У этого лекарства был очень скверный запах. Чжао Ши даже не знал, где Минчжу его раздобыла.
Мужчина холодно распорядился:
— Позовите лекаря.
— Слушаюсь.
С того дня, как Чжао Ши привёз Минчжу из Янчжоу, он постоянно был начеку. По его приказу комнату вычистили сверху донизу, убрав все острые предметы. Каждая вещь была занесена в список, ошибок быть не могло.
Хотя на первый взгляд Чжао Ши не казался таким властным и суровым, как прежде, он всё же расставил вокруг неё немало соглядатаев.
Лекаря быстро привели в резиденцию наследного принца. Взяв из рук наследного принца пузырёк с лекарством, он понюхал его, затем взглянул на цвет жидкости и, сильно встревожившись, спросил:
— Ваше Высочество, откуда вы взяли это лекарство?
Чжао Ши на мгновение задумался и глухо спросил:
— В чём дело?
Лекарь практиковал много лет, но столь ядовитое средство видел всего несколько раз. Тщательно подбирая слова, он после недолгого колебания произнёс:
— Это лекарство — сильнейший яд. Если кто-то примет его по ошибке, даже великий бессмертный Дало1 не сможет вернуть человека к жизни.
Услышав это, Чжао Ши не слишком удивился, он и сам догадывался.
Лицо мужчины похолодело:
— Ступай.
В ту минуту он не мог до конца понять, на ком Минчжу собиралась применить этот яд.
На себе? Он не верил, что теперь, когда у неё есть дочь, она захочет расстаться с жизнью.
Судя по всему, этот пузырёк предназначался ему. Подумав об этом, Чжао Ши даже почувствовал некоторое облегчение. Он скорее предпочёл бы, чтобы она подняла руку на него, чем причинила вред себе.
Чжао Ши вернул пузырёк служанке и сухо велел:
— Положи на место. Сделай так, чтобы она не заметила, что его кто-то трогал.
Служанка оторопела, но не посмела ослушаться приказа наследного принца:
— Слушаюсь.
Минчжу очень любила слушать оперу. Она с упоением наблюдала за актёрами на подмостках, находя их наряды красивыми, а манеру пения приятной.
Впрочем, кроме неё, никто из присутствующих не проявлял особого интереса.
Спектакль «Пастух и Ткачиха» они видели несчётное количество раз и не находили в нём ничего увлекательного, но никто из этих гунян не осмеливался это показать.
Теперь они не смели пренебрегать Минчжу и лишь надеялись, что она забыла былые обиды и не станет мстить. Любой мало-мальски проницательный человек видел, как высоко ценит её наследный принц. В будущем, если возникнет нужда в просьбе, без тайцзыфэй не обойтись.
Поэтому все они чинно сидели на стульях, терпеливо слушая оперу.
Представление закончилось примерно через два шичэня.
Минчжу щедро одарила их серебром Чжао Ши. Наставник театральной труппы, расплывшись в улыбке, почтительно поклонился, благодаря её.
Хунлин легонько толкнула Минчжу в локоть:
— Тебе не кажется, что тот актёр очень красив?
Сценический грим был слишком густым, и Минчжу не могла разглядеть его лица. Подумав, она ответила:
— Голос приятный, а лица не видно.
Когда актёр, исполнявший роль молодого героя, смыл грим, Минчжу убедилась, что Хунлин не ошиблась. Юноша и впрямь был очень хорош собой: его брови были полны мужества, а взгляд был мягким. Слово «красивый» подходило ему как нельзя лучше.
Увидев столь миловидное лицо, Минчжу велела выдать ещё несколько десятков лянов серебра.
Старый наставник, не в силах сдержать радостную улыбку, взял кошель и сказал ученику:
— Впредь петь будешь ты.
Он понимал, что вся их труппа — лишь забава, которой наследный принц тешил тайцзыфэй. Теперь, когда она осталась довольна, у них впереди было много возможностей.
В кабинете, находившемся по другую сторону, управляющий Линь в точности передавал увиденное:
— Тайцзыфэй, кажется, и впрямь очень нравится слушать оперу, она в добром расположении духа.
У Чжао Ши уголки глаз смягчились.
— Раз ей нравится, то и хорошо.
Помолчав немного, он направился к выходу:
— Пойду взгляну.
Подойдя к подмосткам, Чжао Ши ещё издали заметил улыбку на лице Минчжу. Он давно не видел её такой расслабленной. Её глаза сузились, став похожими на два полумесяца. Чистые, ясные и искренние, в них не было ни капли притворства.
Труппа добавила ещё половину представления с самыми захватывающими сценами, и Минчжу, подняв голову, внимательно наблюдала за происходящим.
Чжао Ши хотел порадовать её, хотел видеть на её лице сияющую улыбку.
Однако теперь, когда его желание исполнилось, в его душе смешались сотни вкусов. В сердце закралось смутное чувство досады.
Она была готова улыбаться какому-то актёру, но с ним по-прежнему не желала даже перемолвиться и парой слов.
Чжао Ши шёл бесшумно. Заметив наследного принца, присутствующие склонились в поклоне, невольно бросая на него любопытные взгляды.
Чжао Ши подошёл к Минчжу и, ничуть не смущаясь десятка устремлённых на них взглядов, на глазах у всех крепко сжал её ладонь.
— Ты не устала? — низким голосом спросил он.
Минчжу ровным тоном ответила:
— Всё в порядке.
Чжао Ши поднял взгляд на сцену. Его взор остановился на лице миловидного юноши-актёра. Подавив охватившее его недовольство, он произнёс:
— Пусть приходят и завтра.
В присутствии Чжао Ши Минчжу и не думала улыбаться. Лицо её оставалось бесстрастным и холодным.
— Хорошо, — просто сказала она.
Ладонь Минчжу вспотела от духоты. Сжав её руку, Чжао Ши заметил:
— На улице жара. Почему ты не велела слугам держать над тобой зонт?
Ответ Минчжу был небрежным:
— Не обратила внимания.
Чжао Ши посмотрел на её разрумянившиеся от солнца щёки и сказал:
— Сначала вернись в дом.
- Бессмертный Дало (大罗神仙, dàluó shénxiān) — в даосизме бессмертный высшего ранга, обладающий безграничным могуществом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
