Склоки и счёты семьи Тянь Чжэньнян, по большому счёту, не касались.
Она лишь, точно наседка, оберегающая гнездо, стерегла тушечную мастерскую семьи Ли и своих родных.
Хотя нет — к Тянь Жунчану она всё же начала приглядываться внимательнее. Прежде он казался ей пустоголовым никчёмышем, но теперь, глядя на то, как ловко он ведёт игру в распре между братьями, она поняла, что этот человек далеко не так прост. Впредь с ним следовало держать ухо востро.
К вечеру старшая госпожа Ли и дед Ли уже отдохнули, встали, выпили немного лёгкого бульона, совсем пришли в себя, и вся семья уселась в заднем дворе поболтать. В это время явились Третий дядя из семьи Ло, Третья бабушка и Ло Цзю.
Разумеется, дальше речь пошла о помолвке Чжэньнян и Ло Цзю.
Чжэньнян тут же выпроводили в комнату, как бы она ни была способна и самостоятельна, в таких делах девушке полагалось держаться в стороне. С ней осталась поболтать Чжао Сусу.
А Хуаэр металась туда-сюда, взяв на себя роль маленькой лазутчицы: сперва подслушивала разговоры о Чжэньнян и Ло Цзю, а потом прибегала сообщить новости.
— Послезавтра счастливый день, можно будет официально пройти обряды нацай и вэньмин1, — затараторила Хуаэр. — Но Седьмая бабушка и Восьмой дедушка ещё посовещались с Третьим дядей и Третьей бабушкой из семьи Ло и решили назначить свадьбу на время после отбора податной туши в следующем году. Седьмая бабушка ещё сказала, что даже после замужества ты всё равно не сможешь совсем отойти от дел мастерской. А господин Ло на всё согласился, слово в слово, и ничуть не был недоволен…
Слушая её, Чжэньнян слегка покраснела.
Впрочем, о том, что свадьбу назначат после следующего отбора, она и сама догадывалась. Теперь несколько лучших сортов туши в мастерской были разработаны именно ею, а Седьмая бабушка и дед уже состарились, сил у них было не так много. Что же до её отца — в прошлый раз с подношением дворцовой туши вышла неприятность именно из-за него, и потому поручить ему председательствовать на следующем отборе было бы не слишком уместно.
Дядя Цзиндун к тому же хромал. Да и занимался он обычно резьбой по формам для туши, а в самом изготовлении туши разбирался не слишком глубоко. Так что, как ни прикидывай, в следующем году за отбор податной туши придётся отвечать именно ей.
А что будет потом — об этом Чжэньнян пока не загадывала.
Хуаэр между тем продолжала выведывать новости.
Вскоре разговор о помолвке Чжэньнян и Ло Цзю завершился к общему удовольствию обеих сторон.
— Да, вот ещё что, — снова вбежала Хуаэр, запыхавшись. — Седьмая бабушка с остальными сейчас говорят о том, чтобы помочь старшему брату Чжэншэню купить воинскую должность…
Услышав это, Чжэньнян сразу всё поняла. Вероятно, именно ради этого брат Чжэншэнь и приехал вместе со всеми.
О том, что для кого-то из младших в роду собираются приобрести воинский чин, Чжэньнян ещё под Новый год слышала в разговоре Яо Цяньшаня с Седьмой бабушкой.
В начале династии Мин воинские должности передавались по наследству. Но со времён Чжэндэ многие такие должности превратились лишь в ранги без настоящей власти, а сама чиновничья система всё больше приходила в беспорядок. Сперва внутри военной иерархии повышение можно было просто купить за серебро. А к эпохе Цзяцзин положение стало ещё хаотичнее, и тогда уже хоть земледелец, хоть ремесленник, хоть торговец — всякий мог, заплатив, получить воинский чин.
Разумеется, речь шла лишь о звании, без реальной власти. Но многим купцам эта власть была и не нужна: одного чина уже хватало, чтобы жить куда удобнее. Не говоря уже об одежде и украшениях, положение торговца было низким, и носить некоторые виды шёлка и узорных тканей ему не полагалось. В повседневной жизни на это часто закрывали глаза, но если приходилось являться на важные приёмы или собрания, правила всё же вступали в силу. А с чином можно было носить всё это открыто, не опасаясь нарушить запрет.
Потому покупка воинских чинов среди богачей давно стала обычным делом.
Прежде Чжэньнян ещё гадала, кому именно Седьмая бабушка собирается купить должность. Теперь же было видно, что брат Чжэншэнь и впрямь подходящая кандидатура.
Сусу, сидевшая рядом, тоже насторожилась и спросила:
— И что они говорят?
— Господин Ло сказал, что никаких проблем нет. В Нанкине, в тамошних гарнизонах и военных округах, у него всё схвачено — можно купить чин, — выпалила Хуаэр, а потом с удивлением добавила: — И ещё сам господин Ло тоже, оказывается, купил себе должность.
Чжэньнян только покачала головой. В таких вещах она разбиралась плохо. Впрочем, она знала, что в Мин гражданские чиновники ценились выше военных. А Ло Вэньцянь, когда был на севере, пожертвовал войску Ци чуть ли не половину золотого прииска, так что ранг у него, надо думать, был не низкий. Но, как ни крути, если за званием не стояло настоящей службы, пользы от него было немного.
Не говоря уже о том, что и теперь в окрестностях Ланфана можно было встретить разорившихся потомков знатных домов, распродающих родовое имущество; если хорошенько навести справки, кто-нибудь из них, пожалуй, ещё оказался бы каким-нибудь наследственным аристократом.
Это было примерно так же, как в конце Цин с отпрысками Восьмизнамённых2: у кого-нибудь из них мог сохраняться какой-нибудь титул, но без настоящей власти и дохода ему было бы трудно прокормить даже собственную семью, приходилось самому искать себе занятие.
Потому Чжэньнян и перестала об этом думать. А вот Чжао Сусу, услышав, что можно купить чин, в душе обрадовалась. Правда, она понимала и другое: на это уйдут немалые деньги. Конечно, семья не бедствовала, но ведь нельзя же вечно только проедать накопленное. Стоило ей подумать о будущем заработке, как на сердце снова становилось тревожно.
— Лучше всего заниматься тем, что уже знаешь, — сказала Чжэньнян, предлагая выход. — Раз брат Чжэншэнь купит воинскую должность, вам, скорее всего, часто придётся жить в Нанкине. Почему бы вам не открыть здесь лавку тушечных камней? За последние годы у вас, наверное, накопилось немало товара. А даже если и немного, то в Уюане у вас связи хорошие, так что, даже если больше не будете разрабатывать каменоломни, просто наладить поставки на продажу тоже не составит труда.
— И правда, идея хорошая. В тушечных камнях я тоже разбираюсь, — с радостью сказала Чжао Сусу.
И после этого она ещё долго расспрашивала Чжэньнян о подробностях открытия лавки в Нанкине.
А люди из семьи Ло ушли весьма довольные. Оставалось только дождаться послезавтрашнего счастливого часа: после обрядов нацай, вэньмин, нацзи3 и прочих формальностей союз семей Ли и Ло будет уже окончательно закреплён.
Что же до сватов, то в этой роли, разумеется, выступал Третий господин из семьи Чэн.
…
Сегодня госпожа Сюань снова принесла Второй госпоже Сюй несколько новых, самых модных шпилек и браслетов показать товар. Как раз у неё в гостях сидела и госпожа Ху, хозяйка денежного дома «Сыфан», так что разговор завязался сам собой.
— Госпожа Ху, я слышала, ваш племянник собирается обручиться с Ли Чжэньнян из тушечной мастерской Ли. Это правда? — спросила госпожа Сюань.
Некоторое время назад она и сама наводила справки о Ли Чжэньнян, думала было посватать её за одного из своих родственников по клану. Но тут вдруг пошли разговоры, будто семья Сюй тоже интересуется девушкой из семьи Ли. Хотя госпожа Сюань и считала это пустыми слухами, после такого уже не стоило предпринимать никаких шагов, и она решила выждать.
Кто бы мог подумать, что всего через пару дней разнесётся новость о помолвке семей Ли и Ло. Только тогда и стало известно, что переговоры о браке между двумя домами шли ещё с конца прошлого года и прервались лишь на несколько дней из-за смерти императора.
А сегодня, раз уж госпожа Ху оказалась здесь, госпожа Сюань решила всё разузнать наверняка.
Госпожа Ху на миг даже опешила. Лишь спустя некоторое время она сообразила, что госпожа Сюань говорит о том мальчишке Ло Вэньцяне. Он никогда не ставил ни дядю, ни её саму ни во что, и обе семьи в обычное время вовсе не поддерживали отношений. Так что, когда госпожа Сюань вдруг заговорила о племяннике, госпоже Ху и впрямь понадобилось время, чтобы понять, о ком речь.
А госпожа Сюй в эти дни как раз кипела из-за этого дела. Прежде она нарочно пустила слух, рассчитывая, что семья Ли сама явится к ним, и тогда уже можно будет вести разговор на её условиях. Но вместо этого дождалась вестей о помолвке Ло и Ли. Разумеется, приятного в этом было мало.
И теперь, заметив, что госпожа Ху будто нарочно прикидывается непонимающей, госпожа Сюй с лёгкой издёвкой проговорила:
— О, да это ведь радостное событие, надо поздравить госпожу Ху. А то недавно какой-то длинный язык распустил нелепые слухи, будто наша семья Сюй будто бы справлялась о Ли-гунян. Чистейшая бессмыслица. Госпоже Ху не мешало бы потом объяснить это в семьях Ло и Ли, чтобы на них, чего доброго, не пало тени.
Слова звучали вроде бы доброжелательно, но тон у госпожи Сюй был колючий, как иглы. Госпожа Ху, не раз имевшая с ней дело, сразу расслышала скрытое раздражение.
Прежде она и сама кое-что слышала о том, что семья Сюй будто бы интересовалась Чжэньнян, но не придала этому значения, разница в положении между двумя домами была слишком велика, чтобы всерьёз связывать их в одном брачном разговоре. Но теперь, по тону Второй госпожи Сюй, становилось ясно, что прежние слухи, видно, возникли не на пустом месте.
— Что вы, я и впрямь ничего об этом не знаю, — поспешила объясниться госпожа Ху, первым делом отмежёвываясь. — Мой племянник с нами не близок, в обычные дни совсем не бывает у нас. Будь у него и вправду какие-то дела, с чего бы ему ставить нас в известность?
После этого разговор перевели на другие темы, но госпожа Ху уже сидела как на иголках. Просидев ещё немного, она сослалась на дела дома и откланялась.
Вторая госпожа Сюй удерживать её не стала и велела проводить до выхода.
Выйдя за ворота, госпожа Ху почувствовала, как по спине у неё выступил пот. День и без того стоял жаркий, а стоило подумать о том, что этот Ло Вэньцянь, не ведающий ни меры, ни страха, на сей раз, пожалуй, всерьёз задел Вторую госпожу Сюй, как становилось ещё тревожнее.
Вообще-то, затаит ли Вторая госпожа Сюй обиду именно на Ло Вэньцяня, госпоже Ху было всё равно. Её пугало другое, как бы семья Сюй не перенесла свой гнев на них. Пусть этот племянник с ними и не общается, но родство есть родство, от него не отмахнёшься.
С такими мыслями она поспешно вернулась домой.
Едва войдя во двор, она увидела, что Ван Сыфан сидит в крытой галерее, закинув ногу на ногу, напевает себе под нос, лениво обмахивается веером, словом, блаженствует вовсю.
При виде этой безмятежной картины у госпожи Ху в груди всё вскипело. Она шагнула к нему, вырвала из рук веер и с размаху швырнула в сторону.
— Это что ещё такое? Что такое? Кто тебя опять разозлил, что ты на ровном месте взвилась? — Ван Сыфан вскочил и вытаращился на неё.
— А кто же ещё? Всё твой драгоценный племянничек! — огрызнулась госпожа Ху.
— Даже не смей при мне о нём заговаривать! Я ведь тебе говорил: этого волчонка для нас не существует. Или ты уже забыла? — При имени Ло Вэньцяня Ван Сыфан тоже вспыхнул и мрачно нахмурился.
— Ха! Можно подумать, я сама рвусь с ним знаться! Но хотим мы того или нет, он всё равно твой племянник. А коли он творит безрассудства, это в конце концов аукнется и нам, разве нет? — возмущённо закричала госпожа Ху.
— Что он ещё натворил? — сдвинул брови Ван Сыфан.
— Что натворил? Семья Сюй только-только пустила слух, что присматривается к Ли Чжэньнян из семьи Ли, а этот твой племянничек тут же взял и обручился с Ли-гунян! Да это же прямо семье Сюй по лицу ударить! Сегодня я ходила ко Второй госпоже Сюй и ни за что ни про что выслушала от неё целую порцию колкостей. Скажи, разве я не безвинно пострадала?
А потом, не унимаясь, добавила:
— Ну хорошо, меня задели — с этим ещё можно смириться. Но если семья Сюй затаит зло и на нас, тогда и дела нашего денежного дома пойдут под их прижимом…
Выслушав её, Ван Сыфан нахмурился ещё сильнее. Помолчав, он наконец сказал:
— Я поеду к этому мальчишке.
С этими словами он повернулся, вышел из комнаты, велел слугам подать экипаж и направился прямиком к денежному дому «Ихоушэн» на чиновничьей улице.
- Нацай, вэньмин (纳采 / 问名, nàcǎi / wènmíng) — первые этапы традиционного брачного обряда: официальное подношение даров со стороны жениха и выяснение имени, даты рождения и других сведений о невесте для последующего гадания на совместимость. ↩︎
- Восьмизнамённые (八旗 / bāqí) — военно-сословная система маньчжурской династии Цин (XVII — начало XX века). Она разделяла армию и все маньчжурское общество на 8 структурных единиц, каждая из которых имела свое уникальное знамя, к концу эпохи многие её представители сохраняли титулы, но беднели и теряли реальное влияние.
↩︎ - Нацзи (纳吉 / nàjí) — один из этапов традиционного брачного обряда после гадания на совместимость, когда стороны подтверждают благоприятный исход и продолжают заключение брака.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
