Противопожарное устройство ложного хранилища туши было устроено превосходно. Ложное хранилище сгорело, но остальные части большой усадьбы семьи Ли почти не пострадали. Даже настоящее хранилище туши рядом, если не считать стен, закопчённых дымом до черноты, не получило серьёзных повреждений, достаточно было лишь заново починить крышу. Правда, восточную стену пришлось возводить заново. В день пожара люди семьи Ли изо всех сил разбили восточную стену и только так вынесли тело старшей госпожи Ли. После этого, разумеется, последовали омовение, облачение, укладка в гроб и устройство поминального алтаря.
У гроба несли траурную стражу Ли Чжэньнян и Ли Тянью.
В тот день Ли Чжэньнян, хотя официально прошла свадебный обряд, но поскольку свадьба и смерть старшей госпожи пришлись на один день, этот брак считался заключённым в горячем трауре ради того, чтобы отвести беду и принести старшей госпоже счастье. Поэтому то, что Чжэньнян стояла у гроба, вполне соответствовало правилам. К тому же при жизни старшая госпожа больше всех ценила именно эту младшую из рода, а Ли Тянью был единственным наследником седьмой ветви семьи Ли.
Так что и по чувству, и по долгу именно Ли Чжэньнян и Ли Тянью должны были нести траурную стражу.
С самого утра к дому Ли один за другим начали приходить люди, чтобы поклониться старшей госпоже. И не только родня семьи Ли, пришли почти сотня дворов от Восточных ворот.
Вторжение японских пиратов и бандитов на этот раз привело к тому, что у Восточных ворот сгорели десятки домов, погибло больше двадцати человек, а раненых было свыше сотни. Жители Восточных ворот назвали это бедствие «Восточной бедой».
Конечно, то, что бедствие удалось удержать в пределах Восточных ворот, стало возможным лишь благодаря всем горожанам и богатым домам города, которые собрали своих слуг и домашних воинов и насмерть встали на востоке, преграждая путь. Они сдержали бандитов и часть японских пиратов в пределах восточного района, не дав им продвинуться ни на шаг. Иначе, ворвись эти люди на улицу Четырёх сокровищ, потери оказались бы просто неисчислимыми.
От этого, естественно, все вспоминали и о той части японских пиратов, что тайно проникла на улицу Четырёх сокровищ.
Если бы Ло Вэньцянь не выстроил всё так умело, если бы старшая госпожа Ли не отдала жизнь, погибнув вместе с пиратами, что стало бы теперь с улицей Четырёх сокровищ? Жители и торговцы этой улицы даже думать об этом не смели.
А жители восточного района тем более вздыхали: Седьмая старшая госпожа Ли отомстила за них.
Поэтому с тех пор, как в доме Ли начались соболезнования, горожане один за другим приходили поставить старшей госпоже палочку благовоний. Все в один голос восхищались её верностью долгу, справедливостью и несгибаемой доблестью.
— Господин глава и господин уездный советник пришли выразить соболезнования старой госпоже, — в этот миг снаружи снова донёсся доклад привратника.
Едва голос привратника стих, как глава и уездный советник вошли в траурный зал.
Ли Тянью поднялся, зажёг благовония и передал их двум сановникам. Затем снова опустился на колени рядом с Чжэньнян. Чжэньнян, конечно, стоя сбоку, совершала земные поклоны в благодарность. Одновременно первая невестка Ли вместе с остальными членами рода Ли тоже кланялась и благодарила гостей.
— Старшая госпожа была верна долгу и справедливости. Она умерла достойной смертью. Я уже решил вместе с учёными мужами и жителями Хуэйчжоу подать прошение о возведении для старшей госпожи арки верности и справедливости, — после того как глава поставил благовония, он твёрдо, веско обратился к людям семьи Ли.
Сначала все Ли замерли, а потом их охватили радость и утешение. Пусть это была всего лишь холодная каменная арка, но она становилась оценкой всей жизни старшей госпожи Ли. Она действительно была достойна слов «верность» и «справедливость».
— Благодарим господина, благодарим всех земляков, — люди семьи Ли, взволнованные, снова поклонились в знак признательности.
— Это то, что старшая госпожа Ли заслужила, — ответил глава и ещё раз поклонился.
Люди семьи Ли ответили поклоном. Затем Ли Тянью проводил двух сановников к выходу.
После вторжения японских пиратов Ли Тянью стремительно сбрасывал детскую наивность. Четырнадцатилетний юноша уже умел держаться с достоинством и знать меру в каждом движении.
Двенадцатого числа третьего месяца Седьмую старшую госпожу Ли вынесли из дома и предали погребению. Провожать её вышел весь Хуэйчжоу.
Дым благовоний тянулся к небу тонкими струями.
Доблестная душа не угасала.
…
Через восемь месяцев у перекрёстка восточного района поднялась арка верности и справедливости. Рядом с ней стояло ещё несколько арок в память о простых людях, погибших во время Восточной беды. Так там образовалась небольшая группа мемориальных арок.
Два иероглифа — «верность» и «справедливость» — высились, как горы.
И сегодня был настоящий свадебный день Ли Чжэньнян и Ло Вэньцяня. Конечно, Ли Чжэньнян уже считалась женой семьи Ло, но старшая госпожа говорила: она хочет, чтобы её проводили шумной, радостной, достойной свадьбой. Поэтому день, когда поднялась арка, стал и днём, когда свадьбу справляли заново.
В этот миг Чжэньнян сидела в свадебном паланкине и слушала за его стенками весёлые звуки песен. В сердце её теснились тысячи чувств. Она невольно подняла голову, приподняла свадебное покрывало и посмотрела на крышу паланкина так, словно её взгляд хотел пробиться сквозь неё и увидеть синее небо.
Вспомнив, как шумно и радостно проходили проводы невесты, Чжэньнян тихо пробормотала:
— Бабушка, таким праздничным зрелищем вы довольны?
— Ха-ха, сегодня и мы позаимствуем немного радости! Зажигайте праздничные петарды к открытию! — как раз в этот миг Чжэньнян, сидя в паланкине, услышала снаружи треск хлопушек и фейерверков.
— Фан Да, открытие! Поздравляем, поздравляем! — тут же донеслись чужие голоса.
Чжэньнян невольно повернула голову и украдкой приподняла уголок занавески у окна паланкина, чтобы посмотреть наружу. Это была улица Четырёх сокровищ: открывался тушечный павильон семьи Фан, причём на прежнем месте тушечного павильона семьи Тянь.
У входа сновало немало гостей, пришедших с поздравлениями.
Но стоило моргнуть, и паланкин уже проехал мимо. Слушая, как позади всё ещё не смолкают петарды, Чжэньнян поняла, что в Хуэйчжоу эпоха соперничества Ли и Тянь ушла в прошлое. Дальше должна была начаться эпоха борьбы Фан и Чэн. Нет… из-за её неожиданного появления тушь Ли теперь как раз сияла в зените. Значит, впереди наступала блистательная эпоха тушечного дела — «троецарствие» Ли, Фан и Чэн.
— Давайте, Девятый брат, жених должен пнуть паланкин! — вскоре свадебный паланкин прибыл к воротам большой усадьбы Ло в деревне семьи Ло за городом, и несколько мальчишек из рода Ло тут же начали подзуживать, будто боялись, что без них Поднебесная останется слишком спокойной.
— Что ещё пинать? Девятая невестка давно уже вошла в дом. Это же свадьба задним числом, — сказал один мальчишка сбоку.
— Даже если задним числом, всё равно считается! — другой говорил с полной уверенностью, словно держал в руках железный довод.
— Верно, считается! Обязательно надо пнуть! — вокруг поднялся весёлый шум.
— Хорошо, пнуть так пнуть, — Ло Вэньцянь низко рассмеялся и поддался общему настроению.
Чжэньнян в паланкине тоже невольно улыбнулась.
Затем она услышала глухой удар по дверце паланкина.
— Чжэньнян, пни в ответ как следует! Не дай людям смотреть на тебя свысока! — сразу громко закричали провожающие невесту.
— Именно, Девятая невестка, пни обратно посильнее! — даже невестки семьи Ло с воодушевлением присоединились к веселью.
Чжэньнян, сидевшая внутри, тоже не собиралась уступать. Она с силой пнула дверцу в ответ.
— Ха-ха! Муж не боится жены, жена не показывает слабости; супруги едины сердцем и вместе доживут до седых волос! — свадебный распорядитель рядом тут же запел речитативом, и множество подростков подхватило его слова.
Ло Вэньцянь приподнял занавес паланкина и взял Чжэньнян за руку.
Взять тебя за руку и состариться вместе с тобой.
Дальнейшие обряды описывать не будем.
Чжэньнян, покрытая красным свадебным покрывалом, сидела в новой брачной комнате. Куда ни глянь — всё вокруг было алым. Снаружи доносились звуки застолья и винных тостов. Незаметно для себя она вдруг почувствовала, что лицо её тоже начинает гореть.
Ло Вэньцянь, изрядно захмелевший, вошёл в комнату и приподнял её красное покрывало. Увидев, что в её глазах и бровях струится радость, он улыбнулся. Потом стал смотреть, как свадебная сваха заставляет Чжэньнян есть полусырые пельмени и всё время спрашивает:
— Родятся?
Чжэньнян, вся раскрасневшаяся, отвечала:
— Родятся1.
И от этого Ло Вэньцянь так радовался, что глаза его сощурились в счастливые щёлочки.
Дождавшись, пока свадебная сваха уйдёт, Чжэньнян бросила на Ло Вэньцяня взгляд — наполовину сердитый, наполовину радостный. Этот человек, видя её смущение, радовался так, будто ему достался большой золотой слиток.
Ло Вэньцяню редко доводилось видеть Чжэньнян такой нежной и застенчивой. Обычно она всегда была спокойной, всегда держалась уверенно и невозмутимо. А теперь этот её облик вдруг так ослепил его, что у него зарябило в глазах. Он не удержался, подхватил Чжэньнян на руки и закружил по комнате, а затем обнял её всю целиком и, прижав к себе, опустился у кровати.
Чжэньнян невольно положила лицо ему на плечо. Почувствовав в его дыхании запах вина, она коснулась подбородка Ло Вэньцяня:
— Немало выпил?
— Угу, — ответил Ло Вэньцянь и тут же с досадой пожаловался: — Эти твои братья совсем разбушевались. Хорошо ещё, что на севере я натренировал себе крепкую винную выправку, иначе с твоими братьями было бы не справиться.
Услышав это, Чжэньнян подняла лицо и, будто стараясь его задобрить, поцеловала Ло Вэньцяня в подбородок. А сама в душе тайком веселилась.
Тогда её свадьбой распорядилась старшая госпожа, и обряд провели заранее. Но после этого старший брат, которого в год его собственной свадьбы напоили до полной невменяемости, а также братья Чжэншэнь и Чжэнъянь остались весьма недовольны. Их драгоценная младшая сестрёнка так легко досталась этому Ло? Как бы там ни было, все страдания, что когда-то выпали им самим, Ло Вэньцянь тоже обязан был отведать. Это ведь законное право старших братьев жены.
Поэтому они заранее тайком подговорили Сигэ, Жунь-гэ, Тянью и, конечно, Ли Чжэнпина с остальными: когда будут справлять свадьбу заново, надо непременно дать Ло Цзю прочувствовать этот вкус.
Увидев, как Чжэньнян украдкой радуется, Ло Вэньцянь тоже приподнял уголки губ. Один он, конечно, не смог бы справиться с толпой двоюродных братьев семьи Ли. Но и у рода Ло сыновей было немало, к тому же это была территория семьи Ло. Стоило всем навалиться разом, и братьям Ли тоже не удалось выйти сухими из воды, в итоге все они перепились и попадали.
Теперь Ло Вэньцянь ещё крепче обнял Чжэньнян. Сердце его наполнилось глубоким довольством. Он склонил голову и легко коснулся её губ, а затем стал медленно, бережно сминать их своими…
Красные свечи горели всю ночь до самого рассвета.
Теперь они наконец по-настоящему стали мужем и женой.
— Чжэньнян, я ждал тебя очень, очень долго…
Голос Ло Вэньцяня растворился у неё на губах.
- «Родятся?» (生不生 / shēng bù shēng) – свадебная игра слов: полусырые пельмени называются 生, «сырые», что звучит так же, как «рожать»; ответ «生» означает и «сырые», и пожелание скорого рождения детей.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
