было найти в городе в этот момент, оказалось вино. Словно намеренно, кувшины с ним были выставлены перед лавками или даже просто стояли вдоль дорог, стоило кому-то неосторожно разбить сосуд, как огонь разгорался с новой силой. Город Синьян, который должен был встречать победителей триумфальными песнями, теперь был объят пламенем, а отовсюду доносились жалобные вопли.
На горной вершине, в нескольких ли от города, Е Ли смотрела на Синьян, уже превратившийся в море огня, и тихо вздохнула.
— Синьян уничтожен.
Цинь Фэн, стоявший позади, набросил на ее плечи легкий плащ и произнес.
— Ванфэй не стоит беспокоиться. На самом деле большинство построек в Синьяне сделаны из земли и камня, и даже если большая часть домов сгорит, в будущем их восстановление не составит большого труда. К тому же в этой битве мы, не пожертвовав ни единым воином, уничтожили по меньшей мере пятьдесят тысяч человек из армии Силина. Чем оставлять Синьян для проживания силинцев, лучше уж сжечь его дотла.
Е Ли слабо улыбнулась, плотнее запахнула плащ и развернулась.
— Идем. После этой битвы гнев Чжэньнань-вана наверняка будет велик, нам нужно как можно скорее добраться до Хунчжоу.
— Слушаюсь, Ванфэй!
Синьян действительно, как и сказал Цинь Фэн, состоял в основном из глинобитных и каменных строений, которые не были хорошим топливом. Тем не менее пожар бушевал целые сутки. Из-за того, что городские ворота были заблокированы стеной огня, те, кто был внутри, не могли выбраться, а те, кто снаружи, войти. Когда на следующий день пламя наконец начало утихать и войска смогли войти в город, оказалось, что находившиеся там люди практически полностью уничтожены. Те, кто не сгорел в огне, давно задохнулись от густого дыма. Некогда величественный и суровый Синьян теперь представлял собой черное пепелище, от которого веяло дыханием смерти.
Когда Чжэньнань-ван вступил в Синьян, выражение его лица нельзя было назвать просто мрачным, оно было леденящим. Глядя на руины и на, еще не до конца рассеявшийся, дым, и чувствуя тошнотворный запах в воздухе, Чжэньнань-ван с исказившимся от злобы лицом и ненавистью в глазах проскрежетал зубами.
— Е Ли…
Генералы, вошедшие вместе с ним, дрожали от страха, боясь сказать или сделать что-то не так и тем самым еще больше разгневать охваченного мрачными мыслями господина. Спустя долгое время Чжэньнань-ван внезапно запрокинул голову и разразился долгим смехом.
— Хорошо! Не ожидал я, что спустя десять с лишним лет этот Ван снова встретит достойного противника! Мо Люфан, какая у тебя славная невестка! Е Ли, если этот Ван не захватит тебя живой, то клянусь впредь не называться человеком1! Передайте мой приказ, тому, кто захватит Динго-ванфэй живой, награда, десять тысяч лянов золота и титул хоу с уделом в тысячу дворов!
Услышав это, все присутствующие вздрогнули. Такая награда была почти сопоставима с той, что назначалась за головы сменявших друг друга поколений Дин-ванъе. Чжэньнань-ван развернулся, окинул взглядом окрестности и с холодным смешком приказал.
— Оставьте людей для охраны Синьяна, остальным войскам, выступать на Хунчжоу!
— Слушаюсь!
Город Хунчжоу
Хунчжоу не был ни самым большим, ни самым укрепленным городом на Северо-Западе, однако из-за особенностей географического положения армия семьи Мо удерживала здесь прочные заслоны, не давая армии Силина по-настоящему приблизиться к его окрестностям. Хотя на Северо-Западе вовсю бушевало пламя войны, жители и купцы Хунчжоу все еще наслаждались спокойствием. Город находился на пути, через который обязательно нужно было пройти, чтобы попасть с Северо-Запада в Срединные равнины, поэтому даже если бы Хунчжоу пал, они успели бы бежать вглубь страны. Более того, сейчас бои на территории Великого Чу шли не только на Северо-Западе, так что беженцев отсюда было даже меньше, чем обычно.
— Ваш ничтожный слуга, сюньфу Северо-Запада Сунь Синчжи, вместе с чиновниками всех рангов и купцами города Хунчжоу приветствует Динго-ванфэй.
У городских ворот тайшоу Хунчжоу во главе официальных лиц встречал отряд Е Ли.
Фэн Чжияо бросил взгляд на улыбающегося мужчину средних лет. Этот человек принадлежал к сторонникам императора, как только началась война, он сбежал из Синьяна в Хунчжоу и с тех пор относился к находящейся поблизости армии семьи Мо с крайним пренебрежением, всячески стараясь задерживать поставки продовольствия. Удивительно, что теперь у него хватило дерзости явиться к городским воротам, чтобы приветствовать Ванфэй.
Е Ли была облачена в простое синее платье, в ее облике не было ни капли той пышности и роскоши, что отличали знатных дам в столице Чуцзине. Ее наряд был подчеркнуто скромным и лаконичным, однако не позволял проявить ни тени непочтительности. Опираясь на руку Чжо Цзина, она спустилась с лошади и с беспристрастным видом окинула взглядом людей, почтительно выстроившихся в два ряда.
— Дажэнь Сунь, можете не церемониться, — слегка кивнула она.
Сунь Синчжи шагнул вперед и с угодливой улыбкой произнес.
— Ванфэй, вы, должно быть, утомились от тягот пути. Прошу вас войти в город и выпить чаю, а вечером ваш подчиненный устроит пир, чтобы смыть с вас дорожную пыль.
Е Ли слегка приподняла брови. Неужели он так спешит заявить о своем главенстве в этом городе?
— Боюсь, мне придется отклонить любезное предложение дажэня Суня. армия Силина бесчинствует на землях Хунчжоу, разве у вас, дажэнь, нет решения этой проблемы?
Сунь Синчжи с заискивающей улыбкой ответил.
— Пока здесь армия семьи Мо, разве силинцы посмеют дерзить? Ваш ничтожный слуга, как и все жители Хунчжоу, совершенно спокоен!
Фэн Чжияо изогнул бровь и с холодной усмешкой произнес.
— Неужели дажэнь Сунь полагает, что жители Хунчжоу, это только те, кто живет внутри городских стен? Насколько я помню, дажэнь Сунь является сюньфу Северо-Запада, а не тайшоу Хунчжоу? Кроме того, только что слова дажэня Суня прозвучали так, будто в нынешних бесчинствах силинцев на Северо-Западе виновата армия семьи Мо?
Лицо Сунь Синчжи окаменело, но он быстро вернул себе подобострастный вид.
— Нижайший чиновник не смеет так думать.
Атмосфера казалась несколько неловкой, когда мужчина средних лет, стоявший позади Сунь Синчжи и выглядевший довольно робко, поспешно вышел вперед и произнес.
— Сягуань… тайшоу Хунчжоу Ци Аньжун приветствует Ванфэй.
Е Ли кивнула и сказала.
— Дажэнь Ци, Бэньванфэй слышала, что провиант, который Хунчжоу должен был поставить армии семьи Мо, до сих пор не прибыл. В чем причина?
Ци Аньжун быстро взглянул на стоящего рядом Сунь Синчжи и, запинаясь, пробормотал.
— Это… Ванфэй, простите. Весь Северо-Запад подвергся грабежам со стороны людей Силина, и Хунчжоу пострадал особенно сильно, поэтому… поэтому доставка провианта задержалась на несколько дней. Прошу Ванфэй о прощении…
Е Ли поджала губы, слабо улыбнулась и сказала.
— Вот оно как, значит, дажэню Ци пришлось нелегко.
Услышав слова Е Ли, Ци Аньжун не удержался и вытер пот со лба, хотя на дворе стояли дни десятого месяца. Его веки, потемневшие из-за чрезмерного пристрастия к вину и женщинам, слегка затрепетали, и он заискивающе забормотал.
— Не смею… не смею…
Чжо Цзин с холодным лицом обвел всех взглядом и произнес.
— Вы до сих пор не освободили путь, неужели Ванфэй должна отдыхать за пределами города?
Ци Аньжун поспешно отступил, освобождая дорогу.
— Ванфэй, прошу, Ванфэй, прошу…
Е Ли уже собиралась войти в город, но сзади раздался голос оставленного без внимания Сунь Синчжи.
— Ванфэй, помедлите!
Е Ли обернулась и спокойно посмотрела на Сунь Синчжи. Она слегка приподняла изящные брови и с улыбкой ждала продолжения. Сунь Синчжи огляделся по сторонам, тайком сглотнул и, выпрямившись, заявил.
— Прибытие Ванфэй в город Хунчжоу, разумеется, приветствуют все чиновники и простой люд. Однако, армии семьи Мо нельзя входить в город вместе с Ванфэй!
Улыбка не сходила с губ Е Ли, когда она спросила.
— Почему же?
Сунь Синчжи с серьезным видом произнес.
— Стоит такому количеству людей войти в город, и это неминуемо приведет к беспорядкам, прошу Ванфэй трижды подумать. К тому же, согласно законам нашего Великого Чу, в одном городе не может находиться более пятидесяти тысяч воинов. А с Ванфэй прибыло… никак не менее ста с лишним тысяч?
Казалось, осознав свою правоту, Сунь Синчжи заговорил еще громче.
Е Ли не рассердилась, а лишь спокойно смотрела на стоявшего перед ней и упивавшегося собой мужчину средних лет.
Видя, что Е Ли молчит, Сунь Синчжи обрадовался еще сильнее. От его былой осторожности не осталось и следа, и он с усмешкой спросил.
— Ванфэй, разве слова сягуань не резонны?
На губах Е Ли расцвела чистая и прекрасная улыбка. Самодовольный Сунь Синчжи не заметил, как несколько человек, следовавших за Е Ли, нахмурились и молча отступили на два шага назад, чтобы не навлечь на себя бедствие для рыб в пруду2.
— Дажэнь Сунь, знаешь ли ты, что Бэньванфэй только что приказала предать Синьян огню? — голос Е Ли звучал тихо и прохладно.
Сунь Синчжи невольно вздрогнул, прежняя улыбка застыла на его лице, и он в оцепенении уставился на женщину, чей облик внезапно переменился.
— Ван… Ванфэй…
— Если Бэньванфэй осмелилась сжечь Синьян, то она не побоится лишить жизни еще парочку никчемных чиновников!
___________________________________
- Клянусь впредь не называться человеком (誓不为人, shì bù wéi rén) — решительное обязательство выполнить что-либо под угрозой утраты собственного достоинства и права считаться человеком. ↩︎
- Бедствие для рыб в пруду (池鱼之殃, chí yú zhī yāng) — пострадать по чужой вине или оказаться втянутым в чужую беду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
