Как досадно, даже если обладаешь умениями, достигающими небес, не сможешь подпереть траву на верхушке стены1. Позже Хаосюэ-гунян просидела совсем недолго и, сославшись на предлог, ушла. Цинъюань, глядя ей в спину, усмехнулась.
— Хаосюэ-гунян в этом году исполнилось семнадцать, ей пора выходить замуж. Родня, о которой я говорила, хоть и не из семей чиновников, но нужды в еде и одежде не знает. Почему же они не приглянулись ей? Неужели в ее сердце уже кто-то есть или же дома ей присмотрели партию получше?
Фанчунь серьезно задумалась.
— Дома, скорее всего, еще ничего не решили, — иначе бы тетя не делала подобных намеков, но есть ли у нее кто-то на примете, сказать трудно. — Возможно, и правда появился подходящий человек, но из-за строгости домашних она не смеет сказать об этом вслух.
Она по-прежнему смотрела на родственников со стороны матери с добротой. Хаосюэ не казалась ей такой уж коварной и злобной, Фанчунь видела в ней натуру с богатым внутренним миром, которая просто не вольна распоряжаться собой, и это вызывало у Цинъюань лишь чувство бессилия.
— Тому, кто видел моря и океаны, как могут приглянуться мелкие ручьи2.
Цинъюань, спрятав руки в теплые рукава, подошла к дверям и, прищурившись, стала смотреть на летящий снаружи мелкий снег. Не все слова стоит договаривать до конца, если переусердствовать, результат будет обратным. Такому человеку, как Фанчунь, нужно позволить своими глазами увидеть истину, только тогда она оставит пустые надежды.
— Неизвестно, поняла ли та Яо-гунян слова Фужэнь, — по пути назад Баосянь поддерживала ее под руку. — Как бы она по ошибке не решила, что Эр-тайтай раскрыла правду, и не возненавидела ее за это.
Цинъюань не приняла это близко к сердцу и медленно произнесла.
— Будет она ненавидеть или нет, какая разница? В любом случае она никогда не желала Эр-тайтай добра.
Пройдя через длинную галерею под порывами ветра со снегом, они наконец вернулись в свой дворик. Едва переступив порог, Цинъюань зевнула.
— Эти два дня были слишком утомительными, мне нужно хорошенько отдохнуть. Пусть Чжоу-момо, после полудня, принесет счетные книги усадьбы в главные покои. Серебро, предназначенное для отправки в армию, нужно распределить как можно скорее. И еще, приют для одиноких в Кайфэне, пусть пока им занимаются внешние управляющие, а как освобожусь, я сама туда наведаюсь.
Баосянь на все соглашалась. Сняв с нее плащ, она мягко заметила.
— От гунян до фужэнь, всего один миг, и благодаря тому, что вы столь изысканны и многогранны, вам удается со всем справляться.
Цинъюань похлопала по краю лежанки. Да ЮаньЦзы запрыгнула наверх, и девушка привычным движением прижала кошку к себе, лениво поглаживая маленькую голову и подшучивая.
— Это потому, что я с рождения выносливая.
Баосянь рассмеялась.
— Гунян, которая стоит десятки тысяч золотых, откуда бы взяться такой выносливости? В этой усадьбе на вид все спокойно, но на деле хватает скрытых хлопот, о которых гунян еще придется беспокоиться. Но, сколько бы ни было дел, их нужно решать по одному. Собственное здоровье важнее всего, ни в коем случае не изнуряйте себя.
Цинъюань закрыла глаза и пробормотала.
— Я знаю… Как только закончу с этим этапом, потихоньку станет легче, — когда она говорила, на ее губах играла улыбка. — Трудности, конечно, есть, но я рада. Хоть я и занята, зато делю с ним общие заботы… Прежде они жили, как придется, наводя тень на плетень, снаружи все выглядело блестящим, а внутри, куча запутанных счетов.
К счастью, эти мелочи не требовали от нее больших усилий, поэтому она спокойно проспала весь тихий час. Проснувшись и набравшись сил, она принялась проверять счета, и к возвращению Шэнь Жуня почти со всем закончила.
Ей оставалось лишь отдать последние распоряжения. Переодевшись, он сел рядом и слушал, как она, одно за другим, четко и методично раздает поручения. В комнате зажгли лампы, и в этот свет мягко ложился на нее. Цинъюань сидела с величественным выражением лица и повадками строгой хозяйки, хотя ее лицо по-прежнему выглядело совсем юным. Глядя на нее, он хотел рассмеяться, но сдержался, нельзя было подрывать ее авторитет, когда она проявляла власть. После того, как со всеми делами было покончено и люди, получив приказы, удалились, он встал, помог ей спуститься с грелки для ног и произнес.
— Фужэнь управляет домом образцово, и слуги все ей подчиняются. Это очень хорошо, в тебе чувствуется истинная хозяйка дома.
Цинъюань в его присутствии всегда немного стеснялась. В боковом покое уже накрыли обед. Она потянула его туда, усадила и с улыбкой сказала.
— Когда я еще была дома, бабушка рано научила меня проверять счета, так что мне это не в тягость. Я просмотрела записи за первые несколько лет, там немало упущений. Хоть я и не стану доискиваться до причин, но теперь знаю, кто за что отвечал. Раньше в Восточной усадьбе не было хозяйки, а те люди, из старых слуг, так что на мелкие убытки в общих счетах можно закрыть глаза. Но, я только что ясно дала понять, с тех пор как я взяла дела в свои руки, если кто-то снова вздумает хитрить и играть со мной в прятки, и я это обнаружу, взыщу и за новые, и за старые долги.
Шэнь Жунь кивнул.
— В каждом доме есть слуги, прибирающие к рукам чужое. Это как Тяньцзы правит Поднебесной – в слишком чистой воде рыба не водится3, эту истину понимает и Государь, понимаешь и ты. Они жадны, но пока это не выходит за рамки, можно оставлять им щелочку, это не помеха. Но, если их жадность перейдет границы, тебе и распоряжаться не придется, просто вели сказать мне. Я сначала выдерну из негодяя жилы, а потом брошу в горах волкам на съедение. Посмотрим, посмеют ли они тогда.
Иметь за спиной человека с дурной славой, который тебя поддерживает, было очень удобно. Какими бы изворотливыми ни были слуги, они боялись хозяйских методов и не осмеливались на дерзости.
Цинъюань положила еду в его тарелку и проговорила.
— Вчера Яо-фужэнь приходила к Фанчунь и убеждала ее позволить Эр-шу взять равную жену…
Шэнь Жунь издал неопределенный звук, словно подавился, и его голос поднялся на полтона.
— Что?
Цинъюань знала, что он готов разразиться бранью, поэтому поспешила успокоить его.
— К счастью, Фанчунь на этот раз не попалась в ловушку и отделалась туманными словами.
Шэнь Жунь вздохнул с облегчением.
— Какое счастье, иначе бы они вконец опозорили порядки семьи Шэнь. Эта семья Яо, видно, слишком долго жила в покое, раз решила задеть меня, — он хмыкнул. — Завтра же велю сфабриковать против них обвинения и спровадить все семейство подальше, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
Цинъюань не согласилась с ним и спокойно заметила.
— Этот способ самый быстрый и действенный, но задумывался ли ты, сегодня это семья Яо, а завтра будет семья Ван или семья Ли… Фанчунь не умеет разбираться в людях, и если мы будем лишь расправляться с другими, когда этому придет конец? К тому же сейчас тебе стоит понемногу спрятать острие4. В столице тех, кто замышлял недоброе против Государя, почти истребили, впредь нам подобает стяжать славу мудрости и добродетели. Не стоит подвергать себя опасности из-за коварных людей. Мы не отказываемся от борьбы, но нужно выступать в поход, имея законный повод5.
Шэнь Жуню пришлись по душе ее рассуждения, и он прислушался к совету. Со вздохом он сказал.
— Фужэнь говорит разумно. Когда я был один, то был отчаянно храбр, но теперь, когда у нас есть семья и дом, пора остепениться. Однако, если в делах внутреннего двора не использовать официальную власть, боюсь, подлецы не прекратят нападок. А, вдруг Фанчунь совершит глупость…
Цинъюань ответила, что это случится совсем скоро.
— До конца года все решится, но тогда нам снова придется побеспокоить Эр-шу.
Шэнь Жунь с подозрением взглянул на нее.
— И, что же ты задумала?
Она улыбнулась, не ответив, лишь подтолкнула его.
— Давай скорее есть.
____________________________
- трава на верхушке стены (墙头草, qiángtóucǎo) — человек без собственного мнения, который склоняется туда, куда дует ветер. ↩︎
- видевшему моря и океаны, как могут приглянуться мелкие ручьи (见识了江海，如何看得上细流, jiànshìle jiānghǎi, rúhé kàndéshàng xìliú) — человек, познавший нечто великое, не удовлетворится малым. ↩︎
- в слишком чистой воде рыба не водится (水至清则无鱼, shuǐ zhì qīng zé wú yú) — чрезмерная требовательность к чистоте и порядку приводит к тому, что никто не сможет соответствовать таким стандартам. ↩︎
- спрятать острие (收敛锋芒, shōuliǎn fēngmáng) — сдерживать свой талант или характер, вести себя скромно. ↩︎
- выступать в поход, имея законный повод (师出有名, shī chū yǒu míng) — предпринимать действия, имея на то веское и благовидное основание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
