Об истории принцессы Янлин и Му Нуха в сердцах всех всё было ясно без слов 1, никто не смел обсуждать это за их спинами. Бися сохранял двусмысленное отношение к произошедшему, поэтому большинство тех, кто знал правду, притворялись неосведомлёнными.
Му Нуха тоже оставался в гостинице Хунлу и не смел без нужды выходить наружу. Он не боялся чужих пересудов или клеветы — он был мужчиной, разве могли его волновать сплетни? Его беспокоило то, что во всём этом крылось нечто странное: почему против принцессы Янлин обернули её же собственный замысел?
Подстроила ли это Шэнь Сихэ сама, или же ей кто-то тайно помог выбраться из ловушки?
В голове Му Нуха роились вопросы, и почему-то его не покидало зловещее предчувствие, которое никак не удавалось прогнать.
К тому же, почему в тот день, едва войдя в комнату, он потерял над собой контроль? Подозрительный аромат заставил его засомневаться.
К сожалению, особняк князя Дай не был тем местом, где они могли бы провести обыск. А чтобы случившееся не выплыло наружу, Му Нуха не смел просить императора Юнина о глубоком расследовании. Он не мог признаться, что его перехитрили, поэтому никто не стал проверять благовония в комнате.
Все эти подозрительные детали убедили его, что за ним следят и намеренно пытаются навредить. Ему оставалось лишь скрываться в гостинице Хунлу и вести тайное наблюдение.
Стоит сказать, что за те несколько дней, пока он прятался, Сяо Хуаян тоже ничего не мог предпринять. У Му Нуха в столице не было ни родных, ни друзей, так что его нельзя было выманить через знакомых. За самим Сяо Хуаяном приглядывали люди императора Юнина, поэтому он не мог открыто ворваться в гостиницу Хунлу и похитить человека.
Император Юнин эти дни был крайне разгневан на Му Нуха и не желал давать ему аудиенции.
Сяо Хуаян хоть и ненавидел Му Нуха, но не был нетерпеливым. Он решил позволить ему пожить спокойно ещё несколько дней, чтобы тот ослабил бдительность.
Всё это время Шэнь Сихэ оставалась в доме цзюньчжу: собирала снежную воду, заготавливала впрок цветы сливы и вела переписку с отцом и братом. Случайно зашедшая в поместье Сюэ Цзинцяо застала её за рисованием и упросила научить её этому искусству.
Из-за событий раннего детства Сюэ Цзинцяо вовремя не приступила к обучению, а когда ей стало лучше, она уже не имела терпения к подобным занятиям. Все её помыслы были заняты боевыми искусствами — она хотела стать такой сильной, чтобы больше никто не смел её обидеть. Её почерк, ставший к нынешнему моменту довольно аккуратным, был результатом того, что тётя по линии отца когда-то заставляла её усердно тренироваться.
Теперь же, увидев, как рисует Шэнь Сихэ, она загорелась интересом. Шэнь Сихэ никогда никого не учила, да и её собственное мастерство в живописи не было совершенным, однако для обучения новичка его хватало с избытком. Поэтому она терпеливо принялась наставлять Сюэ Цзинцяо.
— Цзюньчжу так добра к Ци-нянцзы, — не удержалась Биюй, когда в тот день Сюэ Цзинцяо ушла.
— Ци-нянцзы в будущем станет моей невесткой, разумеется, я отношусь к ней с большей теплотой, — улыбнулась Шэнь Сихэ, завидев Ци Пэй, которого слуги везли в её сторону.
После почти месяца лечения и ухода здоровье Ци Пэй значительно поправилось, а его лицо обрело здоровый цвет.
— Я пришёл, чтобы попрощаться с цзюньчжу, — сказал Ци Пэй.
— Ты только закончил принимать лекарства, а сейчас на улице холодно и скользко, тебе не стоит отправляться в путь, — напомнила Шэнь Сихэ.
— Я не покидаю столицу, — объяснил Ци Пэй. — Мой старый слуга нашёл меня и обустроил в столице дом. В конце концов, я — посторонний мужчина, и если раньше обстоятельства вынуждали меня пренебречь правилами, то сейчас я не могу оставаться в доме цзюньчжу.
Услышав это, Шэнь Сихэ кивнула:
— Раз так, ступай.
Ци Пэй на мгновение замолчал, а затем произнёс:
— Цзюньчжу, я калека и понимаю, что не должен на что-то рассчитывать, но всё же осмелюсь предложить свои услуги. Я хочу поступить в дом цзюньчжу и служить вам.
Шэнь Сихэ подняла брови. Она никогда не помышляла о том, чтобы нанимать Ци Пэй. Он был лишь юношей, на год младше неё. Она спасла его лишь потому, что это дело затрагивало особняк Ян, который как раз был препятствием, подлежащим устранению.
Позже Ци Пэй сам обратился с просьбой, император Юнин даровал милость, и Шэнь Сихэ не стала отказываться, приютив его для лечения.
— Возле меня не бывает бесполезных людей, — у неё никогда не было сострадания к чужакам.
На лице Ци Пэй, напротив, промелькнула улыбка. Он не знал, что подумали бы другие, услышав слова Шэнь Сихэ, но сам считал, что её речь, хоть и казалась холодной, на самом деле не проводила различий между ним и физически здоровыми людьми.
Она судила не по целостности тела, а по способностям.
— Умоляю цзюньчжу дать мне шанс проявить себя, — глаза Ци Пэй сияли решимостью.
— Какого именно шанса ты хочешь? — спросила Шэнь Сихэ.
— Семья Ци из поколения в поколение занималась торговлей, я с самого детства впитывал эти знания. Цзюньчжу богата от рождения и наверняка не нуждается в деньгах, но я надеюсь сделать так, чтобы и во дворце северо-западного князя никогда не было недостатка в средствах, — твердо произнес Ци Пэй.
Нуждался ли дворец северо-западного князя в деньгах? Конечно нет, но Ци Пэй имел в виду совсем другое.
Шэнь Сихэ спокойным взглядом окинула Ци Пэй. Посмотрев на него несколько мгновений, она негромко спросила:
— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?
— Цзюньчжу, я ни в коем случае не сомневаюсь в преданности вана Северо-Запада и вашей преданности государю. Однако, когда на кону стоит жизнь или смерть, лучше быть ко всему готовым, не так ли? — почтительно ответил Ци Пэй.
Его подтекст был ясен: даже если не замышлять мятеж, накопленные богатства помогут справиться с внезапными переменами и кризисами.
— Ты думал о том, что будет означать этот твой шаг? — вкрадчиво спросила Шэнь Сихэ.
— В тот день вы сказали мне, что я должен жить, чтобы прославить свой род и утешить души брата и его жены на небесах, — сказал Ци Пэй. — Всё это время я каждый день размышлял о своём будущем. И после долгих раздумий я решил, что хочу служить вам, цзюньчжу. Вы и дворец северо-западного князя уже достигли той черты, когда можно или победить, или принести себя в жертву. Я прекрасно понимаю, что моё желание служить вам тоже означает этот выбор.
Ему нужно было жить дальше, но он не мог вечно оставаться в плену прошлой боли. Ему требовалось найти новый смысл для борьбы. Слова Шэнь Сихэ о возрождении величия семьи Ци стали для него лучшим оправданием для существования.
Но идти по этому пути в одиночку было слишком трудно. Ему нужна была поддержка и покровительство, а значит, он должен был выбрать, для кого из власть имущих добывать богатство.
Вступив в борьбу за власть, человек неизбежно теряет свободу. Клан Шэнь уже стоял на пороге: либо взлёт до небес, либо падение в бездну. Если бы он выбрал службу кому-то другому, то в будущем наверняка стал бы врагом своей спасительницы Шэнь Сихэ. Поэтому он без колебаний выбрал её.
И пусть время покажет, вознесётся ли его семья Ци вслед за родом Шэнь, подобно курам и собакам 2, или же они вместе обратятся в прах.
— Раз уж ты всё понимаешь и по-прежнему хочешь служить мне, я дам тебе шанс, — обдумав его слова, произнесла Шэнь Сихэ. — Я дам тебе сто золотых сроком на один год. Если ты сумеешь превратить сто золотых в тысячу, я приму тебя.
— Я повинуюсь, — тут же согласился Ци Пэй.
Шэнь Сихэ велела Мо Юаню и Суй Аси проводить его до места жительства. Они договорились, что Ци Пэй сам решит, когда прийти за деньгами, и отсчёт года начнётся именно с того дня.
— Цзюньчжу, неужели у него и вправду получится? — с любопытством спросила Цзюй.
В их глазах Ци Пэй был лишь несчастным ребёнком. Лавка Духу лоу процветала, но даже она приносила лишь тысячу золотых дохода в год, а если вычесть расходы, то чистая прибыль двух лавок составляла всего около пятисот золотых. И это в столице, где благовония Шэнь Сихэ были настолько хороши, что за ними охотились все знатные семьи и благородные дамы.
— Получится или нет, пусть попробует, — для Шэнь Сихэ результат не имел большого значения.
Мрачность в глазах Ци Пэй заметно рассеялась. Она дала ему шанс лучше понять самого себя; если он справится — все будут счастливы. Если нет — значит, её тогдашние уговоры не пропали даром.
Если бы она не дала ему даже такой возможности, это стало бы для Ци Пэй сокрушительным ударом.
- в сердцах всё было ясно без слов (心照不宣, xīn zhào bù xuān) — понимать друг друга без лишних слов. ↩︎
- взлететь на небо даже курам и собакам (鸡犬升天, jī quǎn shēng tiān) — образно о ситуации, когда благодаря возвышению одного человека в фаворе оказываются все его приближённые. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
