Когда Ли Бо странствовал по Хуэйчжоу, он оставил такие строки:
«Слыхал у переправы Цзиньхуа
На восток — пять сотен стремнин.
Когда-нибудь, взявшись за руки,
Мы взмахнём вёслами и войдём в Синьань».
Эти стихи как раз и показывали, что из Цзиньхуа по реке Синьань можно было напрямую попасть в Хуэйчжоу.
Путь этой шайки японских пиратов шёл из Нинбо в реку Цяньтан, затем — в реку Синьань, а уже по Синьани они вошли в Хуэйчжоу. По дороге к ним примкнуло немало речных разбойников и горных бандитов — всё люди отчаянные, готовые поставить жизнь на кон. К тому времени, как они добрались до Хуэйчжоу, их насчитывалось уже больше восьмисот.
Среди этих пиратов нашлись и люди с расчётом. Сначала, ещё днём, они послали людей, переодетых простыми жителями, тайно проникнуть в город Хуэйчжоу. А затем, воспользовавшись полуночной тьмой, ударили изнутри и снаружи разом. Так они среди ночи захватили восточные городские ворота и ворвались в город.
А гарнизон Хуэйчжоу насчитывал всего каких-то двести человек. По боевой силе им было не сравниться с японскими пиратами, годами жившими на море. Ближайший гарнизон находился ещё более чем в тридцати ли от города.
К тому же, едва ворвавшись внутрь, пираты стали повсюду поджигать дома. В городе мгновенно поднялась страшная сумятица.
— Как японские пираты вдруг могли добраться до Хуэйчжоу? Да ещё так бесшумно пробраться в город… Это просто невероятно, — Чжэньнян крепко сжала кулаки и, стиснув зубы, произнесла это с явным недоверием.
Хотя в этот период эпохи Мин в некоторых местах и вправду творился беспорядок, но в окрестностях Хуэйчжоу порядок всё же сохранялся. В обычные дни, если где-нибудь появлялись разбойники или поднималась смута, правительственные войска совместно с гарнизоном быстро подавляли её.
Народ здесь можно было считать живущим в мире и достатке.
— Пираты переоделись в одежду наших минских людей, смешались с горными и речными разбойниками, собрали почти тысячу человек, да ещё действовали партиями: днём прятались, ночью передвигались. Это был заранее задуманный набег. Когда они только подняли смуту в городе, если бы не мечи в руках некоторых японских пиратов и не их речь, выдавшая происхождение, все поначалу решили бы, что это просто бандиты или народный мятеж, — холодно сказал Ло Вэньцянь.
Чжэньнян кивнула. За последние два года землетрясения и всевозможные бедствия случались одно за другим, волнения и восстания в разных местах вспыхивали нередко. Не так давно в Цзянси, например, подняли бунт работники каменоломни.
— И что теперь делать? — тревожно спросила Чжэньнян.
Она никак не ожидала, что их собралось почти тысяча. Это точно могло обернуться большой бедой.
Ли Цзинфу и Чжао, стоявшие рядом, услышав о таком положении, тоже испугались.
— Нужно немедленно уходить. Японские пираты и горные бандиты уже прорвали Восточные ворота и идут прямо к улице Четырёх сокровищ. У ямэня недостаточно войск, к тому же ночью всё перемешалось и трудно разобраться, где кто. Поэтому нужно освободить пространство, чтобы легче было задержать пиратов и разбойников. Все жители района улицы Четырёх сокровищ должны быть выведены, — сказал Ло Вэньцянь.
На нём числилась должность при гарнизоне — пусть и купленная за пожертвование, но в такое время он тоже обязан был приложить все силы. Поэтому, как только всё началось и он получил известие, он собрал своих охранников и присоединился к действиям против японских пиратов и бандитов.
Но дело происходило ночью. Стоило сразу нескольким пожарам вспыхнуть в разных местах, и простой народ окончательно растерялся. Правительственные солдаты, разбойники, японские пираты и жители города смешались в одну хаотичную толпу. Солдат и так было мало, а когда их ещё и смяла бегущая толпа, строй тут же рассыпался. Домашние слуги богатых семей и сельское ополчение тоже должны были охранять собственные усадьбы. Поэтому в первые минуты организовать крупное сопротивление было попросту невозможно.
Тогда глава управы срочно созвал чиновников разных ведомств и нескольких местных землевладельцев, чтобы обсудить, как действовать.
Было очевидно, что японские пираты и горные бандиты нацелились именно на улицу Четырёх сокровищ. Сейчас это был самый оживлённый и богатый район Хуэйчжоу; там находились дома нескольких крупных семейств. Если пираты и разбойники хотели грабить имущество, они, естественно, должны были идти туда. В это время в домах простых людей, по правде сказать, и лишнего зерна-то не было — грабить там было почти нечего.
Это понимали все.
Поэтому единственный план сейчас был таков: сначала солдаты ямэня, не щадя жизни, задержат врага и выиграют время, чтобы жители улицы Четырёх сокровищ успели уйти. Затем пиратов и бандитов пропустят в район улицы Четырёх сокровищ. Там множество улиц и переулков; если они захотят грабить, им неизбежно придётся рассредоточиться. Тогда можно будет организовать солдат и сельских добровольцев, вступить с ними в уличные бои и крепко запереть этих людей в переулках. А когда подойдут войска из гарнизона, их удастся одним ударом взять всех до единого.
Конечно, это был лишь замысел. Каким окажется исход, никто не знал. Да и думать слишком много было уже некогда. В конце концов, оставалось только биться насмерть. Нельзя было позволить этим людям награбить добро и спокойно уйти.
Ло Вэньцянь ещё говорил, когда снаружи раздались удары медного гонга.
Это ямэньские служители спешно объявляли приказ.
— Японские пираты и разбойники вторглись в пределы! Восточные ворота уже прорваны! Все жители района улицы Четырёх сокровищ немедленно переходите к ямэню на Южной улице! Повторяю: все жители района улицы Четырёх сокровищ немедленно переходите к ямэню на Южной улице!
После нескольких выкриков снова загремел гонг.
В этот момент дверь снова распахнулась: вернулись Ли Далан и Ли Чжэнси. Лица у обоих были потрясённые. Разведанное ими полностью совпадало со словами Ло Вэньцяня.
— Отец, мама, сейчас ямэньские служители и часть сельских добровольцев уже задерживают японских пиратов и горных разбойников. Нам надо немедленно уходить. Пираты и бандиты идут именно сюда. Солдат мало, долго они не продержатся, — торопливо сказал Ли Далан.
— Хорошо. Быстро собирайте вещи и уходим, — сказал Ли Цзинфу.
Затем он повернулся к Ли Далану:
— Далан, вы сейчас же идите предупредить Седьмую бабушку и остальных. Помогите им уйти. В седьмой ветви нет взрослых мужчин, там одни женщины да дети. Мы обязаны помочь.
— Хорошо, — отозвался Ли Далан.
— Старший брат, я пойду с тобой, — сказала Чжэньнян.
Как ни посмотри, сейчас она всё ещё была главным управляющим туши Ли. Седьмую ветвь семьи Ли она тоже не могла оставить. Сказав это, Чжэньнян обернулась и взглянула на Ло Вэньцяня.
Ло Вэньцянь, конечно, понял её мысли. Хотя в восьмой ветви были мужчины, женщин там тоже хватало: бабушка, тётушка Чжэн, Чжао, к тому же невестка Ду и двое малышей — Сяогуань и Хуэйгуань. За всеми этими людьми нужно было особенно присматривать.
— Не тревожься. Иди и возвращайся как можно скорее. Твоих отца с матерью и остальных оставь мне, — Ло Вэньцянь шагнул вперёд и сжал руку Чжэньнян.
Затем он велел Ло Уцзы идти вместе с ней и помочь присмотреть за седьмой ветвью.
Чжэньнян тяжело кивнула и только после этого высвободила свою руку из ладони Ло Вэньцяня. Вместе с Ли Даланом она поспешила к дому седьмой ветви.
В городе творилась такая неразбериха, что седьмая ветвь, конечно, не могла ничего не знать. Сейчас все они уже собрались вместе.
— Седьмая бабушка, пусть тётушки скорее соберут немного вещей. Нужно сначала уходить к Южной улице, — едва переступив порог, Чжэньнян торопливо обратилась к старшей госпоже Ли и нескольким тётушкам.
Рядом Ли Тянью сжал губы, лицо его было холодным и напряжённым, кулаки крепко стиснуты. В глазах ещё сквозила растерянность, но он изо всех сил старался держаться спокойно и как раз утешал свою мать, госпожу Сунь.
Этот мальчик понемногу вырастал в опору седьмой ветви семьи Ли.
— Да, Седьмая бабушка, медлить нельзя. Неизвестно, сколько ещё продержатся солдаты, а звуки боя всё ближе, — поспешно добавил Ли Далан.
Он боялся, что Седьмая бабушка не сможет расстаться со всем, что оставалось в доме.
— Хорошо, — старшая госпожа Ли всегда была человеком решительным. Она понимала, что сейчас не время цепляться за внешнее богатство. Поэтому сразу сказала Ли Далану: — Ничего больше не собирайте. Далан, бери нескольких тётушек и Тянью, и немедленно уходите.
— Седьмая бабушка, а вы? — тревожно спросила Ли Чжэньнян.
— У меня здесь ещё кое-что нужно прибрать. В хранилище туши. Я скоро догоню, — ответила старшая госпожа Ли.
Хранилище туши было самым важным местом семьи Ли. Не говоря уже о прочем, но те записи и запасы туши, оставленные разными поколениями, нужно было хотя бы как-то упорядочить. Если их разграбят или сожгут одним пожаром, для семьи Ли это станет тяжелейшим ударом. Чжэньнян пришла сюда именно потому, что беспокоилась о хранилище.
— Седьмая бабушка, уходите первой. Вещи из хранилища я соберу сама, — тут же сказала она.
— Есть вещи, которых ты не знаешь. Лучше я, — низким голосом произнесла старшая госпожа Ли.
— Тогда я останусь с Седьмой бабушкой, — Чжэньнян никак не могла спокойно отпустить старшую госпожу Ли одну и сразу сказала это.
— Хорошо. Идём, — старшая госпожа Ли поняла, что эта девочка за неё беспокоится, и кивнула.
Затем она обернулась и махнула рукой, велев Ли Далану сначала увести тётушек. Те к этому времени уже надели на себя кое-какие ценные украшения, снова кивнули старшей госпоже Ли и Ли Чжэньнян, взяли Ли Тянью за руку и под присмотром нескольких служанок последовали за Ли Даланом за ворота.
Ло Уцзы, с тех пор как вошёл вместе с Чжэньнян в дом Ли, не отходил от неё ни на шаг. Ло Вэньцянь приказал ему ни на миг не покидать Чжэньнян и охранять её.
Так Чжэньнян и Ло Уцзы поддержали старшую госпожу Ли и вошли в буддийскую молельню.
— Уцзы, подожди у дверей. То, что здесь находится, связано с тайной нашей семьи Ли, — сказала старшая госпожа Ли, обернувшись к Ло Уцзы.
Услышав, что речь идёт о семейной тайне Ли, Ло Уцзы кивнул, вышел и закрыл за собой дверь. Но сам остался караулить снаружи, не отступив ни на шаг.
Чжэньнян уже собиралась броситься в хранилище туши и вынести оттуда важные записи, но неожиданно старшая госпожа Ли остановила её.
— Чжэньнян, хранилище туши — корень столетнего дела нашей семьи Ли. Поэтому предки рода Ли из поколения в поколение относились к его устройству с величайшей осторожностью. У хранилища туши семьи Ли на самом деле есть два отделения — настоящее и ложное. Запомни это крепко.
Говоря так, старшая госпожа Ли подошла к буддийскому киоту. На нём виднелась выступающая ручка из красного дерева. Старшая госпожа повернула её, затем с силой нажала вниз, и весь киот тут же сдвинулся в сторону, как раз закрыв дверь в хранилище туши. Закрыл так плотно, что не осталось ни малейшей щели. Если бы Чжэньнян сама не знала, что там прежде была дверь, она ни за что не разглядела бы вход.
И одновременно на месте, откуда сдвинулся киот, показалась другая дверь.
Тем же ключом старшая госпожа Ли открыла её, затем поманила Чжэньнян рукой. Чжэньнян вошла следом и только тогда увидела, что внутри всё устроено точно так же, как и в прежнем хранилище. Даже на полках лежало немного туши, и записи тоже были в полном порядке.
Чжэньнян раскрыла одну книгу и полистала. Внутри в основном были уже известные тушевые реестры, а также некоторые рецепты изготовления туши, казавшиеся правдоподобными, но не совсем верные: на семь долей истины приходилось две-три доли подделки. Обычный человек ни за что не отличил бы.
— Это… — Чжэньнян и правда словно открыла для себя новый мир.
— Это ложное хранилище. Настоящее я закрыла киотом. А стены настоящего хранилища сложены из цельных больших плит синего камня, внутри проложен песок для защиты от огня. Обычный пожар туда не проберётся, — сказала старшая госпожа Ли.
Услышав это, Чжэньнян не смогла сдержать радости:
— Вот и прекрасно. Тогда можно не бояться, что хранилище пострадает.
Сказав это, она вспомнила, что времени мало, и снова обратилась к старшей госпоже Ли:
— Раз всё устроено, бабушка, давайте скорее уйдём. Тётушки, должно быть, волнуются.
— Хорошо, пойдём, — старшая госпожа Ли ещё раз окинула взглядом всё вокруг и кивнула Чжэньнян.
Чжэньнян поддерживала старшую госпожу Ли. Когда они поднимались по ступеням, она вдруг заметила у стены узкий желобок. В нём будто оставалось что-то похожее на масло.
— Бабушка, а для чего этот желобок? — спросила Чжэньнян, выводя старшую госпожу Ли из ложного хранилища.
Старшая госпожа не ответила, только слегка улыбнулась.
Затем она закрыла дверь, снова заперла её на замок и, взяв свиток с изображением Гуаньинь, повесила его над дверью. Свиток как раз закрыл проём. Теперь даже ложное хранилище туши было невозможно разглядеть.
Если бы посторонний вошёл сюда, он увидел бы лишь маленькую комнату. В комнате — буддийский киот; возле киота висит изображение Гуаньинь. Кроме этого, в комнате не было ничего.
Кто бы мог подумать, что в одном и том же месте скрыты сразу два хранилища туши — настоящее и ложное?
Вот это замысел. Предки рода Ли и вправду были людьми великих способностей.
— Пойдём, — убедившись, что больше никаких проблем нет, старшая госпожа Ли махнула рукой.
Чжэньнян поддержала её, и они вышли из комнаты. Ло Уцзы ждал сбоку, уже весь извёлся от тревоги. Увидев, что обе вышли, он наконец выдохнул с облегчением.
Затем все трое быстрым шагом направились наружу. К этому времени большая усадьба семьи Ли уже опустела.
— Старшая госпожа Ли, Ли-гунян, и куда же это вы собрались?
Как раз в тот момент, когда Чжэньнян и остальные уже готовились выйти за ворота дома Ли, у входа появился японец. Он стоял, заложив руки за спину, а позади него теснились японские пираты с мечами в руках.
Без лишних слов было ясно, что дом Ли уже окружён со всех сторон.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
