Чжими обошёл город, осмотрел общую обстановку, отдал распоряжения и вернулся в кабинет главы провинции.
— Есть ли что-нибудь ещё, о чём тебе стоит мне поведать?
— Нет.
— Нет.
В кишащей саранчой комнате эта фраза, казалось, пусто повисла в воздухе. Чжими вздохнул и уже собирался сесть, как вдруг заметил, что роскошное белое кресло главы провинции, украшенное изысканной резьбой, облепили чёрные насекомые, превратив его в сплошное тёмное пятно. По доносившемуся звуку можно было догадаться, что саранча устроила себе пиршество; Чжими только сейчас вспомнил, что это белое кресло было сделано из дерева.
— …Ну-ка погодите! Это же казённое имущество! Вы, мерзкая саранча, и впрямь решили его сожрать? И мой стол тоже! А, к счастью, стол из мрамора. Кстати говоря, остались ли у провинции Хун средства на покупку новых кресел? Поверит ли цензор моим словам?
Передумав, Чжими бросил остатки табака в жаровню и поджёг его. В мгновение ока кабинет главы провинции, где окна и двери были плотно закрыты и почти отсутствовала вентиляция, заполнился сизым табачным дымом, отчего саранча перестала шевелиться. Но…
— …Послушай… Мне кажется, если так пойдёт и дальше, мы оба тут и поляжем. Нужно скорее проветрить помещение. Говорят, люди при пожарах чаще всего задыхаются от дыма. Так Юй Шунь говорил.
Из-за ширмы донёсся мужской голос, но Чжими не особо удивился. Напротив, он тихо рассмеялся.
— …Ты тоже так думаешь? Я как раз только что размышлял об этом. Но… не кажется ли тебе… что это даже приятно? Мне почудился шум течения реки Саньтухэ… Мой покойный лучший друг будто машет мне с того берега, как же хорошо.
Мужчина за ширмой в панике бросился в комнату.
— Ой! Дело плохо! Чжими, приди в себя! Тебе нельзя здесь умирать!
Мужчина схватил Чжими и распахнул двери. Тучи саранчи хлынули внутрь, но большинство насекомых, едва коснувшись густого ядовитого дыма, падали замертво. Мужчина принялся смахивать саранчу с лица Чжими, заставляя его вдыхать свежий уличный воздух, и тот наконец пришёл в сознание.
— …Чжими… Ты очнулся?
— …Да, более-менее… Сказать по правде, сейчас было действительно опасно.
— Если бы ты в самом деле пересёк ту реку, всё бы окончательно пошло прахом.
— Прости… На меня вдруг нахлынуло отчаяние, захотелось всё бросить.
Мужчина затащил Чжими обратно в комнату, где почти вся саранча уже издохла. Он схватил кресло, и мёртвые насекомые посыпались с него градом, обнажая белый цвет. Хотя дерево было изгрызено в труху, это, несомненно, было то самое кресло главы провинции.
Однако стоило Чжими сесть, как три ножки из четырёх мгновенно подломились. Он рухнул на пол, и его затылок с глухим звуком «дон» ударился о землю, усеянную трупиками саранчи.
Воцарилось неловкое молчание.
— …Эй, послушай… Надеюсь, теперь-то ты пришёл в себя? Чжими…
— …Да пришёл я в себя… Что это только что было? Ты решил надо мной подшутить?
— …Нет, с чего бы кому-то над тобой шутить.
— Ну так хоть улыбнись, дурак! А то мне, взрослому дяде, как-то неловко!
— Как же так?
В поле зрения Чжими бесцеремонно появилось бородатое лицо. На левой щеке виднелся крестообразный шрам. «Достойный мужчина», — подумал Чжими. И это неудивительно. Ведь именно этому человеку когда-то в провинции Ча помогал сам господин Юй Шунь.
— …Здравствуй, юйши лисин, Лан Яньцин-диди. Ты уже видел моего Гоу Юй?
— Видел. Но поговорить ещё не успел, приметил его только издалека. Глядя на то, как он с бесстрастным лицом раздавал указания подчинённым, шагая прямо по саранче, я невольно сравнил его с Лу Цинъя.
— Ты говоришь, Гоу Юй похож на Лу Цинъя? Нет, всё как раз наоборот, они ни капли не похожи. Будь он таким же, как Лу Цинъя, он бы уже давно вернулся на службу в столицу. Вот такой он человек, совсем не чета мне. Сравнивать его с Лу Цинъя крайне несправедливо по отношению к нему. Именно потому, что он совершенно не похож на подобных людей, я и взял его к себе заместителем. Хотя, по правде говоря, мне следовало бы выбирать таланты вроде Лу Цинъя…
Слова Чжими перешли в тяжкий вздох.
— …Иногда, глядя на Гоу Юй, мне кажется, будто я вижу Юй Шуня…
Разгребая трупики саранчи, Чжими привычным жестом потянулся за курительной трубкой. Но тут же вспомнил, что весь табак только что сжёг в жаровне. Держа пустую трубку в руке, он на мгновение замер, не зная, что делать дальше.
Гоу Юй, который всегда подавал ему табак, не было рядом. Пустая трубка была подобна его опустевшему сердцу.
— …Лан Яньцин, ты наконец-то прибыл в управу провинции. Раз уж за дело взялся ты, то предметом твоего расследования наверняка стала не только саранча, но и исчезновение железа с углём, пропажа мастеров, а также сам Гоу Юй?
— …Да, это так. Глава провинции тоже проводил расследование? Вам известно, кто именно из чиновников управы поставил печать на разрешении о перевозке?
Огромное количество исчезнувшего железа и угля должно было находиться под строгим надзором семьи Хун и провинциальной управы.
Чжими посмотрел на пустую трубку в своих руках.
— …Обещаю, я честно расскажу тебе всё, что смогу. Поэтому прошу и тебя по возможности сообщать мне о результатах твоего расследования. О тех вещах, которые Гоу Юй не может мне открыть.
…Выслушав доклад Яньцина, Чжими положил пустую трубку на поднос. Раздался одинокий и тоскливый звук «цян».
— …Вот оно как, я понял. На самом деле я и сам до сих пор не знаю, куда именно вывезли те горы железа и угля. Из-за внезапного нашествия саранчи мне пришлось прервать расследование.
— Это дело — моя задача, и я продолжу разбираться. Тем более у меня уже есть на примете несколько подозрительных мест.
Задача? Чжими удивился, но не стал вникать слишком глубоко. Изначально Чжими вёл следствие в строжайшем секрете и в одиночку, а из-за саранчи и вовсе не мог привлечь людей. Теперь, когда дело можно передать ловкому и подвижному Лан Яньцину, это было даже к лучшему.
Обменявшись сведениями о бедствии, они внезапно вспомнили об отъезде Ван Цзи из Гуйяна.
— Кстати, каковы перемещения господина Ван Цзи? Если через полмесяца рой саранчи двинется в провинцию Цзы, не лучше ли ему поспешить обратно? Если будет время, сходи и свяжись…
— Насчёт этого… Твои слова разумны, но по пути сюда я слышал слухи, что господин Ван Цзи движется невероятно быстро и прибудет к границам провинции Хун буквально через несколько дней.
Чжими в изумлении широко раскрыл глаза. Эта скорость была в три раза выше его ожиданий. Хотя он знал, что Ван Цзи — великий мастер верховой езды и когда-то бок о бок с Сунь Линваном скакал по полям сражений, и что нынешняя молодёжь ему не ровня… Но всё же это было чересчур…
— Как такое возможно? Как ни крути, это слишком быстро! У них же должны быть повозки, гружённые провиантом! Даже для элитного отряда конницы это невыполнимо…
— Нет, говорят, что на полпути основные силы отделились от транспортного обоза и разом ускорились. Но даже при этом скорость поразительная. На заставах поговаривают, будто те, кто своими глазами видел проносящийся на божественной скорости первый полк, даже сомневались, не используют ли они какое-то бессмертное искусство. Это вызвало немалую неразбериху.
— …Что ты сказал? Первый полк отделился от обоза и движется в одиночку? Перед входом в провинцию Хун?.. Неужели они намерены прийти на помощь в зону бедствия с пустыми руками?
— Может быть, они побоялись, что саранча сожрёт повозки, и оставили их где-то на время?
— Нет, об этом стоило беспокоиться ещё перед выходом. Оставить транспортный отряд и спешить в провинцию Хун… Разойтись с обозом в определённый день?..
Ван Цзи, занимавший пост главнокомандующего по борьбе с нашествием саранчи, определённо мог в любое время получать самые свежие новости из разных мест, включая провинцию Хун, от находящихся там цензоров-юши. Что же значило его решение войти в провинцию Хун, оставив транспортный отряд позади, притом что он владел подробнейшими сведениями?
В голове Чжими возникла лишь одна возможность. Наступая на устилавшие всё вокруг трупы саранчи, он прижал ладонь ко лбу.
— …Неужели? Нет, но… это единственный вариант…
— Чжими? Если я буду действовать в одиночку, то смогу встретиться с господином Ван Цзи всего за пару-тройку дней. Нужно ли мне…
Чжими крепко зажмурился; в глубине души он уже всё понял.
— Нет, не нужно. Пусть входят в провинцию Хун как есть.
— Хм? Но ведь у них нет транспортного отряда?
— Неважно. Это означает, что они пришли сюда не для того, чтобы доставить продовольствие для помощи. Если я не ошибаюсь — хотя и не знаю, возможно ли такое на самом деле, — боюсь, цель этого визита господина Ван Цзи в провинцию Хун заключается в полном истреблении роёв саранчи. Наверное.
Услышав это предположение, Янь Цин невольно вытаращил глаза. Впрочем, он не стал поднимать шум, лишь произнёс негромкое: «О». Это слегка задело Чжими, который и так был измучен борьбой с бедствием. Разве подобные вещи не должны поражать воображение, будто мир перевернулся с ног на голову?
— Ну и что это твоё «о» значит! Ты хоть представляешь, как нам тут тяжко приходится?
— Да нет, я, конечно, удивлён. Просто подумал, что будь на его месте моя начальница, она, вероятно, поступила бы так же.
— …Твоя начальница — это Хун Сюули? Да брось, ты ей слишком льстишь.
Чжими усмехнулся. Откуда у восемнадцатилетней юши-новичка мог взяться подобный талант?
— К тому же, если даже господин Ван Цзи не справится, можно быть уверенным, что и остальным это не под силу.
— Даже Его Величеству?
— Разумеется. Этот король даже с собственными делами разобраться не может. К тому же, если бы приехал сам король, округа и префектуры, скорее всего, выразили бы протест.
Чжими холодно иронизировал. Сейчас большинство важных постов в окружных управлениях провинции Хун занимали представители фракции аристократов. Хотя Чжими, выходец из фракции Кокэ, каждый раз вступал с ними в жаркие споры, в делах аристократы всё же были куда способнее чиновников, прошедших государственные экзамены.
— Аристократы, в отличие от выходцев из фракции Кокэ, не купались в лести и к тому же накопили огромный практический опыт. Король, который ни во что не ставит таких людей, — если бы он осмелился вальяжно явиться в провинцию Хун, чтобы командовать, я даже думать боюсь о последствиях. Вероятно, стало бы только хуже. Но вот Ван Цзи эти люди готовы слушаться. Вот почему Юй Шунь, даже ценой ослабления власти короля, согласился передать право командования войсками господину Ван Цзи.
— Нет, я слышал, что на это согласился не Юй Шунь, а сам Его Величество, — невозмутимо произнёс Янь Цин с самым обыденным выражением лица.
Чжими что-то вспомнил, и его лицо сделалось бесстрастным. Спустя мгновение он по привычке потянулся к курительной трубке, но, поймав себя на этой дурной манере, нахмурился. Затем лишь тихо обронил:
— Вот как? Неужели?
— …Ну да ладно, юши Лан, в общем, дела обстоят так. Здесь проблем нет, иди и занимайся своей работой.
— М-м… И то верно. Если я не закончу задание, сяоцзе наверняка рассердится, когда вернётся.
— …Вернётся? Я слышал, она пропала без вести, разве нет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
