— Ты хочешь отобрать у Лао-сы право управлять делами семьи?
Выслушав его, Чэнь-лаофужэнь помрачнела:
— Неужели он совершил какой-то дурной поступок?
Чэнь-сань-е, прихлёбывая чай, ответил:
— Дела его торгового подворья не совсем чисты, в будущем, если начнутся проверки, это доставит много хлопот.
Чэнь-лаофужэнь долго раздумывала, прежде чем едва заметно шевельнуть губами:
— Но… если не позволять ему заниматься этим, то чем же ему тогда заняться? Кому ты передашь право управления? Неужели Лао-лю? Но Лао-лю ни в коем случае не справится с такой ответственностью!
Чэнь-сань-е произнёс:
— Вы не беспокойтесь, я, разумеется, пришлю своего человека для надзора.
Чэнь-лаофужэнь, всё ещё не находя покоя, встала и начала медленно прохаживаться по комнате. Затем она остановилась и обратилась к Чэнь-сань-е:
— Яньюнь, ты ведь знаешь характер своего четвёртого младшего брата: он мелочен и злопамятен. Когда в прошлом ты не позволил ему продолжать службу, он уже затаил обиду в сердце… Если и теперь поступить так же, он наверняка станет ещё более недовольным! Вы ведь родные братья от одной матери, вы должны быть ближе друг другу, чем со вторым и шестым братьями, понимаешь ли ты это?
Чэнь-сань-е заранее знал, что скажет Чэнь-лаофужэнь, и лишь молча слушал.
Хотя Чэнь-лаофужэнь была широкой души человеком и относилась к сыновьям от наложниц так же хорошо, как и к законным сыновьям, лишь она одна в глубине сердца знала, что эта доброта была разной. К сыновьям наложниц она проявляла снисходительность, а законных сыновей держала в строгости. Со стороны разницы не было заметно, и многим даже казалось, что она больше жалует сыновей наложниц. Но Чэнь-лаофужэнь знала, что это совсем не так — какая мать не бывает эгоистична в душе!
Чэнь Яньвэнь наверняка натворил что-то ещё, иначе Лао-си не поступил бы с ним так!
Чэнь-лаофужэнь со строгим видом спросила:
— Яньюнь, ответь мне серьёзно. Что именно натворил Лао-сы? Не навредил ли он тебе?
Чэнь-сань-е поначалу не хотел рассказывать всё Чэнь-лаофужэнь, ведь она наверняка расстроится. Однако, раз уж она спросила, он не стал намеренно скрывать правду.
Он вздохнул:
— Лао-сы сговорился с людьми из Силицзянь, чтобы сфабриковать против меня улики. Если бы эти вещи попали в руки врагов, последствия были бы непредсказуемыми.
Чэнь-лаофужэнь побледнела и пробормотала:
— Как это возможно… как он мог пойти на такое!
Интриги при императорском дворе были слишком запутанными, и она мало что в них смыслила. Но даже она понимала всю серьёзность произошедшего.
— И что же ты намерен делать? — спросила Чэнь-лаофужэнь. — Ты спрашивал его, зачем он так поступил?
— Здесь не о чем спрашивать, — коротко ответил Чэнь Яньюнь.
Чэнь-лаофужэнь присела:
— Какой же он глупец! Что бы ни случилось, нельзя вступать в сговор с чужаками…
Сказав это, она заметила, что сын молчит. В её душе зародилась тревога.
Чэнь Яньюнь в подобных делах был беспощаден, и Чэнь-лаофужэнь лучше всех знала характер своего сына. Но распри между братьями были тем, чего она желала видеть меньше всего. Она взяла Чэнь-сань-е за руку и со вздохом произнесла:
— Что ты планируешь с ним сделать… Лао-сань, что бы ни случилось, Яньвэнь — твой родной младший брат… У него просто слишком мелочный характер. Накажи его на словах, поучи как следует, и он обязательно прислушается. Яньвэню уже тридцать лет, ему давно пора набраться благоразумия.
Лицо Чэнь-сань-е оставалось спокойным, а голос звучал бесстрастно:
— Мама, будьте спокойны. Даже если я не стану принимать в расчёт, что он мой брат, я всё равно буду помнить, что он ваш сын. Я лишь отберу у него право управления делами и приставлю людей, чтобы они постоянно следили за ним. Я не стану делать с ним ничего иного.
Чэнь-лаофужэнь добавила:
— Я вовсе не отказываюсь понимать твои трудности, просто вражда между братьями — это не к добру. Я сама поговорю с ним и наставлю на путь истинный, слова матери он всегда выслушает. То, что он совершил, действительно переходит все границы, так что лишить его права управления будет даже к лучшему!
Чэнь-сань-е лишь продолжал пить чай.
Лицо Чэнь-лаофужэнь выглядело изнурённым.
— В моей жизни было не так много вещей, которыми я могла бы гордиться, но одна из них — то, что я вырастила вас, братьев… Вы все оправдали ожидания, особенно ты и второй брат, с вами никогда не было хлопот. Жаль, что я оказалась плохой матерью, раз Лао-сы стал таким — и в этом есть моя вина.
Чэнь Яньюнь вздохнул:
— Нянь, я всё понимаю. Поэтому я и проявил к Лао-сы милосердие, полагая, что он ещё не стал окончательно неисправимым.
Чэнь-лаофужэнь крепко сжала руку Чэнь Яньюня, чувствуя горечь на сердце.
О том, что Чэнь-сы-е больше не управляет делами семьи, вскоре узнал весь дом. Отношение окружающих даже к Ван-ши стало весьма двусмысленным.
Чэнь-сы-е часто вызывали к Чэнь-лаофужэнь для нравоучений, а по возвращении он занимался каллиграфией и любовался цветами, действительно на время оставшись без дела.
Незаметно наступила зима, и конец года стал приближаться. Так как Чэнь-сы-е больше не занимался торговыми делами, забот во внутреннем дворе прибавилось, и Гу Цзиньчао стала ещё более занятой.
Она держала на руках Чансо, любуясь расцветающим в саду мейхуа. Чансо был одет в маленькую стёганую курточку с лисьим мехом на воротнике и походил на пушистый комочек. Гу Цзиньчао подержала его немного и, почувствовав усталость, хотела передать кормилице, но малыш внезапно потянулся наружу.
Это вернулся Чэнь-сань-е.
Чэнь-сань-е взял сына на руки и, слушая его лепет, невольно с улыбкой спросил:
— Что ты хочешь мне сказать?
Чансо заворожённо смотрел на отца. Он не понимал слов, но его внимание привлекла жемчужина на венце люлянгуань1, и он потянулся к ней рукой.
Гу Цзиньчао с улыбкой вошла в дом. В восточной комнате был разогрет обогрев дилун2, поэтому там было очень тепло. Она сняла с мужа плащ и передала стоявшей рядом служанке.
— В итоге с Чжоу Хушэном действительно ничего не случилось?
Чэнь Яньюнь позволял ребёнку хватать жемчужину, а в конце и вовсе отдал ему венец люлянгуань поиграть.
— С ним всё в порядке, — ответил он Гу Цзиньчао, рассказывая о том, как уладили дело. — Учитель тоже становится всё более неразумным. Он лично вызвал главу Далисы и людей из Дучаюань для разговора, чтобы замять это дело. Тот мальчик-слуга на месте отказался от своих показаний, и Чжоу Хушэн был оправдан.
— Значит, вы уже собрали все доказательства?
Чэнь Яньюнь сказал:
— Разумеется. Это дело — вопиющий пример того, как переворачивают черное и белое, и при дворе многие были потрясены.
Услышав это, Гу Цзиньчао облегчённо вздохнула.
Дело Чжоу Хушэна было одним из тех важных событий, которые она помнила из прошлого. В то время из-за того, что Чэнь-сань-е покрывал этого человека, его методы ведения дел подвергались резкой критике.
Гу Цзиньчао отчётливо помнила, что в третий год девиза правления Ваньли племянник Чжан Цзюляня, Чжоу Хушэн, силой взял вторую дочь Лю Синьюня в наложницы и забил до смерти её кормилицу и личную служанку. Лю Синьюнь подал прошение императору, но оно даже не дошло до Императорского кабинета. Дучаюань сфабриковало против него обвинение в растрате.
Чэнь-сань-е подавил все прошения, поданные в защиту Лю Синьюня, и добился понижения в должности и ссылки для нескольких чиновников, которые были наиболее глубоко вовлечены в это дело. После этого никто больше не осмеливался взывать к справедливости для Лю Синьюня. Позже вся его семья была сослана в Нингуту. А Чжоу Хушэна Чжан Цзюлянь лишь наказал домашним арестом на один месяц.
Только теперь Гу Цзиньчао поняла. В то время Чэнь-сань-е совершал подобные поступки, вероятно, под давлением Чжан Цзюляня. Тогда у Чжан Цзюляня были доказательства его сговора с евнухами с мануфактур, и ему приходилось помогать ему в подобных делах. Более того, вовлекая Чэнь-сань-е в эту грязь, Чжан Цзюлянь хотел окончательно запятнать его репутацию.
Теперь же эти вещи больше не угрожали Чэнь Яньюню, и, разумеется, эта несправедливость не коснётся его имени.
— Он действительно очень живой, характером в тебя. Я в детстве никогда не был таким проказником, — Чэнь-сань-е с улыбкой поймал пальцы Чансо. — Если ты испортишь отцовскую вещь, будет много хлопот! — Он попытался забрать венец из его рук.
Но Чансо лишь заливисто рассмеялся, обнажив два передних зуба.
Гу Цзиньчао с улыбкой произнесла:
— Он ведь из моего чрева вышел, конечно же, он похож на меня!
— То, что он похож на тебя — это очень хорошо, — внезапно прошептал Чэнь-сань-е, пристально глядя на неё.
Гу Цзиньчао как раз доставала из корзинки носки — она шила их для Чансо на зиму. Услышав его слова, она замерла и подняла голову на Чэнь-сань-е. Однако Чэнь-сань-е уже подхватил Чансо на руки и начал подбрасывать его, играя. Руки отца были сильными, он поднимал его высоко и уверенно, и Чансо это очень нравилось.
Глядя на мелкий снег за окном, Гу Цзиньчао невольно улыбнулась. Она надеялась, что такие мирные и тёплые дни продлятся долго и никогда не изменятся.
Послезавтра был день, когда Гу И должна была покинуть родной дом, выходя замуж, и Гу Цзиньчао нужно было вернуться в семью Гу на день раньше. Она сообщила об этом Чэнь-сань-е. Тот, немного подумав, вызвал управляющего и велел приготовить множество вещей, чтобы Цзиньчао забрала их с собой в качестве подарка тяньсян для своей сестры.
После того как торговое подворье Юнчан было закрыто, Чэнь-сань-е поручил дела семьи Чэнь нескольким управляющим, и Гу Цзиньчао часто виделась с этими людьми. В делах торговли они были первоклассными мастерами и порой даже помогали Гу Цзиньчао управлять её лавками, благодаря чему доходы в этом году выросли на несколько десятков процентов. Однако важные решения всё равно приходилось принимать Чэнь-сань-е, поэтому он стал занят ещё больше, чем прежде, и заметно осунулся. Гу Цзиньчао сейчас ведала внешним двором и не могла помочь ему в его делах.
Вскоре должен был прийти с докладом управляющий из приёмной. Гу Цзиньчао пообедала и ждала его в кабинете.
Когда управляющий пришёл, Чэнь-сань-е читал книгу под навесом галереи. Увидев, что Чэнь-сань-е тоже здесь, управляющий поспешно и крайне почтительно сложил руки в приветствии.
Чэнь-сань-е махнул рукой, давая знак не церемониться, медленно закрыл книгу и спросил:
— Твой родной дом ведь в Уху?
Управляющий с улыбкой подтвердил это.
Чэнь-сань-е кивнул:
— Место неплохое, я даже знаком с главой управы Тайпиньфу… Кто выдвинул тебя на нынешнюю должность в приёмной?
— Изначально вторая фужэнь выдвинула меня в помощники к Лю-гуаньши… После ухода Лю-гуаньши тайфужэнь даровала мне звание управляющего, — почтительно ответил тот, осторожно добавив: — Сейчас я нахожусь под началом сань-фужэнь и прикладываю все свои силы.
— Это хорошо, — Чэнь-сань-е слегка улыбнулся. — Сань-фужэнь ещё молода, и если она не сможет совладать с вами, то мне придётся вмешаться и замолвить за неё слово.
— Этого ни в коем случае не случится!
Услышав это, управляющий едва не лишился чувств от страха.
— Хотя сань-фужэнь молода, она ведёт дела крайне умело…
Когда он вошёл в кабинет Гу Цзиньчао, его лоб был покрыт холодным потом. Гу Цзиньчао ещё не знала о произошедшем, но почувствовала, что сегодня управляющий ведёт себя ещё более подобострастно, чем обычно, и не смеет допустить ни малейшей вольности.
Она приняла управление внешним двором совсем недавно. Цинь-фужэнь, хоть и была недовольна, ничего не могла поделать, к тому же она сама была поглощена делами своих лавок. Если никто не строил козни за её спиной, Гу Цзиньчао управляла делами весьма успешно.
Гу Цзиньчао с некоторым недоумением взглянула на управляющего, чувствуя, что с ним что-то не так.
Завтра ей предстояло отправиться в Дасин. Закончив разговор с управляющим, она пошла к Чэнь-лаофужэнь, чтобы попрощаться.
Чэнь-лаофужэнь долго не отпускала её, ведя беседу. В конце концов она велела открыть сундуки и достала пару браслетов из червонного золота с резным нефритом, чтобы передать их Цзиньчао как подарок тяньсян для Гу И:
— Я не могу обделить твоих сестёр. Когда вернёшься, привези мне мешочек свадебных сладостей, и будет довольно!
Гу Цзиньчао с улыбкой согласилась:
— Разумеется, я обязательно их привезу.
Интересно, какой будет свадьба Гу И!
- Люлянгуань (六梁冠, liù liáng guàn) — парадный головной убор чиновника с шестью вертикальными полосками (балками), указывающими на его ранг. ↩︎
- Земляной дракон (地龙, dì lóng) — традиционная система отопления, при которой горячий воздух от печи проходит по трубам под полом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
