Отослав всех остальных, Мо Сюяо оставил в кабинете лишь Фэн Чжияо и Чжо Цзина. Он молча наблюдал за ними, откинувшись на кушетке и небрежно постукивая пальцами по подлокотнику. В комнате воцарилась тишина, и лишь спустя долгое время раздался его голос.
— Фэн Сань, что происходило в столице после моего отъезда?
Фэн Чжияо, разумеется, не собирался ничего скрывать о действиях Мо Цзинци. Он поспешил в красках пересказать всё, что случилось в столице с тех пор, как Мо Сюяо покинул её. Чжо Цзин, хоть и привык перед людьми сохранять холодное выражение лица, тоже не жалел сил, обличая тех, кто замышлял недоброе против их господина. Слушая их, Мо Сюяо становился всё мрачнее, и без того не слишком доброе выражение его лица сменилось угрюмостью.
Мо Сюяо был по-настоящему в гневе. И не только потому, что Мо Цзинци посмел нацелиться на А Ли, но и потому, что тот, будучи императором, совершенно не понимал, что действительно важно. С точки зрения Мо Сюяо, жизни десятков тысяч воинов и всех жителей города Синьян были погублены лишь из-за подозрительности и узости мышления Мо Цзинци. Когда-то Мо Сюяо задавался вопросом, не потому ли предки рода Динго-вана слишком много брали на себя, что заставляли императоров столь сильно опасаться их семьи. Теперь же он по-настоящему понял: дело было вовсе не в том, что предки дома Динго-вана не знали, что такое ситуация, когда заслуги столь велики, что затмевают государя1, и не в том, что они не понимали, как не вызывать подозрений у монарха. Просто были вещи… которые они обязаны были делать, даже зная, что это невозможно!
— Хорошо… очень хорошо! — негромко рассмеялся Мо Сюяо, и этот низкий смех заставил Фэн Чжияо невольно вздрогнуть, Мо Сюяо поднял голову и обратился к двоим мужчинам. — Вы можете идти.
— Подчинённые удаляются.
Когда Е Ли вошла в кабинет, была уже полночь. Проснувшись, она поначалу была весьма раздосадована самоуправством Мо Сюяо, но, обнаружив, что его нет в спальне, всё же не удержалась и вышла его поискать. Увидев, что в кабинете всё ещё горит свет, Е Ли поняла, что он наверняка занят делами. Поколебавшись, она всё же не выдержала, отправилась на кухню, приготовила немного позднего ужина и понесла в комнату. Мо Сюяо в этот момент усердно писал, склонившись над столом. Услышав шум у двери, он поднял голову и увидел женщину в простой накидке с небрежно собранными волосами. Она стояла и молча смотрела на него, держа в руках поднос, уставленный едой, сцена, словно из легенды о Чжу Цзюине, предке-шамане Великого Хаоса. В свете ламп её чистое лицо казалось невероятно прекрасным и нежным. На сердце у Мо Сюяо потеплело, ведь это была его жена…
— А Ли, иди сюда… — Мо Сюяо отложил кисть, встал и протянул руку к Е Ли.
Е Ли подошла ближе, поставила поднос на стол и, убирая разложенные на нем свитки и доклады, расставила блюда.
— Разве нельзя оставить дела до завтра?
Мо Сюяо слегка улыбнулся и, потянув Е Ли к себе, усадил её на колени.
— А Ли, поешь со мной.
Поскольку он не хотел мешать Е Ли отдыхать, во время ужина он съел лишь пару кусочков, и сейчас действительно проголодался. Е Ли посмотрела на него с некоторым сомнением, как ей прикажете есть, сидя у него на руках? Мо Сюяо, будто не замечая её замешательства, зачерпнул ложку прозрачной рисовой каши, добавил к ней аппетитную закуску и поднес к губам Е Ли. Она мгновение колебалась, но, видя, что он упрямо не убирает руку, была вынуждена склонить голову и съесть предложенное. Мо Сюяо удовлетворенно улыбнулся и только после этого сам съел пару ложек. Так они, ложка за ложкой, и доели всё, что было на столе. Глядя на пустые тарелки, Е Ли лишь слегка дернула уголком губ, не зная, что сказать.
После позднего ужина Мо Сюяо велел слугам убрать посуду. Он не выпустил Е Ли, продолжая удерживать её в своих объятиях, и они вместе принялись просматривать оставшиеся на столе доклады, время от времени обмениваясь мнениями. Когда Е Ли увидела данные о количестве убитых жителей Синьяна, она печально опустила голову.
— Прости, на этот раз я со всем плохо справилась.
Мо Сюяо тихо вздохнул, приподнял её лицо и нежно поцеловал.
— А Ли, поверь, ты уже сделала всё очень хорошо. Даже лучше, чем я мог себе представить.
Мо Сюяо говорил правду. Хотя он и передал власть над армией Мо в руки Е Ли, честно говоря, он не был до конца уверен, насколько она сможет её удержать. В конце концов, такая ноша, как управление многотысячным войском, была не по силам даже многим мужчинам. Но его А Ли, на самом деле, справилась наилучшим образом.
— Но, если бы я не приказала заранее вывезти из Синьяна провиант и деньги, возможно, в городе не случилось бы такой резни, — тихо произнесла Е Ли.
Мо Сюяо покачал головой и спокойно ответил.
— А Ли, не бери всю вину на себя. Мы оба знаем, что ты не совершила ошибки. Хотя территория Силина столь же обширна, как и у Великого Чу, его земли не так плодородны. В Силине огромные пустыни, а пахотных земель там меньше одной пятой от земель Великого Чу. В Синьяне же было достаточно провианта и военного снаряжения, чтобы содержать пятисоттысячную армию в течение полугода. Стоило им заполучить эти запасы и деньги, и война стала бы куда более тяжелой. К тому же, солдаты Силина не начали грабить и убивать простых людей сразу после вторжения не потому, что не хотели, а потому, что боялись вызвать яростное сопротивление народа. Если бы эта война затянулась до зимы… А Ли, ты читала историю войн государства Силин?
Е Ли покачала головой. Раньше она не обращала на это внимания, а после свадьбы с Мо Сюяо дел было слишком много, и времени на чтение почти не оставалось.
Мо Сюяо продолжил:
— Если бы ты читала, то знала бы, что как только у армии Силин заканчивается провиант, они тут же начинают нападать на мирных жителей. По сути, армия Силин всегда считала себя могущественной, но поскольку Силин не производит достаточно зерна, их запасы провианта никогда не были обильными. Простые люди вражеского государства для них не более чем запасной источник продовольствия. Хотя Великое Чу раньше не страдало от этого, западные страны и даже Южные рубежи переживали случаи, когда люди Силина вырезали целые города. Позволь мы силинцам захватить запасы Синьяна, эта война неизбежно затянулась бы, а с приходом зимы и нехваткой еды пострадало бы еще больше людей. Более того, если кого и винить, так это тех, кто не сумел защитить город!
Е Ли прижалась к его крепкой груди. Она понимала, что Мо Сюяо утешает её, но всё же на душе стало значительно легче. Е Ли не была из тех, кто любит изводить себя понапрасну, поэтому она быстро отложила эти мысли и лишь вздохнула, глядя на пугающие цифры в докладе. Война всегда сопровождается гибелью невинных людей, и это вызывало лишь боль и чувство бессилия.
Сидя вместе под светом лампы, они рассказывали друг другу обо всём, что произошло за время их разлуки. Когда Мо Сюяо услышал о поступках Чжэньнань-вана, его лицо мгновенно потемнело. Он крепче обнял Е Ли и негромко произнес.
— А Ли, ты была слишком мягкосердечна. Потребовать с него несколько десятков тысяч даней зерна и несколько миллионов лянов серебра, это слишком дешево ему обошлось. Будь я на твоем месте, я бы просто переломал ему и вторую руку, и дело с концом.
Е Ли подняла голову и с улыбкой посмотрела на мужчину, который внезапно стал вести себя по-детски.
— Если бы мы так поступили, то с Силином у нас была бы война не на жизнь, а на смерть. Разве с Хуанди Силина вопрос еще не улажен?
Мо Сюяо покачал головой и с некоторым сочувствием сказал.
— Боюсь, Хуанди Силина уже не жилец, это лишь «Шепот судного дня» — вопрос, переживет ли он этот год. Как только он умрет, на трон, скорее всего, взойдет малолетний император, и тогда вся военная и политическая власть в Силине полностью перейдет в руки Чжэньнань-вана.
Е Ли с некоторой досадой вздохнула.
— Если так… тогда действительно следовало переломать ему и вторую руку.
Сказав это, они переглянулись и рассмеялись. Шутка в конце концов остается лишь шуткой, в нынешней ситуации, если бы они действительно решили биться с Силином по принципу «либо рыба умрет, либо сеть порвется»2, это не принесло бы никакой пользы ни им, ни Великому Чу. Мо Сюяо обнимал свою прекрасную жену, и в его мягком взгляде, упавшем на доклады на столе, промелькнул пугающий холодный блеск. Чжэньнань-ван… Посмел посягнуть на ванфэй дома Динго-вана. В свое время фу-ван отрубил ему лишь одну руку, и это действительно было слишком милосердно!
Внезапное возвращение Мо Сюяо заставило армию Силина, которая до этого наступала подобно раскалывающемуся бамбуку3, замедлить свой шаг. Однако это затишье явно не могло длиться долго, и спустя всего несколько дней пламя войны разгорелось вновь. Хотя Синьян был отбит, если учитывать северную и южную армии Силин, под контролем захватчиков все еще оставались пять городов Северо-Запада, почти треть всех земель этого края. Поскольку Мо Сюяо прорвал блокаду северной армии и устремился прямиком к Синьяну, возникла ситуация, при которой город был возвращен, но окрестности по-прежнему занимали люди из Силина, из-за чего Синьян оказался в окружении врагов с трех сторон. Хотя в городе не было недостатка в провианте и военном снаряжении, источники воды оставались серьезной проблемой. Даже при том, что жителей в городе почти не осталось, воды для, более чем ста тысяч человек войска, все равно не хватало. Мо Сюяо понимал это, но Великому Чу сейчас крайне требовались воодушевляющие вести, чтобы поднять дух правителя и успокоить народ, и возвращение Синьяна было лучшим выбором.
После возвращения Мо Сюяо Е Ли вполне естественно передала ему все военные дела, которыми занималась прежде, и стала лишь помогать в решении мелких бытовых вопросов, отчего у нее сразу появилось много свободного времени. Линь Хань с отрядом, сопровождавшим Мо Сюяо к Северным Жунам, а также люди Цинь Фэна, собиравшие сведения, уже вернулись. Е Ли вспомнила об одном деле, которое долго откладывалось, и, выбрав момент, когда Мо Сюяо был свободен, велела всем собраться перед ними. Из тех шестидесяти трех человек, что когда-то проходили обучение у подножия пика Гуйюнь, сейчас здесь присутствовал только пятьдесят один. Потеря двенадцати бойцов для любой другой армии могла показаться незначительной, но здесь это означало утрату почти шестой части боевой мощи.
— Подчиненные приветствуют Ванъе и Ванфэй.
Мо Сюяо кивнул.
— Встаньте.
Во время похода в Бэйжун Мо Сюяо воочию убедился в боеспособности людей, обученных Е Ли, и теперь этот отряд вызывал у него искреннее любопытство.
— Благодарим Ванъе и Ванфэй!
Мо Сюяо с улыбкой кивнул Е Ли. Она поднялась и вышла вперед.
— В этот раз вы все славно потрудились. Линь Хань, Цинь Фэн, доложите о том, как группы справились с заданиями.
Линь Хань шагнул вперед.
— Докладываю Ванфэй, в земли Бэйжуна отправились восемь человек. Один погиб в бою, один тяжело ранен, остальные шестеро полностью справились с задачей.
Цинь Фэн также вышел вперед.
— Докладываю Ванфэй, из пятидесяти пяти человек были сформированы одиннадцать групп. Одна группа потерпела неудачу, семеро погибли, трое ранены.
Е Ли слегка кивнула.
— Заботу о погибших воинах и устройство раненых поручите Чжо Цзину. Все вы, присутствующие здесь, те, кто прошел последний отбор в ходе этих особых тренировок. В эти дни вам пришлось нелегко. Мы с Ванъе обсудили этот вопрос, с сегодняшнего дня вы официально зачисляетесь в армию семьи Мо и переходите под наше личное командование. Ваше кодовое имя — «Цилинь»!
В руках Е Ли появилась нефритовая подвеска. Она была очень похожа на ту, с изображением Таоте, что позволяла командовать всей армией семьи Мо, но на этой был искусно вырезан Цилинь, казавшийся будто живым. С этого дня это слово станет их общим именем. Отныне они — Цилинь!
Е Ли с улыбкой смотрела на воинов, которые изо всех сил старались сохранять невозмутимость, хотя в их глазах читалось сильное волнение. Она серьезно спросила.
— Знаете ли вы, кто такой Цилинь?
Люди на мгновение замялись, прежде чем один из них ответил.
— Докладываю Ванфэй, Цилинь, это мифическое животное.
Е Ли кивнула.
— Верно, Цилинь мифическое животное. Но он также и человеколюбивое животное. У Цилиня на голове рог, а на роге — плоть, он обладает военным снаряжением, но не причиняет вреда, поэтому и зовется милосердным. Я надеюсь, что и вы станете такими же милосердными защитниками простого народа, но в нужный момент превратитесь в острый меч, пронзающий врага.
Все хором ответили:
— Слушаем и повинуемся вашим наставлениям, Ванфэй!
___________________________
- заслуги столь велики, что затмевают государя (功高盖主, gōng gāo gài zhǔ) — ситуация, когда достижения подданного становятся угрозой для власти правителя. ↩︎
- либо рыба умрет, либо сеть порвется (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — отчаянная борьба не на жизнь, а на смерть, в которой обе стороны несут тяжелые потери. ↩︎
- Подобно раскалывающемуся бамбуку (势如破竹, shì rú pò zhú) — о сокрушительной силе, не встречающей препятствий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
