В пограничном округе земли были обширны, а население — малочисленно. За исключением нескольких процветающих застав и окружных городов, остальные места пребывали в упадке из-за многолетних войн.
По дороге спешил караван торговцев.
Три повозки с товаром охраняли более двадцати охранников-телохранителей, вооружённых мечами, копьями, луками и стрелами.
— Быстрее, — подгонял главный телохранитель. — Иначе до темноты не успеем добраться до города.
Торговец в караване был очень молод и держался с некоторой беспечностью:
— Если не успеем до города, заночуем в чистом поле. Я не из тех, кто изнежен дома, я привык к трудностям. Я ходил и по южным, и по северным путям, ночевать под открытым небом для меня дело привычное.
Главный телохранитель горько усмехнулся:
— Сунь-шао-е, во внутренних землях Срединной равнины ночёвка под открытым небом — пустяк, но здесь, в пограничном округе, так нельзя. Здесь рыщут шайки разбойников, и без защиты городских стен находиться очень опасно.
Торговец выпрямился:
— Это правда? Разве не говорили, что в пограничном округе давно нет сражений и здесь безопасно?
— Сражений действительно нет, но места здесь — бедные горы и злые воды1.
Торговец припомнил города, которые проезжал раньше:
— Здесь же столько служивых людей, неужели они не ловят разбойников?
— Ловят, — телохранитель взмахнул хлыстом, подгоняя коня. — Да всех не переловить. К тому же служивые люди нужны для защиты от Силиана, они не станут тратить силы на поимку всякого отребья.
Торговец задумчиво хмыкнул, и в его взгляде появилось напряжение:
— Тогда… поспешим же в путь.
Люди с криками подгоняли лошадей, и караван быстро понёсся вперёд. Но стоило им миновать пологий холм, как впереди показалась группа всадников. Размахивая большими мечами, они издавали странный, зловещий хохот.
— Сегодня нам везёт!
— На этой дороге давно не проходило столько народу.
— Добрые люди, проезжающие мимо, пожалуйте-ка нам деньжат.
Увидев эту толпу и услышав их дикие крики, торговцы и телохранители изменились в лице.
— Назад, назад! — поспешно выкрикнул главный телохранитель, выстраивая охранников в оборонительный порядок.
Молодой торговец ещё на что-то надеялся:
— Им нужны деньги, отдайте им деньги… Раньше я уже встречал разбойников, стоило дать денег, и они отпускали.
— Сунь-шао-е, здешние разбойники не так покладисты! — прокричал телохранитель. — Им нужны и деньги, и жизни. Они и одежду оберут, и человечину съедят.
Это были не просто разбойники, а дикие звери. Лицо молодого торговца стало мертвенно-бледным, от прежнего спокойствия не осталось и следа.
— Бросайте товар, бросайте товар! — кричал он, стремительно убегая назад.
Разбойники с диким воем уже окружали их. Выпущенные из тугих луков стрелы телохранителей сбили нескольких грабителей с коней, но это не замедлило остальных — они, не обращая внимания, скакали прямо по упавшим товарищам.
«И впрямь звери, лишённые человечности», — промелькнуло в голове.
В глазах телохранителя отразилось отчаяние. Казалось, в этот раз им не спастись.
В плечо молодого шао-е, которого пытались увести, угодил прилетевший камень — у этих разбойников в ходу были даже камни. Вскрикнув, он свалился с лошади.
Прижав руки к голове, он покатился по земле, едва уворачиваясь от копыт.
Со всех сторон доносились крики боли и шум падающих тел.
«Всё кончено, всё пропало», — торговец сжался в комок. Ради того, чтобы побороться за семейное наследство, он специально отправился в эту поездку, и не думал, что расстанется здесь с жизнью. Даже если всё наследство достанется ему, какой в этом толк? Мертвецу богатство ни к чему…
Слёзы покатились из глаз молодого торговца; он смутно видел, как над его головой заносится тяжёлый меч…
Но именно в этот миг донёсся ещё более шумный топот копыт и свист рассекаемого воздуха.
Раздался звонкий удар, меч выскользнул из рук разбойника и упал на землю рядом с плечом торговца. Всадник рухнул вниз, подняв облако пыли, сквозь которую стали видны его застывшие в ярости глаза и стрела, пробившая горло.
Что происходит?
Чудом избежавший смерти торговец, дрожа всем телом, приподнялся и оглянулся.
Неужели пришли служивые люди?
— Какой это служивый выискался, глазами не видит? — яростно выругался разбойник. — Свои деньги я занёс сполна!
Внезапное нападение с тыла заставило разбойников прекратить резню, но на их лицах не было страха — лишь свирепая готовность вступить в бой с новой силой.
Однако обернувшись, они увидели вовсе не доспехи и боевые знамёна, а группу людей, одетых даже наряднее тех торговцев — мужчин и женщин, старых и малых. В золоте и серебре, на благоуханных повозках и драгоценных конях2 — если бы не оружие в их руках, то можно было бы подумать, что это выехала на прогулку богатая семья.
Что это за люди?
Они выглядели настолько великолепно, что дух захватывало.
Неужели, полагаясь лишь на нескольких искусных в бою охранников, они решили восстановить справедливость и спасти народ от беды?
— Вы кто такие? — главарь разбойников с жадным блеском в глазах насмешливо выкрикнул: — Вовремя пожаловали! Парни из пади Пинчуаньгоу забирают товар, а ну-ка, скорее отдавайте жизни вашим дедушкам!
В этих краях была их земля, при упоминании их имени каждый стремился скрыться, даже служивые люди оказывали им некое почтение.
Но пришедшие не отступили. Возглавлявшая их молодая гунян в платье из узорчатой ткани и шляпе с развевающейся белой вуалью приподняла сетку, открыв прелестное и милое лицо.
Только вот эта прелестная и милая гунян держала в руках лук.
— Какая досада, — с улыбкой прокричала она. — Жители укрепления Цинъячжай как раз едут на ярмарку. А те, кто преграждает им путь, должны умереть.
Укрепление Цинъячжай?
Уже по названию было ясно, что место это не из честных. А услышав её слова — едут на ярмарку, и каждый, кто встанет на пути, умрёт — скорчившийся на земле торговец снова побледнел.
Но лица самих разбойников, до того свирепых, тоже стали мертвенно-белыми.
— Укрепление Цинъячжай? — закричали они, вглядываясь в девушку. — Это Мумяньхун!
«Кто такая эта Мумяньхун?» — отрешённо подумал торговец, и едва эта мысль мелькнула в его голове, как отовсюду донеслись крики: «Мумяньхун! Мумяньхун пришла! Это Мумяньхун!».
Вместе с этими криками недавние свирепые разбойники, подобно бездомным псам, бросились врассыпную.
А те мужчины, женщины, старики и дети превратились в новых охотников. Они издавали кличи, кто-то натягивал лук, а кто-то… прикрывающий голову торговец увидел сквозь щёлку между локтями ребёнка лет десяти. Этот ребёнок стоял в полный рост на спине коня и, размахнувшись, запустил метательный нож — свист, и один из бегущих разбойников мгновенно рухнул на землю, перестав шевелиться.
Ребёнок издал звонкий, по-детски нежный победный клич.
Торговец понял: это тоже разбойники! Он попал на «чёрное, пожирающее чёрное», когда одна преступная группа грабит другую.
Слёзы, которые он только что унял, снова потекли по щекам: в пограничном округе разбойников и впрямь слишком много…
Мимо неслись кони, гремели крики, свистело оружие, не умолкали вопли боли. Торговец, обхватив голову, тоже кричал не переставая, но, как ни странно, ни одно копыто не наступило на него, ни один клинок или стрела не вонзились в его тело…
Постепенно звуки начали затихать вдали.
Торговец, не веря своим глазам, поднял голову. Прежние разбойники превратились в трупы, разбросанные по земле. Вдалеке, в облаке поднятой пыли, едва виднелись силуэты тех мужчин, женщин, стариков и детей.
Как же так?
— Сунь-шао-е! — телохранители подбежали к нему и помогли подняться.
Опираясь на их руки, торговец огляделся по сторонам:
— Всё закончилось?
— Всё, — ответил один из телохранителей. — Те разбойники разбиты и бежали, а эти тоже ушли далеко.
Это звучало странно. Разве это не было «чёрным, пожирающим чёрное»? Почему же они бросили добычу на полпути? Сунь-шао-е не понимал, но спасение от смерти само по себе было благом.
— Скорее, скорее в путь, — торопливо проговорил он.
После осмотра выяснилось, что товар цел. Трое телохранителей погибли, более десяти были ранены — для такого случая это был лучший исход. Не тратя времени на скорбь, люди погрузили тела убитых на повозку и наскоро перевязали раненых.
— Сунь-шао-е, посмотрите, — сказал один телохранитель.
Сидя в повозке, торговец глянул вниз и увидел, что телохранитель поднял из окровавленной пыли цветок.
— Мумяньхуа, — будучи человеком сведущим, торговец сразу узнал его, но, взяв в руки, понял, что цветок не настоящий, а сделан из шёлка.
Он вспомнил слова, которые выкрикивали разбойники.
— Мумяньхун, — пробормотал торговец, глядя на шёлковый цветок, а затем вдаль.
Пыль уже улеглась, и силуэтов людей больше не было видно.
— Это имя той гунян?
- Бедные горы и злые воды (穷山恶水, qióng shān è shuǐ) — бесплодные земли с суровыми условиями жизни и дурной славой. ↩︎
- Благоуханные повозки и драгоценные кони (香车宝马, xiāng chē bǎo mǎ) — образное описание роскошного выезда богатых и знатных особ. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
