— А-Лан, нюйлан, эта маленькая нюйлан говорит, что ищет вас, — боши слегка подтолкнул девочку вперед.
Маленькая нюйлан на вид была лет семи-восьми и совсем не робела. В руках она держала изящный шифоновый фонарь, на котором была изображена благородная нюйлан, сидящая перед шахматной доской, одной рукой она придерживала широкий рукав, а другой сжимала шахматную фигуру. Образ был передан на редкость живо и искусно.
Глядя на него, Шэнь Сихэ невольно вспомнила ту партию в абрикосовом саду белоголового старца из Лояна, победа в которой досталась ей не самым честным путем.
— Шэнь-нюйлан, один Хуа-гунцзы просил меня передать это вам, — маленькая нюйлан говорила четко и ясно, протягивая фонарь Шэнь Сихэ. — Он также велел передать слова: пусть люди и луна пребудут в полноте1.
— Биюй, — Шэнь Сихэ приняла фонарь, а Биюй наградила девочку двадцатью вэнями, за что та поспешила поклониться в благодарностях.
Стоило маленькой нюйлан выйти за дверь, как к ним кто-то подбежал.
— Сихэ-цзецзе, Сихэ-цзецзе! Я же говорила, что не ошиблась!
Это была не кто иная, как Сюэ Цичжан в сопровождении своей служанки Цао-Цао.
— Сихэ-цзецзе, ты тоже пришла любоваться луной? Давай я составлю тебе компанию! Я знаю, где самые вкусные лепёшки с мясом, где самое сладкое вино и с какого места луна кажется наиболее полной… — Сюэ Цичжан совершенно не заметила стоящего рядом живого человека в лице Шэнь Юньаня, уставившись на Шэнь Сихэ сияющими глазами.
Шэнь Юньань: …
Эта нюйлан смотрела на его мэймэй с пылом более глубоким, чем у любого юноши.
— Не пойду, — все так же холодно отказала Шэнь Сихэ.
Сюэ Цичжан обиженно надула губки.
— Сихэ-цзецзе…
— Кхм! — Шэнь Юньань громко и нарочито кашлянул.
Сюэ Цичжан словно только сейчас осознала, что здесь есть кто-то еще. Она посмотрела на Шэнь Юньаня и, нахмурив тонкие брови, спросила.
— Не знаю, что это за храбрец?
— Мой А-Сюн, — ответила Шэнь Сихэ.
Сюэ Цичжан, которой Шэнь Юньань поначалу показался лишь смуглым и грубым мужланом, тут же сочла его высоким и могучим.
— Значит, это А-Сюн Сихэ-цзецзе.
Она поспешно приняла вид благовоспитанной нюйлан и с легкой застенчивостью поклонилась Шэнь Юньаню.
— Доброго здравия А-Сюну из семьи Шэнь.
Шэнь Юньань: …
Если бы эта нюйлан не пыталась так старательно подделывать голос, обращаясь к нему, он, возможно, счел бы ее приветствие более искренним.
— Это Сюэ Цичжан.
— Сюэ Цичжан слишком церемонна, — Шэнь Юньань ответил на поклон.
— А-Сюн из семьи Шэнь, пойдемте вместе любоваться луной, — у Сюэ Цичжан были миндалевидные глаза, полные влаги, живые и прозрачные.
Несмотря на ее ожидание и чрезмерную услужливость, Шэнь Юньань терял рассудок только перед Шэнь Сихэ. Он с первого взгляда понял, что помыслы старого пьяницы вовсе не о вине2, и пригласить она хочет именно его мэймэй.
— Благодарю за радушие, Сюэ Цичжан, однако моя мэймэй слаба здоровьем. Становится поздно, ночной воздух холодает, я должен забрать ее домой, — Шэнь Юньань лучше всех знал свою сестру, она не любила лишнего общения.
— Сихэ-цзецзе настолько слаба? — Сюэ Цичжан ничуть не расстроилась из-за отказа, ее внимание переключилось на недуг Шэнь Сихэ, а в глубине глаз отразилась неподдельная тревога.
Шэнь Сихэ чувствовала ее искреннюю заботу. Хоть она и не понимала, чем заслужила такую симпатию, в Северо-Западных землях подобное случалось нередко, поэтому она кротко отозвалась.
— Да.
— Тогда скорее возвращайся, на тебе даже плаща нет… —принялась ворчать Сюэ Цичжан.
Шэнь Сихэ, которая всегда терпеть не могла пустой болтовни, на сей раз не стала ее прерывать. Она позволила ей причитать до самой повозки, пока они с А-Сюном спускались вниз.
Проводив ее взглядом, Сюэ Цичжан заметила шифоновый фонарь в руках Биюй.
— Сихэ-цзецзе, этот фонарь такой необычный, почему бы не отдать его мне?
Шэнь Сихэ и сама собиралась выбросить его где-нибудь по дороге, но раз уж Сюэ Цичжан попросила, она сделала знак Биюй передать его.
Как только повозка Шэнь Сихэ скрылась из виду, Сюэ Цичжан швырнула фонарь на землю и еще пару раз наступила на него.
— Хм, развратник! Как ты смеешь посягать на мою Сихэ-цзецзе!
Сюэ Цичжан нашла Шэнь Сихэ именно потому, что ей самой приглянулся этот фонарь. Она решила, что он идеально подходит Шэнь Сихэ, и хотела купить его в подарок, но кто-то опередил ее. Сначала она намеревалась догнать покупателя и спросить, не уступит ли он вещь ей.
Из-за толпы она лишь увидела, как некий человек отдал фонарь торговке цветами и велел той подняться наверх. Увидев в окне Шэнь Сихэ, Сюэ Цичжан решила, что раз с фонарем не повезло, то хотя бы встретиться с ней будет удачей, но в итоге увидела, как этот самый подарок вручили Шэнь Сихэ.
Она-то точно знала, что его купил мужчина!
— Ци-сяоцзе… — Цао-Цао, глядя на ревнивый порыв своей хозяйки, почувствовала, как по коже поползли мурашки. — Цзюньчжу — нюйлан…
— Я и сама знаю, что она нюйлан, — Сюэ Цичжан посмотрела на служанку взглядом, полным недоумения от того, как та могла сморозить подобную глупость.
Только тогда Цао-Цао поняла, что зря напридумывала лишнего.
Но тут ее хозяйка добавила.
— Она совсем не обращает на меня внимания. Но если бы я стала ее невесткой, стала бы она со мной играть?
Цао-Цао вытаращила глаза, а ее губы задрожали от неспособности вымолвить хоть слово.
Она с детства знала, что у ее госпожи странные мысли, упрямый нрав и своенравный характер, она часто вела себя необъяснимо, но Цао-Цао и представить не могла, что та дойдет до такого безумия!
— Ци-ци-ци сяоцзе, Шицзы ведь вернется на Северо-Запад. Даже если вы выйдете за него, вам придется уехать вслед за ним! — осенило Цао-Цао.
Как и ожидалось, личико Сюэ Цичжан тут же поникло.
— Так не пойдет. Я хочу быть рядом с ней.
Цао-Цао от досады сморщила свое хорошенькое личико. Она никак не могла взять в толк, почему их сяоцзе с первого взгляда влюбилась в цзюньчжу… тьфу-тьфу-тьфу, почувствовала такое родство душ. Особенно после того дня, когда цзюньчжу проучила Ху Инжао, Ци-сяоцзе едва ли не за ланцзюня своей мечты ее почитает.
Целыми днями она только и думала, как бы подобраться к цзюньчжу поближе, то и дело пыталась перелезть через стену дома цзюньчжу, из-за чего охранники уже несколько раз доставляли ее обратно в семью Сюэ. По ее мнению, главным развратником в глазах цзюньчжу должна быть их Ци-сяоцзе!
Шэнь Сихэ и не подозревала, что ради сближения с ней Сюэ Цичжан уже начала строить планы на Шэнь Юньаня. Вернувшись в поместье цзюньчжу, она увидела Тянь Юаня, стоящего во дворе с фонарем в руках.
Это был фонарь необычайной красоты, с инкрустацией из белого нефрита, ослепительно яркий и чистый, словно лед в нефритовом сосуде. Издалека казалось, будто он держит в руках саму сияющую луну.
— Цзюньчжу, Дянься сам изготовил этот фонарь, — Тянь Юань поспешно протянул подарок Шэнь Сихэ. — Пусть ясный свет луны навек пребудет рядом.
— Телохранитель Цао между мужчиной и женщиной должна быть дистанция. Моей мэймэй не подобает принимать дары от Тайцзы-дянься, — Шэнь Юньань первым преградил ему путь.
— Шицзы не стоит беспокоиться. Дянься изготовил три таких фонаря, один поднес Бися, другой Тайхоу. Это нельзя счесть тайным подношением, — невозмутимо пояснил Тянь Юань. — У Дянься крайне мало людей, которым он мог бы преподнести подарок. Надеюсь, Цзюньчжу не станет отказывать, чтобы не заставлять Дянься печалиться, ведь здоровье Дянься и без того слабое…
Он тайцзы, и кроме императора и вдовствующей императрицы действительно никто не осмеливался принимать его дары. Поскольку подарок был не единственным в своем роде, Шэнь Сихэ приняла его.
— Поблагодарите Дянься от моего имени… Цао, подождите минуту.
Шэнь Сихэ обернулась и велела Биюй собрать немного лепёшек с мясом, после чего протянула их Тянь Юаню.
— Это лепёшки с мясом, которые я приготовила сама. Пусть это будет ответным даром.
— Ю-Ю, это же было для меня! — Шэнь Юньань беспомощно наблюдал, как Тянь Юань уходит с контейнером для еды.
Ему показалось, или после его слов Тянь Юань пошел еще быстрее?
Тянь Юань просто не мог не торопиться, если он принесет эти лепёшки с мясом, его наверняка ждет щедрая награда!
Разве его Дянься легко? Чтобы скрыть свои намерения, ему пришлось сделать еще два фонаря, один из которых уже был выброшен за ненадобностью!
- Пусть люди и луна пребудут в полноте (人月两圆, rén yuè liǎng yuán) — традиционное пожелание семейного счастья и воссоединения в Праздник середины осени. ↩︎
- Помыслы старого пьяницы вовсе не о вине (醉翁之意不在酒, zuì wēng zhī yì bù zài jiǔ) — чэньюй, означающий наличие скрытых мотивов, не имеющих отношения к делу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
