— Поговорим об этом через пару лет. — Шэн Вэньлинь краем глаза заметил стоящую на столе шкатулку с едой, и на душе у него стало тоскливо. Он сглотнул и, стараясь казаться спокойным, произнёс: — Ваше Высочество, мне не стоило бы упоминать о ваших личных делах, но я всё же считаю, что вам не следует так сильно баловать одну наложницу.
Чжао Ши с полуулыбкой посмотрел на него:
— Ты начал проявлять интерес к моим делам.
Шэн Вэньлинь заставил себя выглядеть невозмутимым.
— Перейти черту — всё равно что не дойти1.
На самом деле он немного трусил, чувствуя, что Чжао Ши видит его грязные мыслишки насквозь, поэтому ему пришлось притвориться повесой и продолжить:
— Когда в прошлый раз я ездил в Цзяннань, то привёз оттуда несколько невинных девушек с прекрасной внешностью и талантами. Если Вашему Высочеству они понравятся, я мог бы с трудом отказаться от того, что мне дорого.
Чжао Ши отвёл взгляд и равнодушно бросил:
— Неудивительно, что твоя мать так спешит со свадьбой.
Шэн Вэньлинь лишь улыбнулся в ответ.
Чжао Синь сразу после пробуждения поспешила найти Минчжу. Не застав её на месте, она всё равно не ушла и прождала полчаса, пока та не вернулась.
— Где ты была?
— Ходила в кабинет.
— Неужели мой гэгэ заставил тебя работать?
Минчжу покачала головой:
— Не совсем так.
Чжао Синь топнула ногой:
— Он и впрямь настоящий чурбан, совсем не умеет жалеть людей.
Она затянула Минчжу в комнату, чтобы солнце снаружи не обожгло её кожу, и спросила:
— Вчера вечером мой гэгэ не заметил, что мы ходили в Терем весенних ароматов?
Она пробормотала себе под нос:
— Должно быть, нет, я же оторвалась от них.
Минчжу не хотелось разрушать её прекрасные мечты, и она тихо произнесла:
— Он знает.
— А? — Лицо Чжао Синь выразило обречённость, она крепко сжала её руку. — Мой гэгэ не рассердился?
Минчжу утешила её:
— Нет, вчера вечером с ним было довольно легко договориться.
Чжао Синь успокоилась:
— Вот и хорошо. — Её настроение резко изменилось. — Впрочем, я не впервые такое вытворяю, мой гэгэ уже должен был привыкнуть.
Минчжу рассмешили её слова. Когда она сдерживала смех, в уголках её рта едва заметно проступали две маленькие ямочки.
Чжао Синь не удержалась и легонько ткнула пальцем в её ямочку:
— Какая прелесть.
Лицо Минчжу раскраснелось, словно персик, она немного застеснялась похвалы.
Чем дольше Чжао Синь общалась с ней, тем больше чувствовала, что её гэгэ относится к Чжу-Чжу не так уж и хорошо.
— Чжу-Чжу.
— М?
— В следующем месяце у меня день рождения. Поедешь вместе с моим гэгэ во дворец, хорошо?
Пир в честь дня рождения принцессы, разумеется, должен был праздноваться с большим размахом. Чжао Синь любила пышность и шумное веселье.
Минчжу подумала и ответила:
— Хорошо.
В знак благодарности Чжао Синь шёпотом спросила:
— Ты хочешь увидеть Вэй Чиюя? Я могу устроить вашу встречу.
Минчжу улыбнулась:
— Не нужно.
— Правда?
— Правда.
Чжао Синь ещё не встречала девушки нежнее Минчжу. Находиться с ней было необычайно приятно, всё тело расслаблялось. Она считала, что её гэгэ следовало бы на ней жениться.
Статус наложницы был слишком низким.
Хотя Чжао Синь и была изнеженной принцессой, это не значило, что она совсем ничего не знала о грязных делах на заднем дворе. Разницы в происхождении было достаточно, чтобы раздавить человека.
Она слышала, что в семье Мин эту девушку тоже не особо ценили и не заботились о её жизни, а в будущем и подавно не станут её поддерживать.
Чжао Синь не могла помочь ей сбежать, но могла устроить встречу с бывшим женихом для утешения.
— Если ты не любишь моего гэгэ, это тоже неплохо, — меланхолично произнесла она.
Если бы полюбила, было бы ещё хуже.
Чжао Синь пробыла в её дворе долгое время, и вскоре пришли люди, чтобы поторопить её. Было очевидно, что они получили приказ от Чжао Ши не позволять Чжао Синь долго оставаться с Минчжу.
Чжао Синь раздражённо бросила:
— Не ваше дело, как я провожу время.
— Вы должны вернуться во дворец после полудня.
— Кто сказал, что я возвращаюсь?
— Так приказал наследный принц.
— В будущем он точно станет тираном!
Однако в резиденции наследного принца Чжао Синь действительно больше не могла оставаться! Правил было слишком много, и никто не потакал её капризам. Каждый подъём и каждый приём пищи превращались в мучение.
Единственное, с чем ей было жаль расставаться, — это Минчжу.
Она сказала:
— В будущем я буду часто навещать тебя.
— Хорошо. — Минчжу сама взяла её за руку и, так, чтобы слышала только она, спросила: — Принцесса, не могла бы ты снова одолжить мне немного денег?
У Чжао Синь серебра было предостаточно.
Её гэгэ был по-настоящему прижимистым, раз жалел денег на собственную женщину. Когда вчера она брала её лечиться и покупать лекарства, Чжао Синь была потрясена тем, что у Чжу-Чжу при себе не оказалось ни единой монеты.
Какая бедняжка.
По-настоящему несчастная.
Чжао Синь сунула ей несколько десятков банкнот:
— Возьми это. Если в будущем денег будет не хватать, можешь прислать кого-нибудь за мной.
Минчжу спрятала деньги в рукав:
— Спасибо.
До вечера было ещё далеко, и Чжао Синь потянула Минчжу в задний сад к озеру посмотреть на недавно распустившиеся цветы персика и велела расставить сладости в беседке на берегу.
Листья лотоса на озере постепенно зеленели. К лету они расцветут один за другим.
Когда Минчжу жила дома, она очень любила, когда никого нет рядом, снимать чулки, заходить в воду и срывать листья лотоса, чтобы потом готовить из них рис.
Минчжу видела, что Чжао Синь изнывает от скуки, и спросила её:
— Не хочешь зайти в воду и поймать рыбу?
Озеро было неглубоким, а вода прозрачной до самого дна. Минчжу и раньше замечала, что в озере водится много съедобной рыбы.
Чжао Синь загорелась этой идеей:
— Хочу. Давай со мной? Поймаем рыбу и потушим её.
В присутствии принцессы Минчжу проявляла живость, свойственную юной девушке:
— Хорошо.
Солнце палило нещадно. Минчжу помогла обеим надеть шляпы вэймао, закатала штанины и зашла в воду.
Они стояли на мелководье, не смея заходить на глубину. Чжао Синь промучилась долгое время, но так и не поймала ни одной рыбины, те ускользали прямо из её рук.
Она начала сердиться.
С другой стороны Минчжу крепко сжимала в руках живую, бьющуюся рыбу и, смеясь, обернулась:
— Посмотри, я поймала!
Её улыбка была ярче солнечного света.
Когда Чжао Ши и Шэн Вэньлинь подошли ближе к середине озера, их взору предстала эта картина.
Яркие лучи солнца окутывали её тело, её улыбка была искренней и сияющей, глаза превратились в два полумесяца, а зрачки были чёрными и чистыми. Когда она весело смеялась, то была прекраснее небесных звёзд.
- Перейти черту — всё равно что не дойти (过犹不及, guò yóu bù jí) — идиома, означающая, что излишество так же плохо, как и недостаток. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
