С приближением тёмных туч стали видны развевающиеся в строю знамёна: большое знамя с иероглифом «Чу», знамя с фениксом и большое знамя с иероглифом «Чжун».
Чжун? Стражники снова остолбенели.
На этот раз им не понадобились объяснения мужчин, охранявших укрепление, — они невольно разразились возбуждёнными криками:
— Генерал Чжун!
— Это генерал Чжун!
Верно, ведь кроме императрицы, кажется, исчез и генерал Чжун, однако в пограничных войсках запрещалось обсуждать это, так что никто толком не знал, пропал ли он на самом деле или это лишь слухи.
Чжун Чжанжун в простой одежде, сжимая клинок единственной рукой, прибыл сюда в окружении воинов и знамён. Посмотрев на стражников, стоявших под стеной, он зычно провозгласил:
— Императрицу оклеветали, и я, ваш главнокомандующий, последовал за ней. Теперь же я вместе с императрицей выступлю в поход против мятежников рода Се, чтобы защитить Его Величество и вернуть чистоту и порядок в Великую Ся. Желаете ли вы последовать за мной и императрицей, чтобы покарать предателей и искоренить зло1?
Солдаты взволнованно закивали и громко закричали:
— Мы готовы!
На самом деле они не слишком вслушивались и не вдумывались в слова Чжун Чжанжуна. В любом случае, нужно было просто следовать за императрицей и командующим Чжуном — ведь они всегда только и делали, что карали злодеев и искореняли скверну.
— Разделиться на три отряда! — скомандовал Чжун Чжанжун. — Входим в округ Юньчжун!
Воины позади него дружно отозвались.
…
С наступлением сумерек в одной из усадеб окружного города Лян Цзи всё ещё трудился в кабинете, где на столе высились горы бумаг.
— Великий генерал утруждает себя, — с улыбкой произнёс вошедший.
Лян Цзи поднял голову и, увидев гостя, отложил кисть.
— Не стоит, я лишь делаю всё, что в моих силах, — ответил он.
Пришедшим был его приближённый Ли Фан.
Ли Фан поставил чашу с густым супом на столик:
— Генерал, подкрепитесь немного.
Лян Цзи поднялся и подошёл к столику. Пока он ел, Ли Фан уселся за письменный стол, просматривая недочитанные документы и делая в них пометки кистью.
Лян Цзи не видел в этом ничего предосудительного. Так повелось давно: от первоначального напряжения, неловкости и стыда он перешёл к безразличию, а теперь воспринимал это как должное.
— Не будет ли это неуместным — то, что я принял командование пограничными войсками? — с сомнением спросил Лян Цзи.
— Что же здесь неуместного? — усмехнулся Ли Фан. — Ваша дочь стала императрицей, так что вам и надлежит держать в руках военную власть. Таков обычай, заложенный ещё прежней императрицей. Если люди недовольны и хотят браниться, пусть сначала проклинают Чу Хоу.
Лян Цзи тоже выдавил улыбку, но эти слова не принесли ему утешения. Напротив, в них крылось дурное предзнаменование: не постигнет ли их в будущем та же участь, что и Чу Хоу?
Разумеется, он не осмелился озвучить этот вопрос. Раньше можно было оправдываться тем, что неизвестно, кто стоит за кулисами; он подозревал Дэн И, Чжуншань-вана и даже силянцев. Теперь же, когда все они, включая Чу Хоу, один за другим потерпели крах, во всей династии Великая Ся остался лишь один человек, и даже глупец знает, кто это.
— Меня это, конечно, не заботит, — сменил он тему. — Однако раньше пограничными войсками руководил генерал У. По опыту и заслугам он — самый подходящий кандидат. Боюсь, как бы в его сердце не затаилась обида, что приведёт к раздорам в армии…
Ли Фан, не дослушав, махнул рукой:
— Он свой человек.
— Свой человек, вот оно что, — произнёс Лян Цзи. — Это хорошо, очень хорошо. — Помолчав, он не удержался от вопроса: — Как здоровье Се-сань-гунцзы?
Се Яньфан и Чу Хоу сошлись в схватке на охотничьих угодьях. Теперь Чу Хоу сбежала, и семья Се поставила другого гунцзы вместо третьего сына управлять государственными делами. Они не скрывали ранения Се Яньфана, но никто не знал, насколько оно тяжело.
Ли Фан усмехнулся:
— Этого я не знаю. Я лишь слуга: исполняю поручения и ни о чём лишнем не расспрашиваю.
Эти слова относились и к нему самому. Ну и что с того, что он — великий генерал? И что с того, что его дочь стала императрицей? Он всё равно оставался слугой, не имеющим права расспрашивать о делах гунцзы. Лицо Лян Цзи слегка покраснело, но стыда он не чувствовал. Да и чего стыдиться? Все люди в Поднебесной — слуги императора, а нынешний император — лишь марионетка Се Яньфана. Значит, быть слугой Се Яньфана — незыблемая истина.
— Я буду трудиться не покладая рук, чтобы отплатить гунцзы за признание моих талантов, — торжественно произнёс он.
Ли Фан улыбнулся и уже собирался что-то ответить, когда снаружи послышались шаги.
— Генерал, — обратился за дверью стражник.
— Войди, — со строгим видом отозвался Лян Цзи.
Стражник, не удивившись тому, что Лян Цзи ест, а его приближённый Ли Фан наводит порядок на столе, доложил:
— По приказу командующего прибыли четыре великих генерала.
Лян Цзи опешил и невольно взглянул на Ли Фана:
— Они пришли ко мне?
Ведь он не отдавал никаких приказов.
Ли Фан тоже нахмурился: он тоже этого не делал.
Кто же тогда? Кто мог воспользоваться приказом командующего?
— Генерал Лян! — Снаружи снова послышался шум, кто-то спешно вбежал, выкрикивая: — Докладываю! Прибыл генерал Чжун!
Лян Цзи не сразу сообразил, о ком речь. Кто? Разве среди четырёх великих генералов есть кто-то по фамилии Чжун, кроме Чжун Чжанжуна? Не успела эта мысль промелькнуть, как вошедший уже оказался в комнате.
— Чжоу Сяошань? — Лян Цзи узнал этого стражника, поскольку тот служил в личном лагере Чжун Чжанжуна. — Что ты здесь делаешь?
Сяошань промолчал и даже не взглянул на него. Он отошёл в сторону, уступая дорогу тому, кто шёл следом.
Увидев этого человека, Лян Цзи в потрясении вскочил с места.
— Ты… — выдохнул он. — Чу…
Не успел он договорить, как Чу Чжао вскинула руку. Прогудела тетива, и промелькнул холодный блеск.
Раздался приглушённый стон, и стоявший у стола Ли Фан, схватившись за горло, повалился навзничь.
Чу Чжао вновь наложила стрелу и нацелилась в Лян Цзи:
— Лян Цзи, завидев меня, императрицу, почему ещё не на коленях?
Лян Цзи, не колеблясь ни мгновения, рухнул на колени и громко воскликнул:
— Виновный подданный приветствует императрицу!
Чу Чжао убрала лук и посмотрела на распростёртого на полу Лян Цзи. Какая нелепость — почему в прошлой жизни она считала отца и сына Лян храбрыми воинами, не уступающими её отцу и Чжун-шу?
- Покарать предателей и искоренить зло (惩奸除恶, chéngjiānchú’è) — идиома, означающая искоренение порочных и злых сил. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
