Чжэньнян стояла у входа в тушечную мастерскую и смотрела, как повозка «Ихоушэна» удаляется по чиновничьей улице. На душе у неё вдруг словно трава проросла: что-то тянулось, цеплялось, не давало покоя.
Она машинально достала тот маленький брусок туши «Маленький монах», который подарил ей Ло Вэньцянь, и стала вертеть его в руках.
Но стоило присмотреться, как она заметила, что что-то здесь не так. В тот день, когда Ло Вэньцянь отдал ей этот брусок, уже смеркалось, и она не разглядела его внимательно. Знала лишь, что это «Маленький монах». А поскольку ей было известно, что такую тушь в своё время воспроизвёл Ло Лунвэнь, она заранее решила, что этот брусок тоже сделан Ло Лунвэнем. После того специально проверять не стала.
Теперь же, рассматривая тушь как следует, Чжэньнян поняла: не сходится. По степени выветривания клея и по едва заметному, мягкому цвету патины этому бруску было не меньше тридцати-сорока лет.
А Ло Лунвэнь, когда умер, сам едва достиг сорока. Очевидно, он никак не мог изготовить этот брусок вскоре после собственного рождения.
Кроме того, Чжэньнян обнаружила: и состав, и способ изготовления этой туши должны были относиться к методу Пань.
Самым знаменитым представителем метода Пань был Пань Гу эпохи Сун, прозванный Бессмертным туши. В искусстве изготовления туши это была фигура, о которой следовало писать самыми густыми мазками. Су Дунпо в своих «Четырёх стихах о туши» необычайно высоко ценил Пань Гу и писал:
«На Цулае нет старых сосен,
на Ишуй нет искусных мастеров.
Драгоценный материал взят из Лэлана,
чудесная рука — лишь у старца Паня.
Рыбий клей созрел в десяти тысячах ударов,
рога носорога сплелись парой драконов.
Когда тушь готова, ею не смеют пользоваться —
её вносят во дворец Пэнлай».
Су Дунпо и Пань Гу были друзьями; в методе туши Дунпо многие приёмы как раз восходили к методу Пань.
В позднейшей жизни Чжэньнян вместе с дедушкой уже изучала метод Пань. В исторических записях о нём говорилось немало, но чаще всего сохранялись лишь обычные рецепты туши. Подобно методу семьи Ли, самое главное, самая суть метода Пань постепенно утратилась в передаче от поколения к поколению.
И это было болью для всех, кто занимался изготовлением туши.
Выходит, брусок, который Ло Вэньцянь подарил ей, был не просто тушью семьи Ло. Хм… Когда Вэньцянь вернётся, надо будет расспросить его как следует, подумала Чжэньнян.
— Девочка, что за сокровище? — как раз в этот момент, неторопливо ступая, вошёл старик Ци Чунь. Увидев в руках Чжэньнян брусок «Маленький монах», он с любопытством спросил.
— Дедушка Ци пришёл. Скорее садитесь, — увидев старика Ци, Чжэньнян поспешно пригласила его в комнату, а затем поднесла брусок туши ему к глазам. — Посмотрите.
Сказав это, она велела Хуаэр подать чай, а потом позвать её собственного дедушку.
— Угу. «Маленький монах» семьи Ло. Ло Лунвэнь уже умер, эта тушь стала последним отзвуком исчезнувшего искусства. Береги её хорошенько. Через пару лет она сможет стать хранилищной тушью вашей семьи Ли, — сказал старик Ци, отпив глоток чая.
Так называемая хранилищная тушь была самой важной вещью в каждой тушечной мастерской. Она воплощала основу и глубину мастерской; в таком хранилище собирали лучшие бруски, изготовленные с самого её основания.
Если сравнивать, то такая тушь была для мастерской чем-то вроде старой закваски в вековой винодельне.
— Угу, — Чжэньнян, конечно, ответила с улыбкой.
Затем она вспомнила свои прежние сомнения и уже собиралась попросить дедушку Ци взглянуть внимательнее.
Но тут сам Ци Чунь вдруг негромко произнёс:
— Хм?
Лицо его стало серьёзным. Он поставил чашку, снова внимательно повертел в руках брусок «Маленького монаха», нахмурился, а потом в его взгляде будто всплыли давние воспоминания, и на лице проступила печаль.
Из глубины горла вырвался тяжёлый вздох.
— Дедушка Ци? — тихо окликнула его Чжэньнян, немного удивившись.
Только тогда старик Ци пришёл в себя и покачал головой:
— Потерял самообладание. Эта тушь, должно быть, изготовлена не Ло Лунвэнем, а его тёткой, Ло Мэнчжэнь.
Ло Мэнчжэнь?
Имя показалось знакомым. Подумав немного, Чжэньнян вспомнила мемориальную арку целомудрия семьи Ло, стоявшую неподалёку от пристани за пределами Хуэйчжоуской управы. Женщину, в честь которой её поставили, как раз звали Ло Мэнчжэнь.
Должно быть, это и была та девушка из семьи Ло, о которой прежде рассказывала Вторая тётушка: после помолвки с семьёй Ван её жених утонул, а она покалечила себя.
— Но ведь не сходится. Способ изготовления этой туши явно относится к методу Пань. Он сильно отличается от метода семьи Ло, — сказала Чжэньнян.
— Вот потому-то всё и сходится ещё больше. Ло Мэнчжэнь изучала именно метод Пань. С детства она была слабой и болезненной, когда-то следовала за одной монахиней и училась у неё пути чистого самосовершенствования. А предки той монахини имели глубокую связь с семьёй Пань, поэтому у неё хранился один свиток с методом туши Пань. Жаль только…
На этом месте Ци Чунь умолк. Разумеется, жаль было того, что этот метод туши вместе с Ло Мэнчжэнь тоже сгорел и исчез.
Так вот как всё было. Чжэньнян наконец поняла и в душе тоже глубоко вздохнула: какая жалость.
— А ведь это воля Неба, — старик Ци вдруг посмотрел на Чжэньнян и сказал.
— Какая воля Неба? — не поняла Чжэньнян.
— Сегодня я пришёл поговорить с вами об одном деле. Прежде я всё никак не мог решиться: трудность немалая, к тому же до весеннего отбора поставщиков податной туши в будущем году осталось уже недолго, я боялся отвлечь вас. Но кто бы подумал, что ты получишь этот брусок туши Пань. Если внимательно его изучить, дело, может быть, и удастся, — сказал старик Ци.
— О? Что за дело? — в этот момент вошёл дед Ли.
— Семья Шэнь из Сучжоу недавно получила партию туши из Корё. Но кто бы мог подумать, что цвет у неё оказался мёртвый, тусклый, без малейшего блеска, с нашей здешней тушью и сравнивать нельзя. Вот-вот вся партия должна была зависнуть у них на руках. А как раз господин Шэнь Шисин из Ханьлиньской академии — ученик сучжоуской школы. Он и разыскал меня, спросил, нельзя ли эту тушь ещё как-нибудь переработать. Ты ведь и сам знаешь: нынешние тушечники из Управления туши один перед другим любят громко рассуждать, а как доходит до настоящего мастерства, им не сравниться с вами, хуэйчжоусцами. К тому же у вашей семьи Ли переработанная тушь тоже весьма знаменита. Вот я и хотел прийти спросить вас. Но способ переработки туши из Корё был в те времена коронным искусством Бессмертного Паня, а ныне давно утрачен. Я и сам не был уверен, боялся, что в итоге всё окажется напрасно и только помешает вам готовиться к отбору податной туши. Поэтому всё никак не мог решиться. Кто же знал, что Чжэньнян случайно получит этот брусок «Маленького монаха», сделанный по методу туши Пань? Теперь, если как следует его изучить, может статься, дело и удастся, — сказал Ци Чунь.
В том стихотворении Су Дунпо «Четыре стиха о туши» как раз и говорилось о способе семьи Пань перерабатывать тушь из Корё.
Ведь Лэлан был одним из четырёх ханьских округов, учреждённых на Корейском полуострове, а в стихе «Лэлан» на самом деле обозначал корёско-силласкую тушь1.
Если снова взглянуть на эти строки:
«Драгоценный материал взят из Лэлана,
чудесная рука — лишь у старца Паня.
Рыбий клей созрел в десяти тысячах ударов,
рога носорога сплелись парой драконов.
Когда тушь готова, ею не смеют пользоваться —
её вносят во дворец Пэнлай».
Из них ясно, что способ переработки туши из Корё был вершиной искусства Бессмертного Паня. Можно представить, насколько он был труден.
— Угу, дай я посмотрю, — старик Ли тоже взял брусок и стал внимательно его разглядывать.
А в душе Чжэньнян уже прикидывала своё.
Этот Шэнь Шисин и в эпоху Мин был фигурой совсем не простой. Сейчас он всего лишь составитель в академии, но в скором будущем станет наставником будущего императора Ваньли. А когда Ваньли взойдёт на престол, господин Шэнь будет подниматься всё выше, шаг за шагом, пока наконец не войдёт в Большой секретариат. После смерти Чжан Цзюйчжэна, когда Чжан Сывэй будет вынужден исполнять траур, но при этом добиваться освобождения от него ради службы, именно Шэнь Шисин станет первым человеком в секретариате.
Конечно, не это было самым важным.
Важнее другое: сейчас Ло Вэньцянь уже считался человеком партии Чжан Цзюйчжэна. Пока что это сулило безграничный блеск и выгоду. Но когда Ваньли после смерти Чжан Цзюйчжэна начнёт с ним расправу, участь семьи Чжан окажется такой страшной, что от одной мысли холодеет сердце. И под конец именно этот Шэнь Шисин выступит вперёд. Хотя к тому времени трагедия семьи Чжан уже свершится, он всё же сумеет сохранить последние её силы и не дать роду погибнуть до конца.
Мысли Чжэньнян забегали далеко вперёд, но с таким человеком заранее установить добрую связь было бы совсем не лишним.
Одним словом, с тех пор как она обручилась с Ло Вэньцянем, её заботы тоже стали уходить всё дальше.
Кроме того, если не говорить о далёком, а смотреть на ближайшее, то будущей весной состоится отбор податной туши. Третий господин Чэн уже создал для семьи Ли прекрасное положение. Но теперь семья Тянь породнилась с семьёй Сюй, и для Ли этот отбор снова становился непредсказуемым. Лучше уж заранее нарастить побольше доброго имени.
О Шэнь Шисине можно было не говорить ничего лишнего: одного того, что он стал первым на императорских экзаменах в сорок первый год Цзяцзина, уже было достаточно. Если удастся получить его признание, слава туши Ли, несомненно, поднимется ещё на одну ступень.
У вашей семьи Тянь есть покровители, а у моей семьи Ли — мастерство и имя. Кто в итоге одержит верх, ещё неизвестно. Ведь семья Сюй внешне всё же дорожит репутацией. К тому же министр Сюй, хотя сейчас и считается первым человеком при дворе, слишком высокое дерево всегда ловит больше ветра. Да и император Лунцин его не жалует, иначе в будущем году тот не подал бы прошение об уходе и не вернулся бы на родину.
Подумав обо всём этом, Чжэньнян решила: это дело с переработкой партии туши из Корё для сучжоуской семьи Шэнь их семье Ли непременно нужно взять.
Конечно, обещать слишком уверенно было нельзя. Поэтому Чжэньнян сказала:
— Дедушка, мне кажется, мы можем заранее договориться с семьёй Шэнь, что возьмём немного туши и попробуем. Если получится — примем заказ. Если нет, раз всё будет оговорено заранее, думаю, семья Шэнь не станет нас затруднять. К тому же, даже если мы не сумеем восстановить способ переработки туши Пань, метод переработки нашей семьи Ли тоже весьма неплох.
— Хорошо. Тогда попросим младшего брата Ци свести нас, — старик Ли принял решение без колебаний.
Так дело было решено.
На следующий день Ци Чунь привёл Шэнь Цзыяня из семьи Шэнь. Шэнь Цзыянь приходился Шэнь Шисину двоюродным старшим братом и сейчас управлял делами семьи Шэнь.
Две стороны договорились, что сначала изготовят пробную партию.
После этого Чжэньнян и её дедушка с головой ушли в работу. Ради этого они даже не пожалели соскоблить немного с края того самого бруска «Маленького монаха», затем истолкли крошку, вывели клей и шаг за шагом принялись восстанавливать метод туши Пань.
Потом снова испытывали тушь, по следам туши смотрели её «кость». Наконец все приготовления были завершены, и Чжэньнян начала первую пробу. В первый раз она не стала использовать метод Пань, а прямо применила тот способ переработки, который сама разработала прежде.
Эта проба удалась, потому что метод переработки семьи Ли к тому времени был уже весьма зрелым. Но разная тушь требовала разных способов переработки. Очевидно, если тушь из Корё переделывать методом семьи Ли, сделать её можно, но готовая тушь получится лишь немного лучше прежней. До настоящего превосходного сорта ей будет очень далеко, не говоря уж о том, чтобы достичь уровня старца Паня.
Это немного разочаровало Чжэньнян.
Затем она сразу же попробовала только что восстановленный метод Пань и потерпела полную неудачу.
Однако характер у Чжэньнян всегда был такой: чем сильнее неудача, тем крепче она становилась. В следующие несколько дней её опыты дошли почти до того, что она забывала есть и спать.
— Эта девчонка прежде ещё меня уговаривала. А теперь поглядите на неё: с утра до ночи сидит в тушечном цехе, о чае и еде не думает. Я смотрю, за эти два дня она заметно исхудала, — вечером, за ужином, снова не увидев Чжэньнян и зная, что она по-прежнему засела в мастерской, дед не удержался от ворчания.
— Отец, уж вам-то друг друга попрекать нечего. Нрав у вас одинаковый. Оба рождены для изготовления туши, — Чжао, сидевшая рядом, тоже беспомощно вздохнула.
Хуаэр и остальные тут же рассмеялись.
— Дедушка, получилось! Получилось! — как раз в этот момент Чжэньнян вышла, высоко держа в руке брусок туши. Лицо её светилось возбуждением.
— А? Дай посмотреть! — едва услышав, что получилось, дед Ли сразу забыл об ужине, бросил миску и тоже помчался в мастерскую.
— Вот полюбуйтесь, полюбуйтесь. Ну разве не одно и то же? — Чжао сердито бросила Ли Цзинфу.
Ли Цзинфу только усмехнулся. Что тут поделаешь? Старый что малый. А когда дело касалось изготовления туши, дед и внучка становились совершенно одинаковыми.
Тем временем старик Ли уже вместе с Чжэньнян испытывал тушь. Но результат проверки оказался для Чжэньнян словно ушат холодной воды, вылитый на голову.
Когда прежде её пробовали густой тушью, цвет был очень хорош, блеск тоже неплох. Но стоило развести её водой и испытать как светлую тушь, как те звёздчатые искры тушевого сияния, которые должны были появиться, так и не проявились. Более того, в светлом тоне возникла «грязнота» цвета, а такая грязнота на деле означала неравномерность тушевого оттенка.
— Уже очень неплохо. Ещё немного отшлифовать детали и, думаю, получится, — подбодрил Чжэньнян дед Ли.
— Угу, — Чжэньнян кивнула.
Но в душе она понимала, что дело не только в этом. Детали она на самом деле уже обработала чрезвычайно тщательно. А раз такая проблема всё равно возникла, значит, она ещё не постигла метод Пань до конца.
Вечером Чжэньнян не могла уснуть. Погода была жаркой, сердце от этого становилось ещё беспокойнее. В конце концов она решила вовсе не ложиться: поднялась, оделась и снова с головой нырнула в работу.
— Девочка, в способе переработки туши из Корё последний приём подбора клея выполняется не методом Пань, а методом туши Цинъу сычуаньского монаха.
В этот момент кто-то вошёл, держа в одной руке лампу.
Чжэньнян вздрогнула и обернулась. Это оказалась бабка Чоу.
- Корёско-силлаская тушь (高丽新罗墨 / Gāolì Xīnluó mò) – тушь, связанная с корейскими государствами Корё и Силла; здесь имеется в виду высоко ценимое иноземное сырьё с Корейского полуострова.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
