В ночном ветре растворялся аромат розы, вокруг не осталось никаких звуков. Она стояла на высокой городской стене, её взгляд, преодолевая слои холодного оружия и доспехов, остановился на том человеке. Поток времени пронёсся мимо её ушей с воющим звуком, подобно урагану в пустыне, ревущему, словно орёл на горной вершине.
Чёрное боевое знамя развевалось над головой Янь Синя, чёрная ночь была подобна густой туши, небо низкое, звёзды и луна были скрыты слоями туч, тысячи факелов яростно горели, освещая лица, словно покрывая их кровавым отсветом. Янь Синь стоял на боевой колеснице, сделанной из золота, в руках золотой лук, одетый в тёмный боевой халат, брови, словно мечи, косо взлетали к вискам. Он слегка поднял голову, глаза его были удлинёнными, он спокойно смотрел на ту знакомую, из памяти, фигуру.
На всём поле боя царила мёртвая тишина, все затаили дыхание, лишь бой барабанов, подобный сердцу земли, бился раз за разом, заставляя кровь в жилах понемногу кипеть.
Время словно застыло. Они молча смотрели друг на друга, взгляды пересекались и застывали в воздухе.
Наконец, подобно приливу, армия ринулась вперёд, битва не на жизнь, а на смерть, началась.
В мгновение ока кавалерия дружно обнажила луки, в свистящем резком ветре стрелы взмывали в небо, подобно дождю, накрывая солдат. Бесчисленные люди бросились вперёд, битва с самого начала показала ужасающую жестокость, заставлявшую холодеть кровь.
Крики боли, стоны, команды, всё смешалось воедино.
Боевые кони дико рвались вперёд, катящиеся камни гремели, боевые мечи сверкали, тучи закрыли холодную луну, даже небо и земля закрыли глаза перед этой жестокой битвой.
После дня и ночи ожесточённых боёв восточные ворота внезапно открылись. Прекрасная армия «Сюли», сражавшаяся всю ночь, воспользовавшись моментом смены построения армии Яньбэй, на лошадях вырвалась из города. Они доскакали до берега реки Тиссяньхэ, где дорога была узкой и не выдерживала удара большой армии. Армии Яньбэй пришлось спешиться, но когда они догнали их у реки, то увидели, что солдаты армии «Сюли» надули кожаные плоты и переправляются через реку в самом бурном месте.
— Госпожа, осторожно!
— Ваше Величество, осторожно!
Почти одновременно Янь Синь и Чу Цяо подняли луки, стрелы пронзили пустоту, устремившись друг к другу. Два звякающих звука прозвучали одновременно, стрелы не пролетели мимо, вызвав возгласы удивления у личных охранников вокруг.
Чу Цяо стояла на плоту на бурной реке, вглядываясь в Янь Синя издалека.
Она знала, что эта позиция лишь для вида, Янь Синь на самом деле не мог помешать ей.
Янь Синь и ванфэй Цзинъань были союзниками, он вынужден был охранять Ханьшуй за неё. Но, если ванфэй Цзинъань действительно ворвётся в Танцзин и позволит потомкам вана Цзинъань взойти на трон, то его тыл неизбежно будет перерезан. Поэтому он не мог выиграть эту битву, но и не мог проиграть слишком явно.
Ему всё ещё нужна была она, чтобы затянуть эту гражданскую войну в Баньян Тане и оставить ему ворота в заставу Танху.
Ряды факелов растянулись по речной глади. Тьма перед рассветом была подобна свирепому демону, вонзившему свои когти в глаза людей. Весь мир был кроваво-красным, ветер свистел, вздымая в небо языки пламени.
Янь Синь сидел верхом на лошади, конь беспокойно бил копытом. Его осанка по-прежнему была прямой, вся его фигура излучала императорское величие, словно бог тёмного мира. Его взгляд был острым и далёким, пересекая широкую реку, он остановился на той, хоть и хрупкой, но вечно сильной фигуре на другом берегу. Ночной ветер вздымал волосы на её висках, окровавленные доспехи сверкали в свете огня. Она сидела на боевом коне, сквозь бурные воды реки и яростное пламя молча смотрела на него.
В тот момент ледяная поверхность воспоминаний Янь Синя внезапно треснула, он даже услышал лёгкий звук, беспорядочные образы, словно с треском, поднимались из бурлящей воды.
Как давно это было? Слишком давно, кажется, в прошлой жизни, так давно, что он почти не помнил.
Такая же ночь, такая же мёртвая тишина после битвы, те же самые глаза, сквозь спокойные воды реки, спокойно смотрящие на него. Огонь в Чжэньхуане бушевал, бесконечные крики победы в сражении радостно разносились по равнине. Будучи так молоды, они тогда решительно повернули каждый в свою сторону, чтобы делать то, что считали правильным.
Возможно, очень-очень давно всё уже было предопределено. Они были как два метеора, летящие на север и юг в разные стороны. Хотя из-за множества причин был краткий момент пересечения, в конце концов им суждено было разойтись, идти по своим орбитам, всё дальше и дальше.
Чу Цяо с мечом в руке стояла на речной дамбе, наблюдая, как последний отряд переправляется через Ханьшуй. Великая река, словно обрушившееся небо, разделила их на восточную и западную стороны. Тысячи жизней и душ погрузились в воды реки. Небо и земля — плавильная печь, все существа — топливо, в огне горят кровь и надежды бесчисленных простых людей, а также их совершенно противоположные убеждения. Она смотрела на Янь Синя, и в тот момент тысячи мыслей обратились в прах, сто тысяч железных воинов исчезли из виду, остался лишь тот мужчина в чёрном халате, гордо стоящий между небом и землёй, с волчьим взглядом, словно много лет назад он поднимался с платформы Цзюцзютай, оставляя кровавые следы, и хотя за ним не было никого, он нёс достаточно мрачной мощи, чтобы уничтожить небо и землю.
— Госпожа! — подбежал Пинъань, весь в грязи, с покрасневшими глазами, поднял голову и сказал. — В этой битве мы потеряли более шести тысяч братьев.
Чу Цяо опустила взгляд, на лице молодого человека были ещё не высохшие следы крови. Ребёнок, много лет живший в мирной обстановке, вырос, пройдя через это кровавое испытание, его глаза уже не были чистыми как раньше.
— Пинъань, достижение любой цели требует жертв, — генерал прекрасной армии «Сюли» сидела на лошади, молча глядя на длинную вереницу факелов, спустя какое-то время он глухим голосом сказала. — Истинный мир всегда достигается через войну.
Пинъань с неполным пониманием нахмурился, пробормотав.
— Истинный мир?
— Да, я, возможно, не увижу, ты, возможно, тоже не увидишь, но в конце концов кто-то увидит.
Чу Цяо подняла голову, в последний раз взглянув на ту сторону Ханьшуй. Пламя постепенно гасло, по речной глади клубились слои голубого дыма. На далёком восточном горизонте слабо мерцал золотистый свет. Тот человек был одет в тёмные доспехи, плащ за его спиной развевался на ночном ветру. Хотя черты лица нельзя было разглядеть, она могла ясно представить его выражение и очертания, словно в тот далёкий полдень, когда он сидел на лошади и выстрелил в неё стрелой. Так он спас ей жизнь, а она провела с ним десять лет.
Она протянула руку и коснулась своего правого предплечья, там был наруч из чёрного железа, который даже арбалетная стрела не могла пробить.
Это был подарок от Чжао Суна, их была пара, она отдала один ему.
Она решительно повернулась, хлестнула коня и, скрывшись в бурлящей армии, помчалась вперед, больше не оглядываясь на пройденный путь.
К западу от Ханьшуй Янь Синь развернул коня, подчинённый командир подбежал и спросил.
— Ваше Величество, не преследовать?
Янь Синь ничего не сказал, просто прошёл мимо него, и, отойдя далеко, тихо произнёс.
— Отступаем.
Армия отступила подобно отливу. На горизонте взошло солнце, тихий рассветный свет озарил землю. Те две армии, ушедшие в разные стороны, в конце концов, всё больше отдалялись друг от друга.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
