Е Сянь прогуливался так медленно, словно бродил по тихому саду.
Гу Цзиньчао лишь мельком взглянула на него и вместе с Сюй Цзиньи вошла в Хуатин. В последний раз она видела его, когда только обручилась с Чэнь-сань-е, и новая встреча была бы сейчас некстати, так что ей лучше было его избегать.
Сюй-фужэнь тоже пришла на свадебный пир. Сюй Цзиньи представила ей Гу Цзиньчао, и они сели за один стол.
После основных блюд подали десерты, арбуз и грушевый отвар. Сюй-фужэнь пригласили сыграть в мацзян [маджонг] с другими женщинами, и Сюй Цзиньи заговорила с Гу Цзиньчао:
— В прошлый раз, беседуя с пятой невесткой, я слышала, как она упоминала своего брата.
Сюй Цзиньи кивнула в сторону зала для отдыха:
— Это тот самый шицзы Чансин-хоу, на которого ты только что взглянула. Ты ведь узнала его?
Цзиньчао кивнула:
— Шицзы-е раньше часто навещал пятую тётю, мы обменялись парой слов.
Сюй Цзиньи с улыбкой продолжила:
— Говорят, он женится на законной дочери из дома Удин-хоу. Чансин-хоу-фужэнь уже обо всём договорилась с семьёй Удин-хоу, они обменялись карточками с восемью иероглифами.
Твоя цзуму, прознав об этом, позвала пятую невестку и спросила, почему ей не сообщили о таком важном событии… Пятой невестке и сказать-то было нечего, по возвращении она специально отправила твоей цзуму пару подвесок из белого нефрита.
— У цзуму такой характер, — отозвалась Гу Цзиньчао. Госпожа Фэн уже давно мечтала наладить связи с семьёй Чансин-хоу.
Е Сянь женится… Неудивительно, он ведь старше неё, ему скоро исполнится восемнадцать. В прошлой жизни Е Сянь, кажется, так и не женился. После упадка усадьбы Чансин-хоу ему было не до того. Позже, когда он стал военным министром, у него было много наложниц, подаренных другими… Гу Цзиньчао случайно слышала, что во времена своего беспутства Е Сянь средь бела дня предавался блуду с дворцовыми служанками прямо в императорском дворце и даже был застигнут самим императором. Неизвестно, что он тогда сказал, но император не разгневался и не наказал его, а, напротив, одарил вещами для плотских утех…
Правда ли это — неизвестно, возможно, слухи пустили намеренно, чтобы подчеркнуть его сумасбродство.
Однако Цзиньчао помнила одно: до тридцати с лишним лет у Е Сяня не было детей.
Она отчётливо помнила слова Чэнь Сюаньцина о том, что Е Сянь «совершил столько злодеяний, что ему суждено остаться без потомков».
Если он женится на дочери Удин-хоу, это к лучшему. Возможно, он не станет таким фанатичным, как в прошлой жизни.
Сюй Цзиньи спросила Цзиньчао, умеет ли та играть в карты ецзыпай, и они посмотрели несколько партий. В это время в Хуатин пришла Фулинь и передала, что госпожа Фэн просит Гу Цзиньчао подойти. Гу Цзиньчао извинилась перед присутствующими дамами и последовала за Фулинь в зал для отдыха.
В зале для отдыха гости уже разошлись, и чай остыл. Там осталась лишь госпожа Фэн, беседовавшая с богато одетой пожилой женщиной. На голове у гостьи была повязка на лоб с изумрудами, в ушах — золотые серьги в форме фонариков, а одета она была в фиолетовый бэйцзы с узорами из кругов. Госпожа Фэн подозвала Цзиньчао и с улыбкой представила её:
— Это вторая сяоцзе нашего дома. Посмотрите, разве она не само послушание?
Пожилая женщина лениво подняла глаза на Гу Цзиньчао. Та была одета изящно и просто, но её красота ослепляла, а золотой браслет на запястье, инкрустированный турмалинами, стоил немалых денег. Однако по причёске она была замужней женщиной, значит, пришла навестить родных. Цзян-ши считала, что Гу Лянь, выходя за Яо Вэньсю, несомненно, прыгнула выше головы. С госпожой Фэн она разговаривала непринуждённо и, улыбнувшись, вежливо ответила:
— Она очень красивая.
Госпожа Фэн объяснила Цзиньчао, что это Цзян-ши, бабушка Яо Вэньсю, она родом из Чанпиня.
Семья Цзян из Чанпиня была знаменита в Бэйчжили тем, что четыре поколения её мужчин — отцы и сыновья — становились цзиньши.
Гу Цзиньчао поклонилась, приветствуя её, и вежливо сказала:
— Давно наслышана о славе семьи Цзян, для меня большая честь встретиться с Цзян-лаофужэнь.
Госпожа Фэн усадила Цзиньчао и медленно проговорила:
— Моя вторая сяоцзе совсем недавно вышла за Чэнь-гэлао, это её первый визит в родительский дом после свадьбы.
Цзян-ши вскинула голову и с удивлением переспросила:
— За того самого Чэнь-гэлао?
Она видела Чэнь-гэлао лишь мельком и подумала, что он просто в хороших отношениях с Гу-сы-е и пришёл на пир лишь для того, чтобы оказать честь семье Гу, выдающей дочь.
Цзян-ши ещё не слышала от Яо-фужэнь, что одна из дочерей семьи Гу стала второй женой Чэнь-гэлао. Теперь понятно, почему Яо Вэньсю захотел жениться на Гу Лянь… Она улыбнулась Гу Цзиньчао:
— Я едва не проявила неучтивость! Скорее садись… Чай, который заварила твоя цзуму, — это «Серебряные иглы с гор Цзюньшань»…
Гу Цзиньчао не нравилось подобное поведение госпожи Фэн. Она сказала:
— Я выпила слишком много грушевого отвара, так что чай в меня уже не влезет.
И обратилась к госпоже Фэн:
— Цзуму, я слышала, что прибыл Чэнь-сань-е, не знаете ли вы, где он сейчас?
Госпожа Фэн кивнула в сторону беседки у воды:
— Твой второй дядя пригласил его сыграть в шахматы. Твой отец и пятый дядя тоже там.
Гу Цзиньчао откланялась и вышла из зала для отдыха. Лицо госпожи Фэн застыло.
— Чао-цзе-эр, разве ты не хочешь ещё немного поговорить с Цзян-лаофужэнь?
Цзиньчао опустила голову и усмехнулась. С её нынешним положением ей больше не нужно было подчиняться давлению госпожи Фэн в доме Гу. Не было нужды и в излишней вежливости, поэтому она обернулась и сказала:
— Я просто хочу прогуляться к беседке, чтобы не мешать вашей беседе с Цзян-лаофужэнь.
Цзян-лаофужэнь поспешно и с улыбкой вмешалась:
— Пусть Чэнь-сань-фужэнь идёт, не стоит тратить время на разговоры со мной, старухой.
Госпожа Фэн была крайне недовольна, она хотела, чтобы Гу Цзиньчао замолвила за Гу Лянь словечко. Раз уж она вышла за Чэнь Яньюня, должна же она принести хоть какую-то пользу семье Гу? У неё не просили ни должностей, ни денег, неужели нельзя было просто поговорить? Но эти мысли она оставила при себе, а на слова Гу Цзиньчао ответила с напускной улыбкой. Теперь, даже если бы она захотела сказать что-то резкое, ей пришлось бы долго обдумывать каждое слово. Она больше не могла помыкать Гу Цзиньчао.
Вокруг было слишком много людей, и Цзиньчао на самом деле не собиралась искать Чэнь Яньюня. Вместе с Цинпу она пошла обратно по крытой галерее. Внезапно сзади её окликнул знакомый голос:
— Чэнь-сань-фужэнь, почему вы так спешите?
Это был Е Сянь… Гу Цзиньчао обернулась, присела в поклоне и обратилась к нему как к двоюродному дяде, не поднимая головы.
Е Сянь долго и пристально смотрел на неё, прежде чем подойти. Ветер шевелил полы его ланьшаня с тёмной каймой, а в воздухе вокруг него поплыл едва уловимый аромат лекарств. Е Сянь равнодушно произнёс:
— Похоже, он хорошо к тебе относится, ты прекрасно выглядишь… Я только что говорил с ним.
Под «ним»… он имел в виду Чэнь-сань-е?
Цзиньчао подняла голову:
— О чём вы с ним говорили?
Е Сянь взглянул на неё, сжал руки за спиной и всё тем же ровным голосом ответил:
— Ты разволновалась? Не бойся, мы просто играли в шахматы.
Он помолчал и добавил:
— Несколько дней назад Чэнь-гэлао приходил ко мне. Я упомянул о тебе, и он тогда явно остался недоволен. У Чэнь-гэлао и впрямь прекрасные манеры — сегодня при встрече он не выказал ни тени раздражения. Но боюсь, тебе всё же придётся ему кое-что объяснить.
Гу Цзиньчао это показалось странным. Зачем Е Сяню упоминать её?.. Она спокойно ответила:
— Благодарю за заботу, двоюродный дядя.
Е Сянь на мгновение замолчал, не зная, что ещё сказать. С замужней причёской её шея казалась особенно тонкой и длинной. На самом деле ему не следовало приходить сюда — какое ему дело до свадьбы Гу Лянь? Он и пальцем бы не пошевелил ради неё. Но мысль о том, что Гу Цзиньчао вернётся в родительский дом навестить родных…
Видя, что он молчит, Гу Цзиньчао сказала:
— Если больше ничего нет, я откланяюсь…
Е Сянь плотно сжал губы. Теперь она уже скромно называет себя «ваша слуга».
— Гу Цзиньчао… я женюсь, — негромко произнёс он ей в спину. — Мать сама выбрала мне невесту, законную дочь из дома Удин-хоу. Свадьба должна состояться до конца года…
Гу Цзиньчао не знала, что ответить.
Е Сянь продолжал:
— Иногда мне совсем не хочется в это ввязываться. Какое мне дело до усадьбы Чансин-хоу, какое дело до будущего семьи Е…
В его голосе слышалась бесконечная усталость.
Гу Цзиньчао обернулась. Она вдруг вспомнила ту ночь, когда Чансин-хоу был тяжело ранен, а Е Сянь собственноручно убил своего наставника. Той же ночью он примчался из столицы в Дасинь, чтобы повидать её. Его красивое лицо было мертвенно-бледным, а сам он выглядел слабым и беззащитным, вызывая жалость. Сейчас на его лице было то же выражение. Есть такие люди — внешне они все в колючках, а на деле ранимы до предела. Причиняя боль другим, в душе они горько раскаиваются.
Она мягко произнесла:
— Если ты не хочешь, ты можешь сказать об этом.
Е Сянь снова замолчал, а спустя некоторое время проговорил:
— Забудь. Ступай.
Гу Цзиньчао ничего не добавила и вместе с Цинпу ушла в Западный двор. К сумеркам, когда настало время садиться в свадебный паланкин, Гу Цзиньсяо вынес Гу Лянь на спине. Вместе с Яо Вэньсю она поклонилась второму дяде Гу и второй фужэнь, после чего женщина «полного счастья» помогла ей сесть в паланкин.
И в это же самое время из боковых ворот дома Гу вынесли темно-красный паланкин. За ним следовала лишь одна маленькая служанка с узлом вещей в руках. Она не поспевала за носильщиками и, задыхаясь, бежала следом.
Гу Лань сидела в паланкине в бэйцзы алого цвета — у неё не было права носить ярко-красный. Волосы были уложены в гладкую причёску «хвост феникса» и украшены двумя красными цветами из шелкового газа, а нефритовые подвески в ушах мерно покачивались. Она слышала грохот петард, звуки соны и весёлые крики детей, собиравших рассыпанные монеты, но знала — всё это не для неё. Она посмотрела в сторону дома Гу, и на глаза невольно навернулись слёзы.
Отныне она была наложницей-инян Яо Вэньсю и должна была соблюдать обряды служанки перед Гу Лянь. Даже если в будущем она родит детей, они не смогут называть её матерью.
В дом Гу она, скорее всего, больше не вернётся. Возможно, так даже лучше — она не хотела видеть никого из этой семьи.
…
Цзиньчао ещё немного поиграла с Гу И и Гу Си и вернулась в Яньсютан. У дверей её уже ждала служанка, которая доложила, что прибыл Чэнь-сань-е и ждёт её внутри. Взглянув на Яньсютан, Цзиньчао увидела, что под навесом галереи стоит множество стражников.
Она вошла в западную комнату, но Чэнь-сань-е там не было. Заглянув в кабинет, она увидела, что он стоит у её письменного стола и пишет картину. В левой руке он держал кисть с тушью, а с запястья свисали чётки из дерева кинан. Его профиль был исполнен благородства, тёплый жёлтый свет свечей заливал комнату, и на его опущенных ресницах играли мягкие блики.
В кабинете было так тихо, что слышался даже шорох кисти по бумаге.
Гу Цзиньчао приглушила шаги. Взяв у служанки чашку чая, она осторожно поставила её на длинный столик. Подойдя к Чэнь-сань-е, она прошептала:
— Вы собирались прийти на свадебный пир, почему же не сказали мне?
Чэнь Яньюнь отложил кисть:
— Я говорил, что приду забрать тебя домой. — Он поднял глаза на Гу Цзиньчао и спокойно добавил: — И заодно хотел посмотреть на место, где ты жила.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
