Он молчал, и в комнате стало так тихо, что можно было услышать падение иглы. Лишь спустя долгое время он тяжело вздохнул.
— Шэнь Жуню сегодня пожаловали титул цзедуши Лулунской армии. С этими двумя должностями Сы-яту, переступив порог его дома, сразу станет Гаомин фужэнь эрпинь.
Все окончательно оцепенели. Никто и подумать не мог, что эта, вечно улыбающаяся, покладистая девочка всего в пятнадцать лет добьется таких высот. Прежде говорили, что Да-яту крупно повезло войти в дом Кайго-бо, но по сравнению с Сы-яту это была огромная разница.
Испокон веков жена возвышается благодаря мужу1, и лаотайтай оставалось лишь искать утешение в ином.
— К счастью, наша Сань-яту попала в императорский дворец. Если позже замолвить за неё словечко и, если ей удастся попасть во дворец Шэньлундянь и получить титул Ваньи или Сюи, значит, мы не напрасно её растили.
Взор Се Шу обратился к Цинжу.
— Я слышал от Шэнь Жуня что-то о деле Эр-гунян… Как молодая гунян, не покидающая покоев, может быть замешана в каком-то деле?
Ху-фужэнь резко изменилась в лице, а Цинжу съежилась за спиной матери, боясь даже вздохнуть. В семье всегда хватало любителей позлорадствовать, и Мэй-инян негромко позвала.
— Тайтай, это дело всё равно не скрыть.
Се Шу нахмурился.
— Что всё-таки произошло?
Ху-фужэнь холодно взглянула на Мэй-инян и обернулась к Се Шу.
— Лаое, я позже подробно обо всём вам расскажу.
Услышав это, Се Шу пришлось сдержаться. Поразмыслив, он обратился к лаотайтай.
— Сы-яту сейчас в семье Чэнь? Нужно найти способ уговорить её вернуться. Плоть и кровь нашей семьи, а даже предков признавать не желает, люди со стороны бог весть, как станут над нами смеяться.
Лаотайтай опустила глаза.
— Я посылала Да-яту уговорить её, но та твердо вознамерилась не возвращаться. Что тут поделаешь?
Се Шу на миг лишился дара речи, но в конце концов решился.
— Раз так, придется мне пойти самому. Перед моим лицом как её де она не посмеет упорствовать.
Стоявшая в стороне Цзян-ши, услышав это, втайне усмехнулась. Стоило увидеть, что той пожалуют титул, как он, отбросив стыд, поспешил к ней. Когда лаотайтай отсылала её прочь, никто и не думал, что настанет такой день. Теперь, будь ты хоть родной де, хоть сам Небесный Владыка, она наверняка и слушать не станет.
Разумеется, Эр-шэньцзы не могла не передать эту весть. Новость быстро дошла до Цинъюань. Чэнь-лаотайтай сказала.
— Всё-таки он твой родной отец. Если он придет, и ты захочешь признать его, мы с твоим дедушкой не станем тебя винить.
Цинъюань медленно вышивала глаза уточек-мандаринок, стежок за стежком, твердой рукой.
— Когда он прибрал к рукам приданое моей нян и выставил её из усадьбы Се, он не проявил ни капли милосердия. Позже я спрашивала его, не сомневался ли он в причинах смерти Ся-инян, но он лишь велел мне не вмешиваться и не желал больше поминать былое. Если бы он питал к моей нян хотя бы каплю чувств, я бы не разочаровалась в нем так сильно. Моя нян пришла к такому концу по его вине, он был соучастником. Зачем мне теперь его признавать?
Чэнь лаотайтай кивнула.
— В этом деле решай сама. Если приняла решение, то больше не меняй его. Близится день великой радости, успокойся и старайся не создавать лишних проблем.
Цинъюань взглянула в окно. В одно мгновение лето сменилось осенью. Густая изумрудная листва на деревьях постепенно осыпалась, обнажив голые ветви, и лишь два дерева хурмы были усыпаны ярко-оранжевыми плодами. Их никто не сорвал, и в этом унылом и блеклом мире они пламенели, точно огонь, даря надежду.
Когда пришел Се Шу, с ним были лишь один слуга да лошадь. У ворот он попросил доложить о себе, но дежурный слуга расплылся в фальшивой улыбке.
— Какая незадача. Наши Лаотайе, Лаотайтай и Дагунян отправились в резиденцию командующего, их нет дома. А, вы кто будете? Когда хозяева вернутся, я обязательно передам.
Се Шу в душе понимал, дело вовсе не в том, что их нет дома, они просто не желали видеться. Он долго стоял на холодном ветру, и вся его фигура пропиталась духом одиночества. Слуга продолжал расспрашивать, но Се Шу лишь покачал головой и понуро вышел из ворот, направившись в сторону квартала.
Цинъюань наблюдала, как его силуэт постепенно удаляется, и её сердце наполнилось бесконечной горечью.
Стоявший рядом человек произнес.
— Если ты жалеешь, можешь догнать его сейчас и всё объяснить. Из уст Се лаотайцзюнь он наверняка слышал совсем иную версию событий.
Но, какой прок в словах? Зная нравы семьи Се, он не станет восстанавливать справедливость лишь из-за нескольких фраз.
— В моем сердце живет тоска по отцу, но не по Се Шу, — прошептала она. — За то время, что я провела в усадьбе Се, я всё ясно увидела и больше ни на что не надеюсь. Если сейчас из-за минутной слабости я признаю это родство, в будущем нас ждут неисчислимые беды.
Шэнь Жунь решил поддразнить её.
— И впрямь скоро станешь чьей-то женой, раз во всём печешься о нашем маленьком доме. Я вовсе не заставляю тебя окончательно порывать с семьей Се. Если захочешь признать их, я усмирю всех этих «бычьих духов и змеиных божеств»2 из их дома, и они станут шелковыми.
Цинъюань обернулась к нему.
— Посуди сам, кто в семье Се, кроме Да-цзецзе, относится ко мне искренне? Все они лишь подлизы, видят, что мне стало лучше, и спешат признать родство. Стань я твоей наложницей, они бы и вовсе сделали вид, что я умерла. К тому же… — она нахмурилась, — Лаотайтай еще собирается устроить переполох на свадебном пиру. Кому нужна такая родня!
Шэнь Жунь всегда был к ней достаточно великодушен.
— Тогда подождем и увидим. Если семья Се и впрямь искренне захочет мира и на свадебном пиру отнесется к тебе как к родной дочери, то, сколько бы они ни дали, пусть даже пришлют один лишь платок в приданое, на третий день я сопровожу тебя при возвращении в родительский дом3 и буду по-прежнему признавать их. По правде говоря, за время моей службы я не привык бояться трудностей. Если ты того пожелаешь, я готов ради тебя взойти на гору ножей или броситься в море огня4. Но если семья Се придет скандалить, то мне будет неважно, родные они или чужие, тогда я велю прогнать их палками, и на том всё.
Цинъюань с облегчением выдохнула и тихо сказала «хорошо», понимая его заботу.
— Спасибо, что так печешься обо мне!
Он поднял руку и поправил прядь её волос.
— Я приложил столько усилий, чтобы отвоевать себе супругу, и, если не буду беречь её, боюсь, ты сбежишь.
Неизвестно почему, порой его охватывало смутное беспокойство, вероятно, из-за того, что эта гунян была слишком хладнокровной и самостоятельной. Она не была из тех девушек, что дома подчиняются отцу, а в замужестве — мужу, мужчина никогда не станет для неё всем миром. В их отношениях было больше равенства, взаимной опоры и взаимного уважения, именно такой он представлял себе идеальную супружескую жизнь.
Еще три дня… Всё, что нужно было подготовить, уже готово. Такое важное событие бывает лишь раз в жизни, и ничто не должно его омрачить. Его ладонь скользнула вниз, крепко сжав кончики её пальцев.
— В следующие три дня нам нельзя видеться. В это время ничего не делай, никуда не ходи, просто со спокойным сердцем жди дня свадьбы.
Он боялся перемен и высказал свою просьбу крайне осмотрительно. Цинъюань рассмеялась.
— Хорошо, я ничего не буду делать, никуда не пойду, буду только и ждать замужества. А, ты? Тебе в эти три дня нельзя видеться ни с одной женщиной, пусть прислуживают только сяосы5, идет?
Он улыбнулся, как взрослый, потакающий ребенку.
— В этом нет ничего трудного, эти бинюй6 и так не приближались ко мне.
Он знал, что она боится, боится, что он поступит как Ли Цунсинь, что в решающий момент его сердце дрогнет. Когда приготовления к свадьбе зашли так далеко, любая заминка сделает положение подобным тому, когда сидишь верхом на тигре и трудно спешиться7. Подозрительность сяонянцзы неизбежно напоминала сердце ничтожного человека8, но он был даже рад, не будь этих тревог, не было бы и искренних чувств.
Наконец-то свадьба. Вернувшись, он в одиночестве отправился в цытан9, преклонил колени на время горения одной палочки благовоний и сообщил предкам, отцу и матери эту добрую весть. Всё прошлое, с тех пор как он начал себя помнить и до несправедливой смерти родителей и разорения семейного дела, огромным потоком пронеслось в памяти. Только сегодня он мог сказать, что страданиям, наконец, пришел конец.
Уцепившись пальцами за щели между холодными кирпичами, он отвесил глубокий земной поклон.
— Впредь я буду жить очень хорошо, отец и мать, пожалуйста, не беспокойтесь.
Однако его благополучия было недостаточно, чтобы сохранить покой во всей семье. Выйдя из цытан и ступив за ворота двора, он увидел Шэнь Чэ, который стоял, прислонившись к дверному косяку, опустив голову. Последние два месяца в Западной усадьбе даже курам и собакам нет покоя10. Фанчунь словно стала другим человеком, она всячески придиралась к Шэнь Чэ, то одаряя его холодными взглядами, то бросая злые слова. Цинъюань говорила ему о своих опасениях, но в дела внутренних покоев посторонним вмешиваться не пристало. Хотя он и жалел брата, но не мог указывать людям в его дворе.
— Опять поссорились? — спросил он, нахмурившись. — Ты пробовал поговорить с ней по душам? О чем она в конце концов думает, ты спрашивал? Что такого нельзя сказать между мужем и женой, зачем так изводить друг друга? Если ей кажется, что ты уделяешь ей мало времени, то пока оставь дела. Я дам тебе месяц отпуска, побудь дома, побудь с ней.
Но, Шэнь Чэ лишь покачал головой, едва не плача. За столько лет он видел его таким подавленным только тогда, когда их постигла беда. На сердце Шэнь Жуня стало еще тяжелее.
— Что же все-таки случилось?
Шэнь Чэ ссутулился и обхватил голову руками.
— Сегодня она сказала, что жалеет о том, что покинула родину и вышла за меня замуж, не хочет больше так продолжать и требует хэли11.
__________________________
- жена возвышается благодаря мужу (妻凭夫贵, qī píng fū guì) — социальный статус женщины определяется рангом её супруга. ↩︎
- бычьи духи и змеиные божества (牛鬼蛇神, niúguǐshéshén) — злые духи; люди со скверным характером или тайными злыми умыслами. ↩︎
- возвращение в родительский дом (回门, huímén) — традиционный визит новобрачных к родителям невесты на третий день после свадьбы. ↩︎
- взойти на гору ножей и броситься в море огня (上刀山下火海, shàng dāoshān xià huǒhǎi) — пойти на любой риск и преодолеть любые опасности. ↩︎
- сяосы (小厮, xiǎosī) — слуга-подросток, мальчик на побегушках. ↩︎
- бинюй (婢女, bìnǚ) — служанка в богатом доме. ↩︎
- сидишь верхом на тигре и трудно спешиться (骑虎难下, qí hǔ nán xià) — оказаться в ситуации, когда невозможно отступить или остановиться. ↩︎
- сердце ничтожного человека (小人之心, xiǎo rén zhī xīn) — судить о людях по себе, проявлять мелочную подозрительность. ↩︎
- цытан (祠堂, cítáng) — родовой храм для поклонения предкам. ↩︎
- даже курам и собакам нет покоя (鸡犬不宁, jī quǎn bù níng) — образное выражение для описания крайнего беспокойства или раздора в доме. ↩︎
- хэли (和离, hélí) — расторжение брака по взаимному согласию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
