Её слова звучали приятно, но при этом были искренними.
Се Яньфан отчётливо чувствовал, что рядом с ним она вела себя очень непринуждённо.
На самом деле так было с их самой первой встречи — словно она была с ним хорошо знакома.
Мало кто, будь то мужчина или женщина, мог держаться столь свободно при первом знакомстве с ним.
Была ли эта гунян наивна и бесхитростна? Вовсе нет. Малые дети наивны и бесхитростны, но перед лицом незнакомца они неизбежно будут нервничать и стесняться; напротив, только тот, кто познал жизнь и повидал многих людей, способен на такое.
Се Яньфан посмотрел на Чу Чжао и с улыбкой кивнул:
— Тогда я не буду церемониться, А-Чжао-сяоцзе, — он назвал её по имени. — Я решу это дело.
Чу Чжао радостно кивнула:
— Хорошо, раз здесь Се-сань-гунцзы, я спокойна.
Се Яньфан с улыбкой произнёс:
— Также благодарю А-Чжао-сяоцзе за то, что ты не стала строить беспочвенных подозрений, а сразу пришла спросить, едва услышав новости. Ты поступила открыто и благородно. Я тоже очень рад знакомству с такой А-Чжао-сяоцзе.
Чу Чжао с улыбкой попрощалась. Се Яньфан встал, чтобы проводить её, но Чу Чжао отказалась.
— Пойду повидаю А… Се Яньлая? — спросила Чу Чжао. — В конце концов, эти проблемы навлекли мы двое, я должна переговорить с ним.
Се Яньфан улыбнулся:
— А-Чжао-сяоцзе не стоит беспокоиться. — Он кликнул слугу: — Проводи А-Чжао-сяоцзе к Яньлаю.
Слуга, скрывавшийся поблизости, тут же вышел и повёл Чу Чжао.
Чу Чжао пошла вперёд. Се Яньфан не стал следовать за ними, оставшись стоять на месте и провожая её взглядом.
А-Лэ радостно встретил её у дверей и поспешно сказал:
— Сяоцзе, я только что видел А-Цзю.
«Он приходил?» — удивилась Чу Чжао. Почему же она его не видела?
— Должно быть, он приходил к Се-сань-гунцзы. Увидел, что ты разговариваешь с ним, испугался неприятностей и сбежал, — предположил А-Лэ. — Я как раз хотел поговорить с ним об этом деле, чтобы он не болтал лишнего, но не успел.
Чу Чжао улыбнулась:
— Ничего страшного. Я пойду повидаюсь с ним и сама всё скажу.
А-Лэ кивнул и последовал за Чу Чжао, которая вместе со слугой направилась к другому двору.
Когда гунян скрылась из виду, Се Яньфан отвёл взгляд и вернулся в павильон у воды. К нему подошёл Цай-бо.
— И впрямь дело рук Чжуншань-ван-шицзы? — нахмурившись, спросил он. — С чего это Чжуншань-ван-шицзы так беснуется? Мы разве его задевали?
— Чжуншань-ван даже сына в столицу отправил, было бы странно, если бы тот не бесновался, — ответил Се Яньфан, с улыбкой глядя на пустой стул и чашку чая напротив. — Впрочем, не мы задели его, а Чу-сяоцзе.
Цай-бо оторопел:
— Чжуншань-ван-шицзы целился в Чу-сяоцзе? Не в наследного принца?
— Когда вы разузнавали об этом деле, то должны были узнать, как Яньлай и Чу-сяоцзе расстались, — с улыбкой спросил Се Яньфан.
Цай-бо кивнул:
— Они встретили Чжуншань-ван-шицзы. Шицзы по поручению нашёл Чу-сяоцзе, и ей пришлось вернуться.
— Стало быть, нетрудно догадаться, что между Чжуншань-ван-шицзы и Чу-сяоцзе неизбежно возник конфликт, — улыбнулся Се Яньфан. — А причина, по которой Чу-сяоцзе произнесла те слова о том, что не разлучится с Яньлаем ни в жизни, ни в смерти, кроется именно в Чжуншань-ван-шицзы.
— Об этом мы тоже знаем. Когда наводили справки, кто-то из окружения Дэн И упоминал, что Чу-сяоцзе проявила неуважение к шицзы, — сказал Цай-бо. — Но…
Но не станет же шицзы таить обиду на девчонку.
— Разумеется, он не злопамятен, — сказал Се Яньфан. — Более того, после прибытия в столицу он чаще всего общался именно с Чу-сяоцзе: уже дважды посещал Сад Чуэнь. И, какая удача, спас в Саду Чуэнь упавшую в воду служанку семьи Чу.
«Какая удача» — в понимании Цай-бо это слово имело иной смысл.
Между Чжуншань-ван-шицзы и Чу-сяоцзе что-то было не так.
Он нахмурился:
— Чу-сяоцзе, оказывается, скрыла то, что произошло между ней и шицзы. Она намеренно хочет использовать нас как прикрытие для отвода удара от себя.
Се Яньфан возразил:
— А-Чжао-сяоцзе вовсе ничего не скрывала. Как только она пришла, то честно призналась мне, что сказала ту фразу Яньлаю только из-за шицзы.
Просто после этих слов она больше ничего не объясняла, позволяя другим думать, что угодно.
Видя его задумчивость, гунян тогда была очень довольна.
Се Яньфан усмехнулся.
— Эта Чу-сяоцзе… — Цай-бо был недоволен. — Гунцзы даже не расспросил её, а просто сделал так, как она желала.
— Это не имеет значения, — беспристрастно ответил Се Яньфан. — Поступая так, шицзы действительно выказывает недобрые намерения в отношении нашего рода Се. А раз он недобр к нам, мы, разумеется, должны нанести ответный удар. Что же касается его дел с Чу-сяоцзе, то нас они не касаются.
Цай-бо в бессилии покачал головой:
— Раз гунцзы так решил, пусть будет так. — Он снова спросил: — Но есть ли что-то между Чу-сяоцзе и Яньлаем?
То, как она ранее на улице приказала прекратить наказание — неужели только ради встречи с Се-сань-гунцзы? Теперь он начал в этом сомневаться.
Се Яньфан расхохотался:
— Трое создают тигра1.
— Цай-бо, ты тоже поддался влиянию слухов. Ту фразу действительно не стоит принимать всерьёз, А-Чжао-сяоцзе уже всё ясно объяснила.
— Я знаю, что ту фразу не стоит принимать всерьёз, — с мрачным лицом произнёс Цай-бо. — Но почему Яньлай даже о такой пустяковой вещи не сообщил семье? Отношение Яньлая к этой Чу-сяоцзе необычное.
Се Яньфан отодвинул чайные принадлежности, достал толстые пачки писем и записей и небрежно бросил:
— Потому что в его глазах это были лишь совершенно незнакомые люди, пути которых пересеклись лишь на мгновение.
Сказав это, он помедлил.
Впрочем, когда он только что упомянул о том, что Яньлай ничего не сказал семье, А-Чжао-сяоцзе тут же ответила, что Яньлай до самого конца тоже не раскрывал ей своей личности. Они были прохожими, столкнувшимися плечами, и она не знала, кто он такой, пока не увидела его наказание на улице.
Подумав об этом, он усмехнулся. Эти прохожие оказались на редкость добрыми людьми.
Этого он не стал говорить Цай-бо.
Цай-бо тем не менее продолжал:
— Вот видишь, Чу-сяоцзе ещё и не забыла навестить Яньлая.
Се Яньфан посмотрел на слегка взволнованного старика и спросил:
— Цай-бо, даже если отношения между Яньлаем и Чу-сяоцзе необычные, что с того?
Цай-бо на мгновение замер. И вправду, что с того?
— Это ведь не у меня с Чу-сяоцзе необычные отношения, — сказал Се Яньфан, улыбнувшись старому слуге.
У Се-сань-гунцзы необычные отношения с Чу-сяоцзе? Что за шутки!
Цай-бо сердито взглянул на Се Яньфана и с отеческой заботой выложил перед ним ещё одну стопку писем и свитков:
— Это то, что нужно отправить сегодня. Гунцзы обязан разобрать это до заката.
Чу Чжао стояла в комнате, глядя на юношу, который неподвижно лежал на кровати ничком, лицом к стене. Он оставил Чу Чжао лишь вид на свой затылок, укутавшись ещё плотнее, чем тогда в пути под шапкой и шарфом.
— Чу-сяоцзе, — служанка поднесла чашку. — Отведайте чаю.
Чу Чжао улыбнулась ей:
— Не нужно, я уже пила.
Другая служанка пододвинула табурет:
— Чу-сяоцзе, пожалуйста, присаживайтесь скорее.
Чу Чжао покачала головой:
— Не нужно, я постою. — С этими словами она посмотрела на кровать. — Стоя видно лучше.
Тогда одна из служанок подошла к кровати и с воодушевлением сказала:
— Тогда я приподниму одеяло для сяоцзе, чтобы вы могли посмотреть…
Услышав это, притворявшийся спящим Се Яньлай больше не смог терпеть.
— Кто здесь хозяин? — спросил он. — Я всё ещё в своём доме?
Служанки, прикрыв рты, с улыбками отступили назад.
— Гунцзы, у Чу-сяоцзе с собой лекарства, она может осмотреть твои раны, — объяснила служанка, собиравшаяся откинуть одеяло.
Се Яньлай усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что Сань-гэ не позволяет лечить мои раны?
Лицо служанки побледнело, и она опустила голову.
— Ты и дома такой свирепый, к тому же груб с гунян, — сказала Чу Чжао. — Впрочем, ты снаружи и внутри одно и то же2.
Се Яньлай холодно посмотрел на неё:
— Чу-сяоцзе теперь, должно быть, очень популярна на улицах, все на тебя смотрят. Чу-сяоцзе довольна?
С этими словами он расхохотался.
Чу Чжао хмыкнула, пристально глядя на него, и тоже улыбнулась:
— Жаль только, что ты не можешь ни выйти на улицу, ни покинуть дом, поэтому я пришла специально, чтобы посмотреть на твоё лицо, полное радости от бедствия.
Уже отступившие служанки переглядывались друг с другом. О чём говорят эти двое? О насмешках?
Похоже, они были вполне довольны тем, что поддразнивают друг друга. Служанки склонили головы и отступили прочь.
- Трое создают тигра (三人成虎, sān rén chéng hǔ) — если трое скажут, что в городе тигр, то им поверят; означает, что ложный слух, повторённый многими, воспринимается как истина. ↩︎
- Снаружи и внутри одно и то же (表里如一, biǎolǐ rúyī) — когда внешние проявления человека соответствуют его внутренним качествам и помыслам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
