За внутренними воротами располагался другой двор, где ровными рядами стояло несколько больших повозок. Удивительнее всего были запряжённые в них звери. Это были не обычные лошади, а рослые олени. Длинные рога на их головах белели, словно снег, но больше всего поражала их шкура, переливавшаяся всеми цветами радуги. Зрелище было на редкость ослепительным и прекрасным.
Сяо Банчуй впервые видела таких диковинных и красивых животных, поэтому невольно засмотрелась на них. Вдруг неподалёку за её спиной раздался смешок, и чей-то голос с издёвкой произнёс:
— Откуда взялся этот попрошайка? Ещё издали несёт вонью.
Грянул хохот. Сяо Банчуй обернулась и увидела в беседке нескольких мальчиков. Все они выглядели опрятно, с красными губами и белыми зубами.
Мальчишки насмешливо разглядывали её, шептались и строили гримасы — по одному виду было ясно, что ничего хорошего они не говорят.
Скитаясь с сяньшэном, она за эти годы повидала немало переменчивости человеческих отношений и жизненных невзгод и всегда придерживалась правила не навлекать на себя неприятностей. Эти мальчики были одеты в пышные наряды, сразу видно, что дети из богатых семей. Чем меньше проблем, тем лучше, поэтому она притворилась, что ничего не слышала, и, отвернувшись, продолжила смотреть на оленей.
— Деревенщина, даже радужных оленей не видел. Смотрите, у него сейчас глаза на землю выпадут!
Насмешки и смешки за спиной не прекращались. Сяо Банчуй молча отошла в другую сторону. В северо-западном углу никого не было, она подошла туда, села прямо на землю и тяжело выдохнула.
Во дворе уже собралось больше десяти детей. Самому младшему на вид было лет шесть-семь, а самая старшая девочка была на голову выше остальных. Скорее всего, все они прошли первое испытание. Сяо Банчуй вспомнила бурлящую толпу снаружи. Столько людей, а выбрали к этому моменту лишь горстку. Если первый отбор такой трудный, то каким же будет второй?
Она вспомнила тот хриплый голос, прозвучавший у неё над ухом во время испытания. Он принадлежал какому-то старику. Продолжает ли он следовать за ней сейчас?
— Сяньшэн… сяньшэн? Вы здесь? — вполголоса позвала она. — Спасибо, что предупредили меня.
Никто не ответил.
Сяо Банчуй огляделась по сторонам, но так и не заметила подозрительных теней. Она снова заговорила:
— Сяньшэн? Вас больше нет? Что вы имели в виду, когда велели мне задержать дыхание? Сяньшэн?
Ответа по-прежнему не последовало. Сяо Банчуй почесала макушку: неужели это была галлюцинация?
Внезапно чёрные внутренние ворота распахнулись, и на этот раз вошли трое запылённых детей. На вид они были её ровесниками, в одежде с заплатами. Хоть они и выглядели чуть чище неё, но немногим лучше. Две девочки шли впереди, а мальчик следовал за ними; казалось, они знакомы друг с другом. Одна из девочек без умолку что-то тараторила.
— А! — вдруг вскрикнула болтливая девочка и подбежала к радужным оленям. — Неужели это те самые легендарные бессмертные звери?! Диди! Смотри!
Это восторженное поведение, разумеется, вновь вызвало насмешки богатых мальчиков в беседке. Один из них, в зелёных одеждах, начал передразнивать её на странный манер:
— Диди! Смотри! Ой, я никогда такого не видел! Бессмертные звери!
Девочка покраснела от смеха в её сторону, её губы задрожали, будто она хотела огрызнуться, но мальчик рядом мягко отвёл её в сторону и тихо сказал:
— Не обращай на них внимания.
Троица обернулась и, заметив в углу оборванную Сяо Банчуй, замерла. Видимо, они не ожидали встретить здесь такого же бедолагу в заплатах, как и они сами.
— Ты одна? — девочка с улыбкой подошла ближе. — Можно присесть рядом?
Сяо Банчуй кивнула и рукавом вытерла кирпичи рядом с собой:
— Садитесь.
— Меня зовут Байли Гэлинь, мне десять лет. Это моя сестра Байли Чанъюэ, ей двенадцать. А это наш младший брат, его зовут Е Е. Ха-ха, правда, странное имя?
Чанъюэ, Гэлинь… Родители, давшие своим дочерям такие изящные имена, вряд ли были обычными крестьянами. К тому же фамилия «Байли» — весьма редкая, она будто где-то её слышала… Почему же сёстры выглядят такими обездоленными? И ещё они сказали, что мальчик рядом — их диди, но, может, он им не родной? Даже фамилии разные…
Сяо Банчуй молча разглядывала их. Несмотря на лохмотья и грязь, сёстры были очень красивы, а в каждом их движении чувствовалось благородство, не свойственное дочерям из простых семей. Мальчик по имени Е Е тоже обладал одухотворённым обликом и ясным взглядом, что резко отличало его от заурядных деревенских детей.
— Кто это тут твой младший брат? — Е Е бросил на Байли Гэлинь недовольный взгляд. — Я на год старше тебя, ты должна звать меня гэгэ.
Он кивнул Сяо Банчуй в знак приветствия:
— Я встретил их всего год назад. Нам всем было некуда идти, вот и решили держаться вместе, чтобы приглядывать друг за другом.
— А как тебя зовут? — Байли Гэлинь уселась рядом с Сяо Банчуй и по-свойски взяла её под руку.
— Сяо Банчуй, мне тоже десять.
— Пфф… — Байли Гэлинь расхохоталась. — Сяо Банчуй? Как кого-то могут так звать? А какая у тебя фамилия?
Неужели это имя такое смешное? Сяо Банчуй высвободила руку:
— У меня нет фамилии. Сяньшэн подобрал меня, он же и дал имя.
Байли Гэлинь поспешно извинилась:
— Прости, я не хотела обидеть…
— Вот видишь, острые зубы и бойкий язык, вечно ты задеваешь людей, — Е Е легонько щёлкнул Байли Гэлинь по лбу и добавил: — Она всегда говорит не думая, не принимай близко к сердцу. У тебя есть сяньшэн? Он учит тебя бессмертным искусствам?
Сяо Банчуй кивнула:
— Да, сяньшэн учит меня фаншу, но, к сожалению, у меня нет таланта, я так ничего и не освоила.
— Не скромничай, — рассмеялся Е Е. — Те, кто прошёл первый отбор в Академию Чуфэн, не могут быть обделены талантом.
Первый отбор… На самом деле она и сама не знала, как его прошла. Сяо Банчуй коснулась головы, снова вспомнив тот хриплый голос. Наверняка это не было галлюцинацией. Кто же это был? И почему он велел ей задержать дыхание?
Возможно, из-за того, что их смех и разговоры становились всё громче, мальчишки в беседке снова начали язвить:
— Глядите, попрошайки собрались вместе, какая огромная мощь! Не иначе как обсуждают, как пойдут толпой милостыню просить?
На хорошеньком личике Байли Гэлинь появилось выражение отвращения, и она тихо прошептала:
— Какие же они мерзкие.
— Стоит ли на них обращать внимание? — Е Е присел рядом с ней. — Должно быть, это дети из влиятельных семей. Пусть себе чешут языками, вполне возможно, что никто из них не пройдёт второй отбор.
— А какой он, этот второй отбор, ты знаешь? — спросила Сяо Банчуй, заметив, что он, кажется, немало об этом осведомлён.
Е Е покачал головой:
— Подумай сама, даже в маленьком городке Лугун выбрали столько людей. А сколько таких мест во всём Срединном государстве? В итоге в Академию Чуфэн каждый год попадает лишь несколько десятков человек. Разве это не значит, что приходится выбирать одного из ста тысяч или даже из миллиона?
Стоило ему договорить, как сзади что-то стремительно пролетело и угодило ему прямо в затылок. Е Е болезненно охнул и, не удержавшись, повалился на землю. Рядом с ним с глухим звоном покатился какой-то предмет — это был серебряный слиток весом в пять лянов. Мальчишки в беседке начали корчить им гримасы и размахивать руками, громко хохоча:
— Это вам награда! Раз уж вы, банда попрошаек, так разошлись, почему до сих пор не пали на колени и не поблагодарили за милость?!
Это было уже слишком. Сяо Банчуй нахмурилась и только собиралась подняться, как увидела, что Байли Чанъюэ, до этого хранившая молчание, наклонилась и подняла серебро. Шаг за шагом она направилась к беседке.
— Чанъюэ! — Е Е схватил её за руку. — Я в порядке, не ходи туда.
— Тебя ударили, — Байли Чанъюэ слегка нахмурилась. Её голос звучал холодно, в нём не было ни капли живости, присущей её болтливой сестре.
— Мне не больно, не ищи неприятностей! — Е Е не отпускал её.
Пока они спорили, чёрные внутренние ворота снова открылись, и вошла роскошно одетая девочка неописуемой красоты. Все дети во дворе невольно начали украдкой поглядывать в её сторону. У девочки был надменный вид, она держала спину очень прямо и шла, смотря строго перед собой, словно маленький феникс.
Мальчишки в беседке тут же притихли. Вскоре один из них, в жёлтых одеждах, выбежал ей навстречу, что-то сказал и пригласил присесть вместе с ними.
— Похоже, это дочь какого-то знатного дагуаня (дагуань). — Е Е, превозмогая боль, усмехнулся и усадил Байли Чанъюэ обратно рядом с собой. — Я в порядке. С твоим-то вспыльчивым нравом, если ты бросишься туда, сразу начнётся драка. Зачем нам лишние хлопоты?
Он перехватил серебро и отшвырнул его подальше, даже не взглянув.
— Больно? — Байли Чанъюэ протянула руку и осторожно помассировала его шею. — Опухло.
— Не сломана же, — он покачал головой. — Видишь, всё хорошо.
Байли Гэлинь хихикнула и скорчила ему гримасу:
— Грубая кожа и толстая плоть!
Возможно, из-за того, что в беседке появилась маленькая красавица, дети не хотели её расстраивать, и та компания отпрысков из богатых семей на время притихла. Постепенно, как и говорил Е Е, детей, прошедших предварительный отбор, становилось всё больше. Солнце клонилось к закату, и первый этап подходил к концу. Говорили, что огромные повозки, запряжённые радужными оленями, отвезут прошедших детей в другое место для второго отбора, а тех, кто не прошёл, развезут по домам.
Сяо Банчуй крепко сжала висевшие на запястье чётки из благовоний, оберегающие от зла. Если она не пройдёт второй отбор, куда её отвезёт повозка? Сяньшэн ушёл, дома у неё больше нет. Если не пройти второй тур, возможно, ей никогда в жизни не представится шанс найти сяньшэна и дашисюна. Что будет с сяньшэном? И что будет с ней самой? Неужели придётся скитаться по свету в одиночестве?
Она погрузилась в свои мысли, как вдруг чёрные внутренние ворота снова распахнулись. Вошёл робкий мальчик лет семи-восьми. На нём была такая же рваная и грязная одежда, но он не обладал непринуждённой смелостью Байли Гэлинь и остальных. Втянув голову в плечи, он прошёл во двор, не смея поднять глаз, и, случайно задев кого-то, принимался беспрестанно кланяться и извиняться — этот ребёнок явно натерпелся всякого лиха.
Сяо Банчуй внезапно стало не по себе. Если она не пройдёт второй отбор и останется без сяньшэна, то в будущем, возможно, станет такой же: ничего не умеющей, без средств к существованию, вынужденной выживать в одиночку, натягивая на лицо улыбку, раздавленной жизнью, с лицом раба и коленями служанки1, боящейся каждого встречного.
Мальчик, дрожа от страха, нашёл уголок, чтобы притаиться. Вскоре он, вероятно, заметил в беседке нарядно одетую и красивую девочку и не удержался, чтобы не поднять голову и не посмотреть на неё лишний раз. Его запуганный вид слишком бросался в глаза, и богатые детишки в беседке тут же возмутились. Один из них вскочил и закричал:
— Эй! Куда пялишь свои собачьи глаза?!
Мальчик внезапно вскрикнул «а!» и, указывая на маленькую красавицу, заголосил.
— Ты… ты… — заикался он, и лицо его покраснело. Он был то ли в гневе, то ли в отчаянии, и всё его тело мелко дрожало.
— Ты его знаешь? — не удержался от расспроса мальчика в белом в беседке.
Маленькая красавица недовольно нахмурила брови:
— С чего бы мне знать такого нищего! Какой дерзкий попрошайка! Смеет тыкать в меня пальцем!
Мальчишки в беседке тут же зашумели. Кто-то подобрал камень и швырнул его в него, выкрикивая:
— Проваливай скорее!
Камень величиной с кулак угодил мальчику прямо в лоб. Его лицо мгновенно залило кровью, и он, издав болезненный вопль, горько разрыдался так, будто его сердце и лёгкие разрывались на части.
Однако чем громче он плакал, тем больше камней в него летело. После нескольких ударов голова его была разбита в кровь, он присел на корточки, и его плач становился всё тише.
— Это уже слишком! — Байли Гэлинь кипела от ярости. — Неужели никто не вмешается?!
Не успела она договорить, как Сяо Банчуй уже сорвалась с места. Она подбежала и рывком подняла рыдающего мальчика, сердито бросив:
— Чего ревёшь?! Никакого толку от тебя!
От её крика ребёнок заплакал ещё сильнее. Сопли и слёзы смешались с кровью, превратив его лицо в одно сплошное месиво.
За спиной послышался свист воздуха. Сяо Банчуй ловко увернулась от летевшего в неё камня, развернулась и холодно взглянула на мальчишек в беседке.
— Сегодня я проучу вас вместо ваших отца и матери, — она закатала рукава, подышала на ладони, нагнулась, подняла камень и с силой метнула его. Раздался громкий хлопок — лицо одного из мальчишек в беседке мгновенно распухло от удара, и он, схватившись за него, истошно завизжал.
Все замерли в оцепенении. Наверное, никто и помыслить не мог, что эта маленькая нищенка осмелится ударить детей в беседке, ведь там сидели либо отпрыски богатейших семей округа, либо дети знатных дагуань!
Сяо Банчуй действовала невероятно быстро. У неё плохо получалось изучать фаншу, но в кулачном бою она была весьма недурна. Каждый брошенный ею камень попадал точно в цель, и каждый прямо в щёку. В беседке мгновенно поднялся непрекращающийся плач и крики. Тот мальчик в белом, который, казалось, был у них за главного, опешил от ярости. Он тыкал в неё дрожащим пальцем, не в силах внятно произнести ни слова:
— Ты… какая дерзость… Ты хоть зна-знаешь, кто я такой?!
— Забирай своё серебро!
Сяо Банчуй подобрала тот самый слиток весом в пять лянов, который они недавно отбросили. Ловким движением кисти она метнула его. Серебро с громким звуком «шлёп» врезалось в лицо мальчика в белом.
Самым поразительным было то, что слиток, ударив его по лицу, не упал, а подпрыгнул и замер прямо у него на макушке, не сдвинувшись ни на волос.
В беседке больше никто не стоял, кроме той маленькой красавицы с позеленевшим лицом. Остальные, схватившись за лица и головы, жалобно стенали. Сяо Банчуй отряхнула ладони, погрозила кулаком в сторону беседки и холодно усмехнулась:
— Ну что, хорошо вам?
- Лицо раба и колени служанки (奴颜婢膝, nú yán bì xī) — образное выражение, описывающее крайнее подобострастие и заискивание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
