— Временно исполняющий обязанности главы рода Хун, господин Хун Цзюлан, сейчас лично прибыл в Гуйян и, похоже, отправился навестить господина Шао Кэ.
Лю Хуэй побледнел как полотно.
— Говорят, в последнее время именно он, а не господин Ли Шэнь, «улаживал множество повседневных дел» Сюли-гунян.
— …
— Прошу, не делайте такое скорбное лицо. Сейчас важнее всего свести ущерб к минимуму. Этот человек долгое время боролся с господином Ли Шэнем и в итоге возвёл его на место главы рода. Если его разозлить, последствия будут непредсказуемыми.
— Е-если этот наглец посмеет зайти слишком далеко, у меня найдётся способ ответить…
— Прошу Ваше Величество не беспокоиться, он уже зашёл слишком далеко.
Цзян Ю бесцеремонно вмешался в разговор. Он решительно подошёл к столу и бросил на него кипу официальных бумаг, которые держал в руках.
— Это петиция с требованием лишить Хун Сюули звания цзиньши. И это только начало, скоро придут и другие.
На лице Цзян Ю появилась саркастическая усмешка.
— «Пока цзиньши Хун не докажет законность успешной сдачи экзаменов, её статус не может быть признан. Завтра будет созвано судебное собрание для рассмотрения улик». Это его собственноручное письмо.
Лю Хуэй поднялся на ноги.
— Отлично сработано, Цзян Ю! Наконец-то мы заставили его сказать это и написать такое письмо!!
— Цзян Ю, если в качестве условия он потребует, чтобы ты женился на его дочери, не волнуйся. Я, как твой верный друг, помогу тебе избежать этой горькой участи и ручаюсь, что свадьба не состоится.
— Только идиот выдвинет подобное условие!!
Лю Хуэй достал кисть и тушь и принялся быстро писать на бумаге.
— Немедленно разошлите этот указ всем высокопоставленным чиновникам. Приложите петицию и это письмо, пусть все сановники ознакомятся. Завтра в полдень должно состояться судебное собрание? Что ж, пускай проводят!
Едва закончив размашисто писать, Лю Хуэй схватил свой меч и встал.
— К Сю Ли отправлюсь я сам.
Цзян Ю не забыл предостеречь:
— Постарайся вернуться поскорее… и не вздумай сбежать.
— …По-понял.
— Если и винить кого, то того старика в парике.
Лю Хуэй бессильно кивнул.
Осыпались цветы ли.
Белые лепестки кружились, словно снежинки, и падали на поверхность воды в чайнике.
— Старший брат, похоже, ты уже ожидал моего прихода?
— спросил Цзю Лан, не отрывая взгляда от лепестков. Шао Кэ кивнул не раздумывая.
— Да. Я слышал от Ду Инъюэ, что ты однажды спас его.
Оказывается, ещё до встречи с Сю Ли, Ду Инъюэ получил приют у Цзю Лана. Тот подобрал упавшего у дороги юношу, усадил в повозку и привёз в своё поместье, где накормил досыта и оставил на ночлег. Хотя Цзю Лан хотел, чтобы Ду Инъюэ оставался у него до официального назначения на должность, честный и скромный юноша ответил, что ему неловко злоупотреблять гостеприимством незнакомого человека, и откланялся. Лишь позже Сю Ли, совершенно не смутившись его отказом, силой «подобрала» его.
— Этот юноша просто валялся на дороге и мешал мне проехать. Если бы он не был новым чжуанъюанем, я бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
— Вот как?
Шао Кэ собрался заварить свежий чай вместо того, в котором плавали лепестки, но Цзю Лан тут же остановил его.
— Лучше я сам. Чай, который завариваешь ты, старший брат, человеку пить невозможно.
Сказав это холодным тоном, Цзю Лан сердито взглянул на брата.
— …Старший брат, ты совсем не изменился. Такой же неумеха, ни к чему не годный, в тебе нет ни капли достоинства прямого потомка рода Хун. Целыми днями зарываешься в книги, и даже занимая должность, не стремишься к успеху. На любые насмешки и унижения лишь глупо улыбаешься… Право, как человек с таким характером мог родиться старшим сыном в семье Хун?
Глядя на две чашки, наполненные чаем, Шао Кэ тепло улыбнулся глазами.
— В течение этого месяца я наводил справки о Сю Ли.
— Да, я слышал об этом от Ду Инъюэ. Он рассказал, что человек по имени Хун Цзюлан, назвавшийся дядей Сю Ли, в обмен на еду и ночлег потребовал сведения о её службе при дворе. Он спрашивал меня, можно ли передать тебе эту информацию.
Шао Кэ понимал, что дело не только в этом. Хоть она и успешно сдала государственные экзамены, многие высокопоставленные чиновники всё ещё не могли смириться с женщиной на государственной службе и подсылали бандитов, чтобы те донимали её. Узнав об этом, Цзю Лан немедленно принял меры, обеспечив строгую охрану Сю Ли и этого дома.
Иначе этот дом, пустовавший почти месяц, ни за что не остался бы в прежнем виде, целым и невредимым.
Пусть он и держал Шао Кэ на расстоянии, Цзю Лан был редкостно честным молодым человеком.
— …А этот мальчишка болтлив.
— Ду Инъюэ послушный ребёнок. Кстати, что ты о ней думаешь? Не ожидал, верно, что Сю Ли уже так выросла?
— Обыкновенная, ничем не отличается от любой другой девицы из простых горожан. Но экзамены она и впрямь сдала своими силами. Похоже, характером она пошла не в тебя, что уже неплохо.
Цзю Лан отвечал холодно, после чего бросил на брата ледяной взгляд.
— Старший брат, вы находитесь в одном дворце, но понимаешь ли ты, в каком положении сейчас твоя дочь? Нет, сомневаюсь, что ты понимаешь, а если и понимаешь, то всё равно ничем не можешь помочь.
Шао Кэ замолчал, не смея проронить ни слова.
— Старший брат, я тебя просто терпеть не могу. Я ни разу не пожалел о том, что тебя изгнали из семьи. Если бы не второй брат, наш род Хун вряд ли смог бы продержаться эти десятилетия.
— Да, я тоже так считаю.
— …Но как бы то ни было, ты всё равно наш старший брат, первенец семьи Хун.
Цзю Лан засмотрелся на кружащиеся в небе цветы ли.
— А твоя дочь — первая женщина-чиновник в нашем государстве — старшая дочь главной ветви рода Хун.
— Цзю Лан…
— На этот раз я лишь наблюдаю. Но рано или поздно я приду за ней. Ради продолжения рода Хун она должна стать Ли Цзи.
Шао Кэ прекрасно понимал смысл этих слов.
Цзю Лан был до мозга костей честным молодым человеком. Даже когда два его старших брата один за другим покинули семью Хун, у него и в мыслях не было самому занять место главы. И дело было не в слепом следовании иерархии по старшинству. Если бы Ли Шэнь оказался бездарным, Цзю Лан, не колеблясь, сам бы сел в кресло главы рода. Но он понимал, что Ли Шэнь наделён выдающимися способностями и лучше всех подходит на эту роль, поэтому и пускал в ход любые уловки, чтобы возвести второго брата на это место. Он всегда размышлял о том, как будет лучше для всех, и не гнушался никакими средствами, чтобы шаг за шагом воплотить свои планы в жизнь.
Никто бы не возражал, стань сын Цзю Лана следующим главой рода, но самому Цзю Лану это и в голову не приходило. К тому же… Шао Кэ и сам не хотел, чтобы Цзю Лан продолжал нести это тяжёлое бремя.
Ведь тогда Цзю Лана было бы слишком жаль, а то, что он сам этого не осознавал, делало ситуацию ещё более невыносимой.
Цветы ли распускались, подобно снегу.
Шао Кэ уже собирался что-то сказать, но внезапно осёкся.
(Это присутствие…)
Ветки в саду качнулись. Тишину нарушил Цзю Лан:
— Что случилось?
— Докладывают, что главу рода держат под домашним арестом во дворце.
Услышав слова «тени», подчинявшейся напрямую семье Хун, ни Шао Кэ, ни Цзю Лан даже не вздрогнули.
— Какова причина?
— Господин подозревается в незаконном вмешательстве в результаты государственных экзаменов Сюли-сяоцзе, драгоценной дочери господина Шао Кэ.
Оба брата Ли Шэня выглядели озадаченными.
— Вздор! Второй брат никогда бы не провернул дело так, чтобы его так легко поймали за руку. Это наверняка чей-то подлый заговор! Впрочем… второй брат не мог этого не заметить. Я понял: он намеренно обернул чужой план против самого зачинщика.
Цзю Лан покосился на Шао Кэ.
— …Прекрасно. Я тоже считаю, что это отличная возможность проучить их. Пусть узнают, что бывает с теми, кто осмелился оскорбить род Хун, а тем более — пойти против его главной ветви! Докладывай мне о каждом их шаге и о том, как будут развиваться события.
— Слушаюсь. Кроме того, касательно Сюли-сяоцзе… сяоцзе вместе с Ду Инъюэ заперта в башне Хэнъэ в весёлом квартале. Цзы Цзиньлань сейчас находится на пути во дворец. Также во дворце поднялась волна протестов с требованием лишить Сюли-сяоцзе звания цзиньши. Решено завтра в полдень созвать судебное собрание против неё.
«Вот оно как», — Цзю Лан зловеще усмехнулся.
— Значит, её заперли в весёлом квартале, чтобы она не смогла явиться на судебное собрание.
Шао Кэ приложил руку ко лбу.
Он не беспокоился о безопасности Сю Ли и Ду Инъюэ, так как понимал, что в этот раз совершенно не стоит переживать. Его Величество уже заметил неладное, но важнее всего было то, что противник вновь разгневал Ли Шэня, а на этот раз к нему добавился и Цзю Лан.
(…Этому человеку… и впрямь несказанно не повезло…)
Пожалуй, в этот раз всё не закончится тем, что на глазах у всех с него сорвут парик и раскроют тайну его лысины. Чтобы противостоять проницательным и умелым младшим братьям Шао Кэ, нужно обладать силой, по меньшей мере равной силе Сяо-тайфу или тех людей из семьи Лань. Судя по тому, что противник свято верил в безупречность своего плана, словно в бесшовное небесное одеяние, из которого и капли воды не просочится, можно было лишь сказать, что он глуп до крайности, но никто не ожидал, что он окажется настолько туп.
— Дагэ, хоть вы и из племени «у окна», но всё же занимаете высокий пост. Даже если у вас нет особых талантов, вы по крайней мере можете передать это Цзян Ю, который находится в королевском дворце.
Увидев, как Цзю Лан достаёт из-под полы одежды коробочку, Шао Кэ невольно проглотил слова, готовые сорваться с губ.
— Когда я подобрал того пьяного маленького чжуанъюання, я заплатил за него, и тогда он отдал мне это — самое веское доказательство. Личность нанимателя тех бандитов мне уже доподлинно известна. Я приложу собственноручно написанное письмо, скреплённое печатью временно исполняющего обязанности главы семьи Хун. Думаю, это возымеет должное действие.
Так вот где была эта вещь — у Цзю Лана, неудивительно, что её никак не могли найти.
— …Цзю Лан, как ты считаешь, это кольцо подлинное?
— Сделано мастерски. Если бы мастер не был хорошо знаком с оригиналом, он не смог бы выполнить работу столь искусно. Оно могло бы ввести в заблуждение даже главную ветвь семьи Ча. Среди рода Ча отличить подделку от оригинала могли бы разве что покойный Ча Юаньсюнь-дажэнь да леди Пяо Инцзи. Эта подделка и впрямь может сойти за настоящую вещь.
Казалось, запутанный узел нитей распутывается сам собой, и для этого не нужно даже дунуть на пыль.
Силы врага были слишком ничтожны, в то время как наша сторона была полна выдающихся талантов своего времени. Похоже, на этот раз ни ему, ни Чжу Цуй не придётся вмешиваться. Шао Кэ тихо вздохнул про себя.
Отдав письмо с пурпурной эмблемой Лю Хуэю, Цзинь Лань быстрым шагом направился к казармам офицеров армии Юлинь.
Дойдя до комнаты в самом конце коридора, он попросил знакомого солдата доложить о себе и вскоре получил разрешение войти.
— О! Наконец-то ты пришёл!
Великий генерал правой армии Юлинь Бай Лэйянь усмехнулся.
— С тех пор как поднялся шум вокруг сяоцзе, я всё думал, что ты вот-вот явишься ко мне. Судя по твоему спокойному виду, ты уже принял решение?
Цзинь Лань беспомощно закрыл глаза.
— Бай-дажэнь, великий генерал.
— Ну что?
— У меня есть к вам просьба.
— Знаю, знаю. Говори без обиняков. Чего ты хочешь?
— Пожалуйста, даруйте мне меч.
Цзинь Лань ответил спокойно.
И это должен был быть не тот тупой меч, что сейчас висел у него на поясе, а драгоценный клинок, способный сражать врагов — иными словами, он желал обрести положение, статус и власть.
Глядя на Цзинь Ланя, чей взгляд выражал всё без слов, великий генерал Бай рассмеялся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
