— …Сягуань доложил Его Величеству то же самое, но Его Величество ответил, что времени не хватало, потому он решил временно заменить их живыми цветами.
— Времени совсем мало? Вот как. Что ж, тогда я тоже воспользуюсь моментом и сделаю свои выводы.
Цю Ин вдруг протянул руку и поймал один из ирисов. Его решительное движение заставило Цзян Ю приподнять бровь.
Принять «цветок», дарованный Его Величеством, — это имело особый смысл.
Цю Ин шутливо улыбнулся Цзян Ю:
— И как же поступишь ты?
Цзян Ю некоторое время молчал, но в конце концов беспомощно вздохнул и взял оставшийся цветок.
— Передайте Его Величеству: вэйчэнь благодарит Его Величество за милость.
Чиновник улыбнулся — не из вежливости, а от всей души — и, поклонившись, удалился.
— …Цю Ин, не думал я, что ты так легко это примешь.
Принятие «дарованного цветка» символизировало клятву верности королю.
— Я тоже не ожидал, что это будут ирисы, но такой вариант вполне приемлем.
Язык цветов гласит: «доверие»…
Этот безупречный выбор заставил даже Цю Ина, который до этого занимал выжидательную позицию, протянуть руку.
— К тому же они фиолетового цвета.
Цю Ин поднёс цветок к лицу.
— В одном «цветке» заключён «двойной смысл». Весьма искусно, мне по душе такой тонкий подход.
— …Неважно, тонкий он или нет, но по крайней мере «скорость на проходной балл».
— Ну что, не пора ли нам теперь заняться нашей работой?
Цю Ин улыбнулся, и в его глазах промелькнул азарт — и некоторая опасность.
— Няннян, вы не собираетесь выходить сегодня после полудня?
Услышав нежный вопрос Сян Лин, Сю Ли постаралась сохранить изящный тон и, улыбнувшись, ответила:
— Да, сегодня… мне нездоровится, хочу остаться в комнате и заняться вышивкой.
На самом деле, когда Сю Ли была чем-то расстроена, она привыкла выплёскивать чувства, яростно занимаясь домашними делами или стиркой. К сожалению, в Хоугуне, будучи Гуйфэй, она никак не могла стирать одежду, поэтому ей оставалось лишь тихо вышивать.
(Эх… как бы мне хотелось взять кусок теста и поколотить его скалкой или с силой швырнуть на разделочную доску!!)
Кропотливая вышивка лишь усиливала её раздражение, однако Сян Лин этого не заметила.
— Нужно ли нуби принести целебный отвар? — спросила Сян Лин, и её лицо залил алый румянец. — То, что няннян нездоровится, доказывает, что Его Величество очень благоволит вам.
Игла в руке Сю Ли вонзилась ей в кончик пальца. Она сдержалась, чтобы не вскрикнуть, но боль была сильной. Только она хотела по привычке облизать ранку, как Чжу Цуй перехватила её запястье.
— Сю Ли-няннян, нуби обработает вам рану лекарством.
Сю Ли сердито взглянула на Чжу Цуй, которая едва сдерживала смех. Сян Лин поспешно принесла аптечку и заодно подняла с ковра вышивку. Осмотрев узор, она облегчённо вздохнула.
— Слава богу, кровь не попала на ткань… Какой красивый узор! Хун Гуйфэй-няннян, у вас по-настоящему золотые руки. Не то что нуби — я совсем не умею обращаться с иголкой.
— Вот… вот как? Наверное, это потому, что я занимаюсь шитьём каждый день.
Под «шитьём» она имела в виду вовсе не вышивку, а ежедневную починку поношенной одежды. К тому же у Сю Ли уже много лет не было времени на такие изысканные хобби, как декоративная вышивка (если только это не была работа на заказ).
— Сян Лин, если хочешь, я могу тебя научить.
Услышав это, глаза Сян Лин засияли от радости. Немного посомневавшись, она кивнула в знак согласия.
Глядя на то, как Сян Лин, следуя наставлениям, старательно проталкивает иглу сквозь шёлк, Сю Ли мимоходом спросила:
— …Собираешься кому-то подарить?
В этот миг щёки Сян Лин покраснели, словно спелые яблоки. Сю Ли втайне удивилась, но внешне сохранила спокойную улыбку. Невозможность докопаться до сути вещей была самой мучительной чертой жизни благородной гунян.
— Похоже, это очень важный человек. Я тебе завидую.
— Но ведь у Хун Гуйфэй-няннян есть Его Величество, разве нет? — Сян Лин хихикнула. По её невинной улыбке было ясно, что эти слова сказаны от чистого сердца. — Нуби так завидует вам: вы с Его Величеством всегда неразлучны, душа в душу. Наверняка сегодня вечером Его Величество снова удостоит вас своим посещением.
— …А, Чжу Цуй, не хочешь ли и ты присоединиться к нам и повышивать?
Сю Ли резко сменила тему, но увидела, что Чжу Цуй с замешательством смотрит на нитки и иголки.
— Нет, не стоит, — пробормотала Чжу Цуй с непривычной для неё неуверенностью. — Нуби тоже не сильна в шитье…
Сю Ли крайне удивилась, ведь ей всегда казалось, что Чжу Цуй под силу любое дело.
— Не ожидала, что у тебя тоже есть слабые стороны. Но ведь рукоделие — обязательное условие для благородной гунян, верно? Ты должна была пройти через суровые тренировки… точнее, получить соответствующее образование.
Чтобы стать придворной дамой в Хоугуне, нужно пройти строгий отбор, где первым критерием является происхождение. Раз она попала во внутренний дворец, значит, Чжу Цуй наверняка из знатной семьи. Однако Чжу Цуй следом поведала ещё более удивительные подробности.
— Нет, дело в том, что нуби — приёмная дочь.
— Приёмная дочь?
— Да, нуби приютили ещё в детстве… Мой благодетель был человеком весьма необычным. Хотя я и обучена основам воспитания… правилам поведения и приличиям, но искусство досуга осталось за пределами моего обучения.
Сю Ли была поражена, и в то же время её озарило. Ей всегда казалось, что Чжу Цуй немного отличается от других придворных дам. Её сильный характер не был похож на характер обычных сяоцзе, никогда не знавших трудностей. Сян Лин тоже удивлённо округлила глаза.
— Если подумать, раз тебя продвинули в Хоугун, значит, твой благодетель очень заботится о тебе.
Сю Ли сказала это искренне. Чжу Цуй помолчала немного, а затем кивнула и улыбнулась:
— Для нуби он… тоже очень важный человек.
— И кто же это? — из любопытства поспешно спросила Сян Лин, но Сю Ли тут же негромко её осадила:
— Нельзя, Сян Лин. Не забывай, что в Хоугуне строго запрещено спрашивать чужие фамилии.
Чтобы избежать бессмысленной борьбы за власть, в Хоугуне действует правило: кроме официальных наложниц, никто не называет своего родового имени. Сю Ли, будучи Гуйфэй, безусловно имела право спросить, но так как формально она была лишь временной супругой, она этим правом не пользовалась. Поэтому Сю Ли до сих пор не знала фамилий Чжу Цуй и Сян Лин.
Сян Лин с сожалением ответила «слушаюсь» и снова сосредоточилась на вышивке.
— Вышитый платок, как красиво.
Даже если стежки выходили неровными, это приносило чувство удовлетворения. Сю Ли взглянула на Чжу Цуй.
— Чжу Цуй, ты тоже попробуй.
— Э-э…
— Раз не умеешь, нужно найти способ это преодолеть, — Сю Ли говорила решительным тоном, словно желая отплатить за недавнюю насмешку. — Может, вышьешь что-нибудь в подарок своему благодетелю? Так тебе будет легче взяться за дело.
С беспомощным видом Чжу Цуй нехотя протянула руку к шкатулке с иголками.
— …Это мне?
Вечером Лю Хуэй снова явился как ни в чём не бывало, но Сю Ли уже не удивлялась. Почти смирившись, она впустила его в комнату, а затем, внезапно кое-что вспомнив, протянула ему платок, который днём вышивала стежок за стежком.
Лю Хуэй принялся разглядывать платок так внимательно, словно это было редкое сокровище.
— Сю Ли, это ты вышила?
— Даже если образ сакуры не возник в моей голове внезапно, я всё равно занимаюсь шитьём.
— …И ты правда даришь это мне?
— Конечно. Я смогла вышить этот платок только благодаря Его Величеству.
А всё из-за того, что ей пришлось весь день ловить на себе взгляды, твердившие: «Поздравляем Гуйфэй-няннян и Его Величество с тем, что вы стали супругами не только по названию!». Ей просто нужно было как-то выплеснуть накопившееся за день раздражение.
Сю Ли думала, что в её голосе звучит явная ирония, но этот глупый мужчина ничего не понял. Лю Хуэй нежно коснулся вышитой сакуры, присел на пол и начал бережно складывать платок.
— Впервые кто-то дарит мне подарок, — пробормотал он с глубоким чувством, отчего Сю Ли на мгновение лишилась дара речи.
— …Вот как? Я редко вышиваю, так что считай это редкой и ценной вещью. Береги его.
— …А Цзинь Ланю не дарила?
— А?
— Ты не дарила Цзинь Ланю вышивку?
— А… ну, я починила ему немало одежды, но не припомню, чтобы дарила вышивку.
Услышав это, Лю Хуэй, кажется, пришёл в прекрасное расположение духа. Он отложил уже сложенный вышитый платок и коснулся узора кончиками пальцев.
— Как же это всё-таки вышито?
— Эх, всё потому, что вы, мужчины, никогда не брались за иголку с ниткой. Подожди немного.
Сю Ли как раз собралась принести шкатулку с принадлежностями для шитья, когда в комнату вошла Чжу Цуй, неся кубок с вином.
— Ваша покорная слуга принесла вино, исполняя волю Его Величества.
— Вино?!
— Это лёгкое вино, тебе тоже можно выпить, Сю Ли.
Лю Хуэй быстро принял кубок и велел Чжу Цуй удалиться. Затем он перелил вино в серебряную чашу. — И это при том, что чаша предназначалась для чая.
— ……
Сю Ли не стала больше ничего говорить, просто открыла шкатулку для шитья и нахмурилась.
— Что такое? Иглы заржавели! Неужели торговцы, поставляющие товары во дворец, пытаются выдать рыбий глаз за жемчуг!
Лю Хуэй вытянул шею, заглядывая в шкатулку, где лежало множество вещей, о назначении которых обычные мужчины и не догадывались. С любопытством на лице Лю Хуэй осторожно протянул руку, но случайно толкнул Сю Ли под локоть.
— А-а-а!..
Кубок в руке Лю Хуэй соскользнул, и вино из него целиком выплеснулось в шкатулку для шитья. Лицо Сю Ли мгновенно побледнело.
— Ты… ты-ты-ты что творишь!..
— Ой… П-прости.
Лю Хуэй чистосердечно извинился, но Сю Ли пришла в неописуемую ярость.
— Я сейчас просто лопну от злости! Да знаешь ли ты, сколько стоят вещи в этой шкатулке? Даже маленький лоскуток шёлка можно продать за хорошие деньги!
«Причина гнева Сю Ли кажется какой-то неуместной», — подумал Лю Хуэй, но оставил эту мысль при себе.
— Тогда я велю чуть позже прислать тебе… совершенно новую шкатулку для шитья.
— Глупец, нечего транжирить! Достаточно просто всё вымыть! Давай, я вытру пятна на ковре, а ты вылей вино из шкатулки.
— Х-хорошо, понял.
В этот миг Лю Хуэй, подобно всем мужьям в мире, не осмелился перечить Сю Ли. Он осторожно взял шкатулку, стараясь не расплескать вино, вышел на крытую галерею и вылил его.
Следуя указаниям Сю Ли, Лю Хуэй сидел на террасе и по одной просушивал вещи. Когда он, вконец измотанный, вернулся в комнату, то вновь услышал сердитый голос Сю Ли:
— Не хватает иголок!
— …… Ну и ну……
Сю Ли перестала играть на эрху. Лю Хуэй, как и вчера, крепко спал на её постели. У неё было такое чувство, словно она присматривает за капризным ребёнком.
Сю Ли поправила одеяло Лю Хуэй и внимательно всмотрелась в его спящее лицо. Его черты были настолько красивыми, что ей нестерпимо захотелось отвесить ему пощёчину. Если бы его душевное развитие соответствовало реальному возрасту и если бы он был тем идеальным образом мудрого правителя, который рисовала в своём воображении Сю Ли, то она, пожалуй, никогда не смогла бы находиться рядом с ним вот так, как сейчас.
Сю Ли прекрасно знала, что внешность у неё самая заурядная. И хотя она не испытывала неприязни к своему лицу, оказавшись в этом великолепном дворце в окружении чиновниц и служанок, которые были в несколько раз красивее её, она невольно расстраивалась, мечтая о том, как было бы хорошо родиться хоть чуточку прекраснее.
Сю Ли посмотрела на свои пальцы. Её кожа, грубевшая день за днём от постоянной работы, ветра и солнца, благодаря ежедневным стараниям служанок стала гораздо нежнее, почти сравнявшись с той белоснежной и мягкой кожей, о которой она давно мечтала. Жаль только, что с костлявыми пальцами ничего нельзя было поделать. …Впрочем, если подумать, так даже лучше.
Пусть она и облачена в расшитые жемчугом драгоценные наряды, а её манеры изящны и полны достоинства, суть Сю Ли не изменится — ей никогда не взлететь на ветку и не стать фениксом. Истинный облик Гуйфэй, подобно костлявым пальцам, невозможно скрыть никакими прикрасами.
Рано или поздно ей придётся вернуться домой, к той жизни, которую они вели вместе с де и Цзинь Ланем. Сю Ли всегда помнила об этом самом важном деле. К тому же… этот день, вероятно, уже не за горами.
Сю Ли пристально смотрела на спящее лицо Лю Хуэй.
В нём всё больше проступало величие правителя страны, и она сама стала почти не нужна.
Должно быть, совсем скоро Сю Ли вернётся в родной дом. А следом за ней во дворец, соперничая друг с другом, начнут прибывать прекрасные и умные дочери знатных семей. Стоит ему увидеть этих красавиц, наделённых талантами, как его мысли переменятся — ведь он не испытывает к женщинам такого отвращения, как господин Цзянь Ю-дажэнь. Рядом с бесподобно красивым королём по праву должна находиться прекрасная и благородная Хуанхоу.
(Например, такие гунян, как Чжу Цуй или Сян Лин…)
От этих мыслей на душе стало тоскливо. …Ну и ладно, когда-нибудь обязательно найдётся мужчина, которому я понравлюсь и такой.
Она небрежно взъерошила послушную чёлку Лю Хуэй.
Но стоило ей увидеть собственные пальцы, как Сю Ли тут же отдёрнула руку и тихо спрятала её в рукав.
Не потому, что стыдилась показывать их людям, а потому, что чувствовала — они совершенно не вписываются в этот великолепный дворец.
И совсем не подходят красавцу-королю перед ней.
При этой мысли ей стало невыразимо грустно.
Тяжело вздохнув, Сю Ли подхватила одеяло и направилась в соседнюю комнату. Сегодня она точно сумеет спастись от кошмаров при пробуждении.
Это случилось спустя несколько кэ после того, как Сю Ли ушла в другую комнату.
Пронзительный крик, полный ужаса, прорезал ночную тьму, заставив Сю Ли вздрогнуть и резко сесть в постели.
Несмотря на слипающиеся от сна глаза, она бросилась на звук — в покои, где в одиночестве спал Лю Хуэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
