— Ты! — лицо цзюньчжу Жунхуа покраснело от гнева, но Е Ли лишь с улыбкой произнесла. — Гунчжу, лучше присядьте внутри и поговорим.
В конце концов цзюньчжу Жунхуа послушно вошла в цветочный зал и села, однако её миндалевидные глаза по-прежнему бесцеремонно подвергали линчи1 Е Ли. Отхлебнув чаю, Е Ли спросила.
— Зачем Гунчжу пришла сегодня ко мне устраивать сцены? Только ради того, чтобы выпустить пар? Если так, я могу не давать сдачи, бушуйте, бранитесь, бейте вещи, если вам так угодно, лишь бы вы были довольны. Но… какой в этом смысл? Разве это изменит нынешнее положение дел? К тому же, неужели гунчжу действительно считает, что то, что ты отправляешься на хэцинь в Бэйжун, случилось из-за меня?
Цзюньчжу Жунхуа оторопела, но тут же с видом, будто справедливость на её стороне, а дух крепок2, надула хорошенькое личико и заявила.
— Разумеется, из-за тебя! Кто позволил тебе включить Бэньцзюньчжу в список? Ты смеешь утверждать, что это не было желанием сводить личные счеты ради мести3?
Е Ли приподняла бровь.
— Сводить личные счеты ради мести? Если ты хочешь так считать, можешь считать и так, однако приказ отдал Император. Я лишь отобрала тех, кого сочла наиболее подходящими. И, в конечном итоге, выбрала гунчжу вовсе не я.
— Почему же ты не вычеркнула моё имя? — в гневе воскликнула цзюньчжу Жунхуа.
Е Ли с некоторым весельем посмотрела на неё и спросила в ответ.
— А, с чего бы мне вычеркивать твоё имя?
Разве они с цзюньчжу Жунхуа были так близки или состояли в добрых отношениях?
— Бэньцзюньчжу не хочет отправляться на хэцинь, эти дикари из Бэйжуна такие грубые, такие уродливые…
Видя, как на гордом лице цзюньчжу Жунхуа наконец проступили страх и слабость, Е Ли мысленно вздохнула: «А кто хочет отправляться на хэцинь?»
Цзюньчжу Жунхуа замерла и долго не могла проронить ни слова. Действительно, Бэйжун место не из лучших, какая дочь из именитого и знатного рода захочет туда отправиться? У Е Ли с ней не было никакой дружбы, скорее даже старые обиды, с какой стати ей помогать и вычеркивать её имя? Глядя на то, как цзюньчжу Жунхуа упрямо кусает губы, сдерживая слёзы, Е Ли про себя покачала головой. Хотя она и не любила цзюньчжу Жунхуа, но и не испытывала к ней настоящей неприязни. Цзюньчжу Жунхуа и впрямь была избалованной, властной и такой, в чьих глазах нет людей4, но при этом обладала прямолинейным характером. По крайней мере, с ней было куда проще иметь дело, чем с теми женщинами, чьи мысли насквозь пропитаны коварными интригами и расчетом.
— Как Гунчжу удалось сегодня выбраться из города? Неужели только ради того, чтобы побить меня и выместить злость?
— А, ты позволишь мне себя побить? — спросила цзюньчжу Жунхуа.
Е Ли с улыбкой покачала головой, и фарфоровая чашка в её руке с треском разлетелась на куски. Она спокойно произнесла.
— Вы со мной не справитесь.
— Ты! — цзюньчжу Жунхуа гневно уставилась на неё, чувствуя, что эта женщина выставляет её на посмешище.
Е Ли безмятежно посмотрела на неё.
— Дело с хэцинь уже не изменить. Вместо того чтобы тратить время на обиды, Гунчжу лучше подумать о том, что делать дальше.
В глазах цзюньчжу Жунхуа промелькнули печаль и беспомощность. Хмыкнув, она ответила.
— А, что еще остается? Только ждать, когда меня посадят в повозку для хэцинь и отправят в Бэйжун. Пройдёт несколько лет, Бэйжун и Великое Чу рассорятся, и меня либо сошлют в Холодный дворец5, либо принесут в жертву знамени6.
Какой бы своенравной и капризной она ни была, она всё же происходила из императорской семьи и понимала многие политические тонкости, просто раньше ей это было ни к чему.
Е Ли прищурилась. Она небрежно скинула осколки чашки на стол и сказала.
— Когда Гунчжу прибудет в Бэйжун, ты станешь Тайцзыфэй Бэйжуна. Пока Бэйжун и Великое Чу официально не разодрали лица7, в открытую никто ничего тебе не сделает. Если Гунчжу проявит достаточно ума и сумеет выжить в Бэйжун, кто знает, возможно, в будущем тебе еще представится случай вернуться в Великое Чу.
Цзюньчжу Жунхуа, разумеется, не поверила.
— Вернуться в Великое Чу? — холодно хмыкнула она. — Легко сказать! Когда придет время, кто вспомнит о какой-то там гунчжу отданной на хэцинь?
Е Ли, нахмурившись, задумалась, затем достала изящный амулет-цзюэ8, разделила его пополам и протянула одну часть цзюньчжу Жунхуа.
— Гунчжу, возьми это. Если в будущем твоей жизни будет грозить опасность, дом Динго-вана спасет тебя. Это залог.
— Что ты хочешь от меня взамен? — Цзюньчжу Жунхуа не была дурой и понимала, как и сказала Е Ли, что их отношения не настолько хороши, чтобы та помогала ей просто так.
Е Ли ответила.
— Исполняй обязанности Гунчжу, отданной на хэцинь, и Тайцзыфэй Бэйжуна. Сделай всё возможное, чтобы помогать Тайцзы Бэйжуна.
— Я… помогать Тайцзы Бэйжуна? Ты шутишь?
Цзюньчжу Жунхуа трезво оценивала свои способности, быть обычной ванфэй она еще могла, но помогать наследнику целого государства… Неужели Е Ли слишком высокого о ней мнения?
Е Ли спокойно произнесла.
— Не беспокойся. Раз я так сказала, значит, помогу тебе. Если ты мне доверяешь, то, когда в будущем к тебе придет человек со второй половиной амулета-цзюэ, просто доверься ему. Кроме того, как только окажешься в Бэйжуне, можешь время от времени передавать Тайцзы Бэйжуна кое-какие сведения, чтобы он поверил, что ты можешь быть ему полезна. Иначе… он может извести тебя сразу по прибытии. Тайцзы Бэйжуна наверняка не рад тому, что ему в жены отдали Тайцзыфэй из Великого Чу.
Цзюньчжу Жунхуа посмотрела на Е Ли сложным взглядом. Она с самого детства росла в императорской семье и была даже на два-три года старше Е Ли, но никогда не задумывалась о подобных вещах. Неужели в этом и есть разница между Динго-ванфэй и обычной цзюньчжу?
— Если Тайцзы Бэйжуна узнает о моей связи с домом Дин-вана, как же он мне поверит? — спросила цзюньчжу Жунхуа.
Е Ли улыбнулась.
— Найди способ дать ему понять, что ты поможешь ему справиться с Елюй Е. Когда Сюяо будет сопровождать тебя в Бэйжун, я попрошу его переговорить с Тайцзы Бэйжуна. И потом… зачем тебе доверие Тайцзы Бэйжуна? Ты и впрямь думаешь, что в Бэйжуне примут ту, кто в будущем должна стать образцом матери для Поднебесной9 из Великого Чу? Хотя Бэйжун, земли дикарей, чистоту крови там ценят выше, чем где-либо еще. За сотни лет в Бэйжуне ни разу не было царицы-иноземки, и ни в одном правителе Бэйжуна не течет иная кровь, кроме крови бэйжунской знати. Конечно, если тебе удастся по-настоящему очаровать Елюй Хуна и заставить его изменить всё ради тебя, я тоже могу пересмотреть план и поддержать тебя.
При мысли об отталкивающих бэйжунцах, о которых ходили слухи, цзюньчжу Жунхуа с отвращением нахмурилась. Хотя тот Елюй Е и был недурен собой, это было лишь «неплохо». В Великом Чу красавцев если не десятки тысяч, то уж тысячи точно, кто знает, на кого похож этот Елюй Хун? Тот Елюй Пин и вовсе был страшен, точно свинья.
С недовольным видом приняв из рук Е Ли амулет-цзюэ, цзюньчжу Жунхуа бросила.
— Это лишь честная сделка, даже не надейся, что Бэньцзюньчжу станет тебя благодарить.
Е Ли, поджав губы, улыбнулась.
— Не стоит благодарности. Однако Гунчжу должна понимать, что о некоторых вещах не следует знать слишком многим, верно?
— Бэньцзюньчжу не глупа, — хмыкнула цзюньчжу Жунхуа.
Она и впрямь не была глупой и понимала, что Е Ли использует её. Но, скольким гунчжу, отданным на хэцинь, за всю историю выпадала счастливая доля, особенно в таком месте, как Бэйжун? Е Ли использует её, но она хотя бы дает опору, которая позволит выжить. А, что сделал тот высокородный гэгэ во дворце? Кроме того, что прислал людей обучать её этикету, который она и так знала, он не проронил ни слова напутствия. Он просто обошёлся с ней как с пешкой, которую можно выбросить в любой момент. Раз так, пусть не винит её за помощь дому Динго-вана, она тоже хочет жить.
Е Ли кивнула.
— До отъезда еще немало времени. В эти дни Гунчжу лучше чаще видеться с Чжан-гунчжу Чаоян и Императрицей-няннянь.
Цзюньчжу Жунхуа непонимающе взглянула на неё. Е Ли рассмеялась.
— Эти две дамы, женщины мудрые. Если Гунчжу искренне попросит наставления, они многому тебя научат. Я не знаю, чему учила тебя Чжан-гунчжу Чжаожэнь, но, судя по всему, за столько лет эти уроки можно было бы и не учить.
На это явное пренебрежение в адрес её матери цзюньчжу Жунхуа не рассердилась, а, напротив, на мгновение серьезно задумалась и произнесла.
— Бэньцзюньчжу поняла. Бэньгунчжу уходит. И, вот еще… если тебе здесь нечего делать, лучше возвращайся в столицу поскорее. Смотри, как бы твоего Динго-ванъе не увели.
Сказав это, цзюньчжу Жунхуа с тем же гордым видом вышла, оставив Е Ли одну в цветочном зале. Та на мгновение замерла в оцепенении, размышляя, были ли слова цзюньчжу Жунхуа шуткой или же за ними скрывалось нечто серьезное.
_____________________________________________
- подвергали линчи (凌迟, língchí) — «смерть от тысячи порезов», мучительный способ казни; в переносном смысле — смотреть с крайней ненавистью, словно разрезая плоть. ↩︎
- справедливость на твоей стороне, а дух крепок (理直气壮, lǐ zhí qì zhuàng) — говорить или действовать с полной уверенностью в собственной правоте. ↩︎
- сводить личные счеты ради мести (徇私报复, xùnsī bàofù) — использовать ситуацию для личного отмщения. ↩︎
- в глазах нет людей (目中无人, mù zhōng wú rén) — вести себя заносчиво и высокомерно, ни во что не ставить окружающих. ↩︎
- Холодный дворец (冷宫, lěnggōng) — место ссылки для опальных женщин императорского гарема. ↩︎
- принесение в жертву знамени (祭旗, jì qí) — древний ритуал казни пленных перед сражением для окропления военного знамени кровью. ↩︎
- разодрать лица (撕破脸, sī pò liǎn) — окончательно рассориться, отбросив всякие приличия. ↩︎
- амулет-цзюэ (玉珏, yùjué) — разрезной нефритовый диск, состоящий из двух половин, служивший символом союза или залогом. ↩︎
- быть образцом матери для Поднебесной (母仪天下, mǔ yí tiān xià) — идеализированный образ императрицы как примера добродетели для всего народа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
