Литературное собрание в Малом саду Ванчуньюань уже стало главной темой для разговоров в столице. В винных лавках и чайных ежедневно обсуждали, кто победил в эти дни, а кто проиграл маленькой девице из семьи Чу.
Сборники сочинений павильона Симосюань продавались повсюду. Многие люди в свободное время пролистывали их, оценивая представленные в них партии.
Поначалу все лишь посмеивались.
Ведь партии никак нельзя было назвать блестящими. В глазах образованных людей они напоминали шаги ребёнка, который только-только учится ходить.
В этом не было ничего удивительного: маленькая девица тринадцати-четырнадцати лет училась грамоте, игре на цине, шахматам и каллиграфии лишь ради развлечения и самосовершенствования. Разве могла она сравниться с мужчинами, для которых учение было основой жизни и карьеры?
Но спустя несколько дней партии в сборниках уже нельзя было просмотреть одним беглым взглядом, в них приходилось вчитываться серьёзно. Хотя в итоге девочка всё равно проигрывала, люди смеялись уже не так беззаботно.
Некоторые и вовсе перестали смеяться.
— Эта девчушка не только не растеряла пыла из-за поражений, но, напротив, учится и растёт, — вздохнул один пожилой мужчина.
Эта маленькая девица выигрывала всё чаще. Её статьи, каллиграфия и мастерство игры в шахматы совершали стремительный скачок едва ли не каждые три дня.
Это было ясно видно в лежащих перед ними сборниках.
И хотя заносчивость и дерзость этой девицы вызывали неприязнь, её усердие и способность к обучению внушали уважение. Столь разные качества, переплетаясь в одном человеке, служили хорошим примером для воспитания собственных детей и внуков.
В итоге сборники из Сада Чуэнь, изначально ходившие лишь по трактирам и чайным, стали попадать и в богатые усадьбы. Прилежно учащиеся отпрыски, не покидающие своих покоев гунян и даже молодые невестки, прислуживающие родителям мужа, — все принялись их читать, что вызвало ещё больше споров.
— Она весьма прилежна, но истинное прилежание не должно сопровождаться стыдом перед вопросами к младшим, а она лишь бросает вызовы.
— Ты не прав. Вовсе не она бросает вызов, это другие первыми приходят к её дверям. Я считаю, раз к тебе пришли с вызовом, на него нужно отвечать.
— Её познания даже хуже моих, она не станет мастером лишь благодаря одному состязанию. Зачем дедушка заставляет меня учиться у неё?
— Своим упрямством и жаждой победы она лишь тревожит стольких людей, это только вызывает всеобщее недовольство.
Но в один прекрасный день новый присланный сборник заставил читателей замереть.
— Посмотрите-ка, — позвала девочка своих сестёр. — Здесь появилось новое имя.
Девочки столпились вокруг и в самом деле увидели новое имя.
— Чжоу Цзян, — прочитали они. — Кажется, мы уже где-то это слышали? Это сяоцзе из семьи Чжоу?
В столице было много знатных семейств, и не всех знали в лицо.
— Наверняка это сяоцзе из семьи Чжоу, — подошла посмотреть и их невестка, указывая на шахматную таблицу. — Семья Чжоу — мастера шахматной игры. Чтобы выиграть двадцать партий подряд без единого поражения, нужно непременно быть из семьи Чжоу.
На её лице отразилось лёгкое удивление.
— Однако в семье Чжоу мастерством всегда славились мужчины, о способностях их дочерей ничего не было слышно. Оказывается, они тоже столь искусны.
Сяоцзе окружили её, охваченные одновременно шоком и любопытством. Хотя они нечасто играли вместе с сяоцзе из семьи Чжоу, но несколько раз встречали их в столице. Те казались совершенно заурядными, в них не было ничего выдающегося, и никто никогда не слышал об их успехах в шахматах.
В доме семьи Чжоу мужчина средних лет с короткой бородой вошёл, прикрывая лицо рукавом. Он крикнул старику, который кормил птиц под навесом галереи:
— Лаотайе.
Старик взглянул на него, но мужчина так и не убрал рукав от лица.
— Ваш ученик бездарен, я проиграл, — произнёс он пристыженно. — Посрамил вас, учитель.
Старик сердито сверкнул глазами:
— Посмотри на себя, никакой выдержки!
В этот момент вбежало ещё больше людей, по большей части молодёжь, наперебой выкрикивая: «Дедушка!»
— А-Цзян зашла слишком далеко! — Как она могла так поступить? — Это навлечёт беду на нашу семью Чжоу!
Шум был такой, что птицы под навесом забились в углы клеток. Старик поднял руку и постучал по столбу галереи, сердито прикрикнув:
— Замолчите, замолчите! Позовите А-Цзян.
В покоях внутренней части дома, услышав приказание, Чжоу Цзян, сидевшая среди лаофужэнь и сестёр, поднялась.
С того дня она больше не ходила в Сад Чуэнь, а по возвращении ничего не рассказывала домашним, но знала, что этого не скрыть.
Тогда Чу Чжао сказала, что все партии из Сада Чуэнь будут переписаны и собраны в книгу:
— Конечно, Чжоу-сяоцзе, если вам это неудобно, я велю им не включать ваши партии.
Но даже если бы их не включили, в Саду Чуэнь было столько свидетелей, что утаить правду не удалось бы. Чжоу Цзян покачала головой:
— Раз уж я это сделала, то не боюсь, что об этом узнают. Поступайте как знаете, Чу-сяоцзе.
К тому же с ней были служанки. После того как она совершила подобное на людях, служанки непременно побоялись бы скрывать это от семьи.
И верно, в тот же вечер, когда она вернулась домой, родные обо всём узнали. Отец и мать в ярости заперли её, но спустя три дня, когда сборник поступил в продажу, её имя разнеслось повсюду.
Родители больше не смели распоряжаться ею сами и отправили её к лаофужэнь, чтобы обсудить, как поступить. Прежде чем они пришли к решению, их позвал Чжоу-лаотайе, который всегда был погружён в изучение шахмат и не интересовался мирскими делами.
— А-Цзян, на этот раз ты действительно разозлила своего деда, — беспомощно произнесла бабушка.
Чжоу Цзян знала об этом. Ведь когда-то именно дед научил её играть, и именно он запретил ей прикасаться к шахматам. Она поклонилась присутствующим и молча вышла.
Сёстры смотрели ей в спину со смешанными чувствами: «Как А-Цзян стала такой?» «Это всё та Чу Чжао её испортила». «Бедняжка, неужели А-Цзян отошлют из столицы в деревню?»
Когда Чжоу Цзян подошла, Чжоу-лаотайе как раз просматривал сборник. Под навесом стояла толпа молодых людей — и братья из её семьи, и ученики Чжоу-лаотайе.
— Тогда я сказал тебе не усердствовать в шахматах, и, кажется, ты меня не послушала, — произнёс Чжоу-лаотае.
Чжоу Цзян опустила голову и отозвалась:
— Внучка так и не смогла их оставить. Я училась сама, играла сама с собой.
Чжоу-лаотайе с хлопком опустил сборник на стол:
— Я так и знал! Ты училась сама, и выучилась вот до такого узкого кругозора!
Увидев, что Чжоу-лаотайе разгневан, стоявшие вокруг молодые люди принялись выражать негодование своими взглядами. Чжоу Цзян опустила голову ещё ниже, прикусив губу.
— Ты только посмотри на эту партию, как скверно ты сыграла!
— А? — возмущённые юноши замерли, а Чжоу Цзян подняла голову.
— Какую именно? — Она быстро подошла и встала рядом с дедом, разглядывая шахматную таблицу в сборнике. — Не может быть, эту партию я выиграла.
Чжоу-лаотайе разозлился ещё больше:
— Ты ещё и споришь? Ну и что с того, что выиграла? Посмотри, как ты вела игру — ни решимости, ни чёткости. Ты победила только потому, что мастерство противника было никудышным, а не потому, что ты сама играла хорошо.
С этими словами он ткнул пальцем в одно место на доске.
— А если бы противник в тот момент пошёл вот так?
Чжоу Цзян уставилась на схему партии. Стоило пальцу лаотайе указать на клетку, как ситуация на доске мгновенно преобразилась. Она хмурилась, размышляя какое-то время, и в конце концов сдалась:
— Тогда бы я не смогла победить.
Чжоу-лаотайе хмыкнул:
— Ещё так мала, а уже мнишь о себе невесть что.
Чжоу Цзян покорно опустила голову, и слёзы необъяснимо покатились из глаз.
В последние дни, когда родные сурово отчитывали её, она ни разу не заплакала. Но сейчас, от одной этой фразы лаотайе, она больше не могла сдерживаться.
Из-за того ли, что её отругали? Нет, из-за того, что…
— Зачем ты тогда вышла играть против людей? — Чжоу-лаотайе взглянул на неё. Он не спросил, почему она плачет, а лишь поинтересовался: — Ты в столь добрых отношениях с этой Чу Чжао? Решила вступиться за неё?
Чжоу Цзян покачала головой:
— Нет, мы не подруги. Мы почти не разговаривали.
Чжоу-лаотайе изобразил подобие улыбки и спросил снова:
— Тогда ты сделала это, чтобы выделиться? Захотела показать всем своё мастерство?
Чжоу Цзян снова покачала головой:
— Разве внучку заботит подобное? Если бы я хотела выделиться, я бы сначала сделала это дома, — она бросила мимолётный взгляд на мужчин, стоявших под навесом.
Мужчины, поймав этот взгляд, разозлились. Что это значит?!
Чжоу-лаотайе рассмеялся:
— Тогда ради чего?
Чжоу Цзян ответила:
— Тот мужчина говорил слишком заносчиво. На каждом шагу твердил «маленькая девица», заявлял, будто девица выиграла несколько партий и возомнила о себе невесть что. Я не смогла стерпеть подобного поведения. Ведь он и сам всего лишь выиграл у маленькой девицы, как он мог так заноситься? Над каждым человеком есть ещё человек, а над небесами есть другие небеса1, у учения нет предела. Если называть Чу Чжао заносчивой, то разве он не был таким же?
Чжоу-лаотайе громко расхохотался:
— Решила проучить человека с помощью шахмат? И ты не боялась проиграть?
Чжоу Цзян произнесла:
— Проиграла бы — так проиграла. В будущем я бы училась ещё усерднее.
Чжоу-лаотайе кивнул:
— Хорошо. Не боишься ни проигрыша, ни победы — воистину моя внучка. — Он взмахнул рукой. — Иди. Пусть дед посмотрит, сколько раз ты сможешь победить подряд, прежде чем проиграешь.
Ранее она пролила слёзы именно из-за слов Чжоу-лаотайе, которые дали ей почувствовать, что дедушка не винит её; это чувство и впрямь оказалось истинным, и более того, дедушка даже велел ей продолжать ходить —
Чжоу Цзян посмотрела на дедушку, протянула руки и, бросившись к нему, обняла за шею — с тех пор как дедушка запретил ей учиться игре в го, она обнимала его впервые.
— Дедушка, вы просто смотрите, — громко сказала она и, приподняв юбку, весело убежала.
Чжоу-лаотайе несколько раз кашлянул:
— У этой девчонки слишком много сил, чуть не задушила меня.
Остальные люди под галереей застыли в изумлении, а затем обступили его толпой:
— Дедушка, что вы делаете?
— Дедушка, вы хотите, чтобы А-Цзян отправилась в Сад Чуэнь безобразничать вместе с той Чу Чжао, разве это не разгневает Третьего принца?
— Какое ещё безобразие! — Чжоу-лаотайе хлопнул по столу, заставляя их замолчать. — Моя семья Чжоу изначально искушена в искусстве го, так почему же то, что внучка из моей семьи играет в го, должно разгневать Третьего принца? В игре в го не обсуждают, кто государь, а кто подданный. В те годы я играл с Его Величеством и ни разу не позволил Его Величеству победить, но Его Величество не отрубил мне голову!
Сказав это, он поднялся, велел служанке снять клетку с птицей и гордо удалился.
Оставшиеся люди переглянулись в растерянности, а затем их взгляды сошлись на мужчине средних лет с короткой бородой.
— Старший брат А-Чжэ, похоже, тебе не стать первым учеником дедушки.
- Над каждым человеком есть ещё человек, а над небесами есть другие небеса (人外有人，天外有天, rén wài yǒu rén, tiān wài yǒu tiān) — всегда найдётся кто-то более умелый или нечто более великое. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
