Толпа постепенно накатывала, она бездумно пошла за людьми. Всюду царили теплое веселье и смех, грохот барабанов и гонгов. Какие-то богатые семьи запускали фейерверки, небо переливалось всеми цветами, как прилив. Повсюду витали ароматы крепкого вина, жарящегося мяса, духи и благовония, проходящих мимо барышень, тонкий запах распускающихся зимних слив. Кто-то любовался фонарями, кто-то разгадывал загадки на них, кто-то пил, кто-то ел, кто-то смотрел представления, кто-то пел. В этот вечер все вокруг казалось живым, счастье беззастенчиво витало в воздухе. Она смотрела прямо перед собой, шла молча, одна, осторожно неся цветной фонарь, чтобы его не задели.
Мерцающий свет фонарей падал на ее лицо, делая его таким бледным. Ее одинокая тень явно выделялась на фоне всеобщего веселья. Кто-то замечал ее, кто-то нет. Она тихо шла сквозь эти взгляды и равнодушие, все вперед и вперед, сама не зная, куда именно.
Наконец, свеча почти догорела, остался лишь слабый огонек. Она подошла к озеру, бережно подняла фонарь, изумрудная вода намочила подол ее юбки, но она не обратила внимания. Ветви плакучей ивы на берегу касались ее лица своими сухими кончиками, щекоча, спутываясь, словно путы судьбы, мягко скользя по ее плечам.
Чжугэ Юэ, я всю жизнь буду тебе должна. Если можно, в следующей жизни давай встретимся раньше, в правильное время.
Бледными пальцами она слегка толкнула фонарь в виде кролика, и он медленно поплыл прочь. Озерная гладь колыхалась, фонарик был словно крошечная лодочка, легко покачивающаяся на волнах, постепенно растворяясь в погребальной ночи, неспешно плывя по, сверкающей огнями, поверхности озера.
Чу Цяо встала и смотрела ему вслед. Ночной ветер бил в лицо, дрожь от холода пронзила сердце острой стрелой. Мир вокруг был разноцветным, сверкающим, но ее сердце было подобно тому удаляющемуся фонарю, огонек колебался, вот-вот погаснет. Она приняла то решение, своими руками раздавила последнюю искру надежды. Мир рушился в ее руках беззвучно, резные балки и расписные столбы превращались в прах, жемчуг и парча иссыхали, становясь белой землей. Жизненная сила уже покинула ее, оставив лишь бескрайнюю бледность и беспросветный мрак.
Вдруг мелкая рябь накатила на маленький фонарик. Впереди плыла украшенная лодка, ведущая за собой драконью лодку. Всплеск от весел попал на фонарь, огонек качнулся, чуть не погас, фонарь накренился, грозя уйти под воду.
Почему-то уже остывшее и онемевшее сердце Чу Цяо резко сжалось. Невольно она сделала шаг вперед, слегка нахмурив брови, словно переживая за тот маленький фонарик, отданный на волю волн.
И, в этот момент, подплыл другой фонарь, побольше. Шнурок на его вершине спутался со шнурком фонаря Чу Цяо, они покружились на месте, но неожиданно это спасло маленький фонарь от неминуемого затопления, приняв на себя большую часть брызг от лодки, и повел его в сторону более спокойной воды. Оба были с узором белого нефритового зайца, большой и маленький, прильнув друг к другу, выглядели удивительно тепло и гармонично. Благодаря защите большого фонаря, огонек в маленьком вновь немного разгорелся, стал мягким, тепло освещая небольшой участок воды вокруг.
Чу Цяо слегка выдохнула с облегчением. Все равно когда-нибудь погаснет, но пусть еще немного посветит.
Она медленно расправила нахмуренные брови, тихо вздохнула и невольно подняла глаза. И тут, на другом берегу изумрудного озера, перед ней воочию предстал тот самый образ, так долго являвшийся ей во снах!
Все ее существо содрогнулось от удара, она замерла на месте. Ей снова почудился он, все такой же изящный и благородный, как в былые времена. В белых развевающихся одеждах, легкий шелковый плащ, темные волосы слегка прикрывали лицо, губы, будто тронутые киноварью, глаза, как холодные озера. Лишь один его спокойный взгляд затмил в ее мире сияние тысяч самых прекрасных огней.
Драконья лодка с музыкой и грохотом проплывала через озеро, ее расплывчатые очертания мешали их взглядам. Алые шелка и веселящаяся толпа украшали эту ночь. Сквозь редкие просветы их взгляды наконец преодолели преграды тысяч гор и рек. В одно мгновение время повернулось вспять, разлитая вода вернулась в сосуд, холодные и безмолвные глаза из памяти накладывались на одинокую, молчаливую фигуру мужчины перед ней, словно тень или иллюзия, подобно цветам в тумане.
Он тоже молча смотрел на нее, в его руке, как и у нее, была палочка для фонаря. Его далекий взгляд пронзил течение времени, радости и печали разлук, также, начавшись с изумления, постепенно перейдя в сложную, неразрешимую смесь чувств, и наконец застыл, замер в этот миг ослепительных огней.
В тот же миг за их спинами вспыхнули тысячи великолепных фейерверков, яркий свет озарил их переплетенные взгляды.
Чу Цяо смотрела на него взглядом, которого он никогда прежде не видел. Он даже не знал, как описать его. Словно путник в пустыне, взирающий на мираж, или покинутый ребенок, во сне вглядывающийся в родные края. Будто не верящая в реальность видения, но не в силах отвести глаз, жаждущая, но знающая, что все равно не достигнет желаемого. Это было ожидание шестисот с лишним ночей, разбитое в прах в момент наступления рассвета.
Ее губы полуоткрылись, казалось, она хочет что-то сказать, но так и не смогла вымолвить слово. Алые губы дрожали, легкая дрожь расширялась, изгибалась в подобие улыбки, вот-вот готовая рассыпаться, но в конце концов застывшая в ее подобии. Улыбка не успела достичь глаз, как по щекам уже потекли две струйки чистых слез, скатываясь по дрожащим уголкам губ, строчка за строчкой, по ее заостренному лицу, меж бровями застыла смесь умиротворения и печали прожитых лет.
Драконья лодка прошла. Внезапно она бросилась бежать. Всю жизнь она избегала, отступала, удалялась, отказывалась. После стольких смертельных опасностей ее сердце внезапно затрепетало и рухнуло. А, вдруг это лишь мимолетная иллюзия, игра света и тени, которая рассыплется, как разбитый сон, при первом прикосновении?
Девушка бежала так стремительно, что прохожие бросали на нее удивленные взгляды, но ей было уже не до того. Ее одежды, подобные далекому белому лотосу, развевались на бегу. Колени подкашивались, в ушах стоял гул. Она миновала озерную дамбу, прошла через сливовую рощу, пересекла каменный мост, миновала ивовые ветви и наконец, запыхавшись, замерла на месте, чувствуя, будто все это, словно сходящие на нет облака, недостоверно и тревожно.
Чжугэ Юэ все смотрел на нее, глаза его были спокойны, во взгляде мелькала скрытая боль.
Внезапно нахлынула шумная толпа и веселье обрушилось на них.
Чу Цяо вдруг ощутила страх, не похожий на страх смерти или изгнания. Всю жизнь она была сильной, твердой духом, но за последние десять с лишним лет лишь дважды испытывала подобный ужас. Первый раз, когда он падал в глубокое озеро. Второй, сейчас.
Она, не раздумывая, протянула руку и вцепилась в его одежду, и как бы ни теснилась вокруг толпа, она не отпускала.
Тепло внезапно окутало ее руку, его ладонь крепко сжала ее.
Свет фонарей расплывался. Она придвинулась к нему, он обнял ее за плечи, оградив от суеты. Рядом мелькали тени людей, на воде лежали блики. Она была так близко, что чувствовала его дыхание. Ее темные глаза смотрели на него, словно пытаясь пробуравить в его лице две дыры. Слезы текли, она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но не смогла удержаться и дрожащей рукой потянулась, словно желая осторожно прикоснуться к его облику.
Вот брови, длинные, слегка приподнятые, но никогда по-настоящему не высокомерные, не отрешенные от мира. Вот глаза, холодные и безмолвные, но никогда не бросавшие ее в беде, спешащие на помощь без оглядки. Вот губы, немногословные и язвительные, но никогда на самом деле не были столь надменными и холодными, какими казались.
Ответ, который она так долго искала, был прямо перед ней, но она почувствовала, как подкашиваются колени, все тело ослабело. Из горла вырвался подавленный звук, тело обмякло, и она стала падать набок.
Он проворно подхватил ее за талию. В момент соприкосновения тел сквозь них словно пронеслась целая веха прожитых лет. Ее долго сдерживаемые рыдания больше не могли терпеть и вырвались наружу. Он обнял ее, ее слезы падали на его грудь, промачивая одежду, слой за слоем проникая в самое сердце.
— Почему ты обманул меня? Почему не пришел ко мне? Я думала, ты умер… — всхлипывала она, все ее тело слегка дрожало, и она повторяла снова и снова. — Я думала, ты умер…
Чжугэ Юэ крепко сжал губы, не говоря ни слова. Он проделал путь в тысячу ли не для того, чтобы увидеть ее, а лишь надеясь быть чуть ближе к ней в пределах своих возможностей, не беспокоя ее. А древний город Сяньян был последним городом на территории Великого Да Ся, близким к границе с Баньян Таном.
Несколько раз он открывал рот, но в конце концов не знал, как справиться с ней такой. В руках и ногах чувствовалась дрожь. В конце концов, подавив бурлящие в груди, тысяча сложных чувств, он нежно погладил ее по спине и, стараясь поддержать свой обычный образ, с притворным нетерпением произнес.
—Хватит реветь, я еще не умер.
— Не умер, так почему не нашел меня? — Чу Цяо оттолкнула его, плача сквозь слезы. — Не мог письмо прислать?
Она никогда прежде не плакала перед ним так. Казалось, она едва держалась на ногах. И, вдруг, все его прошлое, полное смертельных опасностей и скитаний, стало бледным, как облако. Отчаяние и тяготы преследований и попаданий в гибельные места, неоднократные спасения от смерти за эти два года, все это показалось таким незначительным.
Он протянул руку и властно подозвал ее.
— Иди сюда.
Она вытерла слезы и впервые в жизни не захотела ему перечить, кинувшись в его объятия и сквозь рыдания всхлипывала.
— Ты сумасшедший!
Тысячи гор и рек разделяли их, вражда государств и семей стояли преградой. Пройдя сквозь жизнь и смерть, оглянувшись, внезапно, она увидела того человека в мерцающих сумерках огней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
