Найти человека в городе Янчжоу — дело и впрямь непростое. В самом городе ещё куда ни шло, но если он затаился в сельской местности среди полевых троп, будет трудно.
Покидая загородную резиденцию, он снова столкнулся с Сун-дажэнем и поспешил поприветствовать его.
Сун Хуайцин мельком взглянул на свиток в его руках и спросил:
— Что это?
Префект ответил как есть:
— Его Высочество велел мне разыскать одного человека.
Сун Хуайцин призадумался. Он взглянул на человека на портрете и невольно нахмурился. Неужели тайцзы и впрямь обезумел, раз приказал повсюду искать мертвеца?
Префект чувствовал себя не в своей тарелке в их присутствии, поэтому, перебросившись парой слов, поспешил откланяться. Вернувшись в управу, он немедленно вызвал живописцев, чтобы те сделали несколько копий портрета, а затем отправил начальника стражи обходить каждый дом.
Патрульный начальник стражи не принял это дело близко к сердцу. Гунян на портрете не казалась совершившей тяжкие преступления, не подлежащие прощению, к тому же, если бы эта красавица действительно была в Янчжоу, то она бы давно прославилась.
Хунлин вышла за продуктами и, увидев начальника стражи, который повсюду искал кого-то с портретом в руках, широко раскрыла глаза. Она навострила уши и стала предельно внимательной. Её взгляд охватывал всё вокруг, а слух улавливал малейшие звуки. Прижимая к себе корзину, она подошла и спросила:
— Дажэнь, кого это вы ищете?
Возглавлявший их начальник стражи окинул её взглядом с ног до головы:
— Не твоё дело, проваливай.
В душе Хунлин прокляла его мать до седьмого колена, но на лице её расцвела улыбка:
— Может, я смогу помочь или видела её.
На поясе начальника стражи висел палаш, а взгляд его был полон жажды крови. Он спросил:
— Зачем тебе столько вынюхивать?
Хунлин побоялась вызвать подозрение, и её улыбка тут же стала ещё более подобострастной:
— Ради вознаграждения от управы, — она принялась нести чепуху. — В прошлый раз мой двоюродный брат поймал беглого преступника, и в управе ему пожаловали целых пятьдесят лянов серебра.
Начальник стражи нехотя поверил в её россказни и развернул портрет перед её глазами. Вскинув брови, он спросил:
— Видела?
Хунлин изо всех сил впилась ногтями в ладони, демонстрируя великолепную актёрскую игру. Она подняла голову с выражением сожаления и негодования, а затем покачала головой:
— Нет.
— Раз нет, так катись отсюда.
Хунлин поспешно ушла с их глаз, завернула в безлюдный переулок и, прислонившись к стене, сделала два глубоких вдоха. Они и вправду искали Минчжу.
Силы начали возвращаться к её рукам и ногам, и она со всех ног бросилась в сторону дома.
Добежав до дома на одном дыхании, она от спешки даже воды не глотнула, тяжело дыша, словно вот-вот испустит дух.
Минчжу мягко погладила её по спине, помогая перевести дух:
— Что случилось?
Хунлин, задыхаясь от ярости и усталости, присела на землю, чтобы немного отдохнуть. Её голос звучал хрипло и сухо:
— Тебя ищут люди из гуаньфу.
Минчжу изменилась в лице, её худое хрупкое тело покачнулось, а бледные пальцы крепко вцепились в край стола. Не успела она проронить и слова, как Хунлин в суматохе вскочила с земли:
— Чжу-Чжу, давай скорее бежать!!!
В этом городе Сучжоу точно нельзя оставаться!
Хунлин и подумать не могла, что власть этого паршивого мужчины окажется столь велика. Он одной рукой закрывает небо1, раз может помыкать префектом города Сучжоу. Судя по тому, как они сегодня обыскивали улицы, вскоре могут прийти проверять и домашние реестры!
Минчжу опустила голову. Живот закрывал ей обзор, и теперь она не видела собственных ног.
Хунлин, очевидно, тоже осознала суть проблемы. Она в тревоге заходила кругами и топнула ногой:
— Может, ты напишешь письмо Вэй-дажэню, чтобы он придумал, как тебе помочь?
У Вэй Чиюя были служебные дела, и несколько дней назад он вернулся в Чанчжоу.
Минчжу покачала головой:
— Это его только погубит.
— Тогда что же делать?! — она умела только драться, да и то не слишком хорошо, и не была уверена, что сможет одолеть нескольких крепких мужчин.
— Прятаться, — Минчжу подняла глаза и серьёзно посмотрела на неё. — В эти дни говори всем, что я вернулась в дом мужа дохаживать беременность.
Хунлин кивнула:
— Хорошо.
Не прошло и двух дней спокойной жизни, как патрульные начальники стражи начали проверять домашние реестры в каждом доме. В глубокой ночи раздался стук в дверь.
Их действия нельзя было назвать учтивыми, от тяжёлого ночного стука можно было проснуться в ужасе. Минчжу спряталась за копной сена в сарае для дров, надёжно укрывшись.
Хунлин накинула одежду и, взяв фонарь, пошла в передний двор открывать дверь.
Начальник стражи хорошо запомнил эту миловидную, но изворотливую гунян. Несмотря на тусклый ночной свет, он узнал в ней ту самую, что остановила их на улице.
Начальник стражи заглянул внутрь и высокомерно спросил:
— Ты здесь одна?
Хунлин притворно зевнула:
— Да, дажэнь служивый.
Во дворе было темно, ничего не разобрать. Начальник стражи грубо оттолкнул её и ворвался внутрь. В западном флигеле и восточном флигеле свет не горел, и невозможно было понять, живёт ли там кто-нибудь.
— В списках значишься не ты одна.
— О, вы, должно быть, о моей цзецзе.
— И где она?
Внезапно Хунлин разыграла сильный гнев и, скрежеща зубами, заговорила:
— Моя цзецзе вернулась домой вместе с этим негодяем, моим зятем. Вы и представить не можете, этот подлец не только завёл женщину на стороне, но ещё и тратил на неё деньги, вырученные от продажи приданого моей цзецзе! Я бы его собственноручно палашом зарубила, нищеброд проклятый, тварь поганая, чтоб он сдох…
Начальник стражи нахмурился и нетерпеливо махнул рукой, прерывая её:
— Ладно, ладно, никто не хочет этого слушать.
Глаза Хунлин так и бегали. Она походила на деревенскую сплетницу, которой наконец-то удалось найти слушателя. Она даже набралась дерзости потянуться к палашу на его поясе:
— Дажэнь служивый, не одолжите мне эту штуку на пару дней? Я прямо сейчас пойду и зарублю эту бессердечную скотину.
Начальник стражи с суровым лицом оттолкнул её:
— Проваливай, проваливай!
Хунлин воспользовалась моментом и уселась прямо на землю. Слёзы так и брызнули из её глаз, и она во весь голос заголосила, не сдерживая себя.
Начальнику стражи это надоело, в ушах у него зазвенело. Ему не хотелось больше связываться с этой вздорной сяогунян, поэтому он небрежно обошёл двор и увёл своих людей.
Когда они отошли подальше, Хунлин поднялась с земли, дрожащими руками заперла ворота, а затем тайком прокралась в сарай для дров и негромко позвала Минчжу по имени.
Минчжу медленно выбралась из укрытия:
— Ушли?
Хунлин кивнула.
Минчжу с облегчением выдохнула, но она всё ещё чувствовала слабость во всём теле и не могла подняться. Она так и осталась сидеть в соломе, не расслабившись до конца даже после спасения. Вцепившись в колосья под собой, она спросила:
— Хунлин, насколько человек на том портрете похож на меня?
Хунлин не хотела говорить ей правду, боясь расстроить, и стала уклончиво юлить. Однако Минчжу не удалось обмануть — она пристально смотрела на неё и не отступала:
— Насколько похож?
Хунлин пришлось ответить:
— На семь-восемь частей.
Никаких отличий, можно сказать — одно лицо. Живописец передал даже её дух и очарование.
У Минчжу сердце остыло наполовину, а ноги стали ватными. Теперь она могла радоваться лишь тому, что редко показывалась на людях, а выходя на улицу, надевала вуаль, так что мало кто видел её лицо.
- Одной рукой закрывать небо (一手遮天, yī shǒu zhē tiān) — идиома, означающая обладание огромной властью, позволяющей скрывать правду и вводить людей в заблуждение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
