Как бы ни отчаивался Тянь Юань, он не мог помешать Сяо Хуаяну тайно навестить тайцзы тайфу, а затем начать разузнавать о пристрастиях столичных благородных девушек…
Шэнь Сихэ об этом и не подозревала. В эти дни она была занята: люди, отправленные в другие края для закупки благовоний, через эскортную службу прислали партию товара, да и в Духу лоу все уже было приведено в порядок.
В это время в столице она тоже не сидела сложа руки: заранее велела Хуньюй нанять и обучить слуг, однако искусство создания ароматов не освоить за один день, поэтому пришлось сначала за большие деньги пригласить нескольких Сян-нянцзы и устроить мастерскую в загородном поместье.
Шэнь Сихэ сама начала готовить аромат Дати Хуасян для храма Хуго и одновременно наставлять Хуньюй в некоторых рецептах.
Хуньюй и сама умела составлять благовония, и о внешнем облике Шэнь Сихэ всегда заботилась именно она.
В Духу лоу планировалось продавать не только благовония, но и ароматические мази, бальзамы, масла, эссенции, бусины… Шэнь Сихэ намеревалась торговать всем этим.
Нет такой женщины, которая не любила бы красоту и благоухание; прибыль была вторична, важнее было через Духу лоу проникнуть в личные покои жен стотысячных чиновников столицы и получать информацию из первых рук.
— Этот аромат… — Шэнь Сихэ создала новый состав и зажгла его, чтобы Биюй и остальные могли его оценить.
Запах был резким, но не раздражающим. Самое главное — по мере распространения аромата, словно волна пара, накатывало ощущение тепла.
— Аромат против холода, — Шэнь Сихэ, когда запах разошелся, рукой направила его к себе и, попробовав, осталась весьма довольна.
— Это тот самый аромат против холода, который во времена Хань У-ди поднесли в дар послы Даньдань? — глаза Хуньюй заблестели.
Шэнь Сихэ слегка кивнула:
— Скоро зима, этот аромат непременно будет пользоваться спросом.
— Цзюньчжу, этот рецепт… — Хуньюй с мольбой посмотрела на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ передала ей заранее подготовленный свиток:
— Мало иметь рецепт, нужно еще усердно практиковаться.
Хуньюй внимательно прочитала его несколько раз и, закрыв глаза, убедилась, что все запомнила, после чего сожгла бумагу, чтобы та не попала в чужие руки.
Шэнь Сихэ взяла маленькую коробочку с ароматом против холода и протянула ее Моюй:
— Пусть Мо Юань доставит это в Дунгун и преподнесет тайцзы-дянься.
Прежде она не раз принимала благосклонность Сяо Хуаяна, сегодня пришло время отплатить тем же.
— Цзюньчжу, не отправить ли в подарок Дин-ванфэй на день рождения стеклянную ширму? — Биюй закончила опись вещей Шэнь Сихэ и пришла спросить о подготовленном подарке.
Шэнь Сихэ ответила:
— Отправь ту пятитемповую пипу из красного сандалового дерева.
Девять выдающихся талантов столицы* славились своим исключительным мастерством; Бянь Сяньи была непревзойденной в танце, а Е Вань — в игре на пипе.
Та пятитемповая пипа из красного сандалового дерева была боевым трофеем Шэнь Юэшаня. Она была украшена изысканными узорами из красного агата, черепахового панциря и перламутра — во всем мире трудно было бы отыскать вторую такую. Струны ее были сделаны из драгоценного шелка, а звучание было безупречным.
Шэнь Сихэ больше преуспела в игре на гуцине, и столь прекрасная пипа, оставаясь у нее, была подобна жемчужине, покрытой пылью.
— Слушаюсь.
Празднование дня рождения Дин-ванфэй не могло быть пышным, так как меньше чем через месяц наступал день рождения тайхоу. Лишь бы выказать сыновнюю почтительность младших, супруги Дин-ван во многом соблюдали умеренность.
В резиденции шестнадцатого принца Сяо Чантай, четвертый по счету, жил по соседству с Синь-ваном Сяо Чанцином, который был пятым.
Поговаривали, что Сяо Чанцин вчера вернулся из храма Фахуа. Неизвестно, появится ли он сегодня в доме Дин-вана.
Шэнь Сихэ только успела об этом подумать, как повозка внезапно качнулась, будто от легкого столкновения. Едва она успела удержаться, как снаружи послышались извинения служанки:
— Простите, простите! Это мы были неосторожны и задели выезд цзюньчжу.
Биюй отодвинула занавеску. Перед ними была крайне простая повозка, которая выглядела совсем скромно в сравнении с крытой повозкой Шэнь Сихэ, запряженной парой лошадей.
У той повозки был лишь навес для защиты от ветра и дождя, а кузов был открытым. Там сидела девушка в рубахе цвета бамбука после дождя, небесно-голубой юбке в пол и темно-сером плаще. Лишь на манжетах и воротнике были вышиты белые цветы груши. В ее простой прическе красовались лишь шпильки с жемчужными цветами груши.
Она держалась с достоинством, сидела безупречно прямо, черты ее лица были скорее неброскими, а во взгляде сквозила прохлада.
Цинь Цзицзе, внучка тайцзы тайфу. Ее отец был доктором Гоцзицзянь, вся семья принадлежала к числу благородных ученых.
Словно почувствовав на себе взгляд Шэнь Сихэ, Цинь Цзицзе слегка кивнула ей в знак приветствия, а затем вышла наружу, опираясь на руку служанки.
Она была очень высокого роста — самой высокой из всех девушек, что видела Шэнь Сихэ, даже выше Бу Шулинь. Именно поэтому ей было непросто устроить замужество, и в свои восемнадцать лет* она все еще оставалась в девицах.
Обычные юноши, стоя рядом с ней, не доставали ей даже до макушки. Шэнь Сихэ прикинула на глаз, что ростом она почти с ее А-Сюна.
— Цзюньчжу, — подошла Цинь Цзицзе. — Домашняя повозка задела ваш выезд, я приношу свои извинения.
Голос Цинь Цзицзе не был нежным или тонким, как у большинства девушек; он не был грубым, но и мелодичным его назвать было нельзя.
— Девушке Цинь не стоит беспокоиться, это лишь случайность, — Шэнь Сихэ тоже сошла с повозки, так как они уже прибыли к дому Дин-вана.
Цинь Цзицзе кивнула Шэнь Сихэ в знак благодарности и первой вошла внутрь в сопровождении своей служанки.
— Она… — Хуньюй проводила Цинь Цзицзе взглядом. Ей показалось, что эта девушка хоть и знает правила приличия, но по-настоящему высокомерна.
— Семья Цинь всегда была такой, — Шэнь Сихэ это нисколько не задело.
Род потомственных ученых, в нынешней династии из семьи Цинь вышли два тайцзы тайфу и один ректор Академии Гоцзыцзянь. Отец Цинь Цзицзе также был назначен следующим ректором, ожидая лишь отставки нынешнего.
Учителя, наставляющие людей, неизбежно бывают строже и правильнее прочих, но дурных помыслов у них нет.
Когда Шэнь Сихэ уже собиралась шагнуть вперед, Биюй быстрым движением оттянула ее назад, а Хуньюй преградила путь человеку, который чуть не врезался в них.
— Цзюньчжу, простите мне мою вину! Я не удержалась на ногах и чуть не толкнула вас, — человек, которого Хуньюй помогла удержать, поспешно поклонился в извинении.
Шэнь Сихэ разглядела это изящное лицо. По сравнению с той мимолетной встречей в храме Цзяньфу, девушка стала еще краше.
Это была не кто иная, как признанная внебрачная дочь из Пинъяо-хоуфу — Ю Саньнин.
Шэнь Сихэ перевела взгляд с нее, покорно опустившей глаза, на стоявшую рядом и нервно сжимавшую платок девушку — вероятно, это была законная дочь Пинъяо-хоу, Ю Санцзы. Затем она посмотрела на повозку, стоявшую поодаль, и на служанку Ю Саньнин, которая как раз обходила законную дочь сзади.
Расположение этих людей было весьма занятным.
Если бы Шэнь Сихэ не ошибалась, Ю Саньнин намеренно вышла из повозки с другой стороны, чтобы подойти к Ю Санцзы. Та, не видя стоявшей здесь Шэнь Сихэ, умышленно толкнула сестру, из-за чего Ю Саньнин и полетела прямо на нее.
Любая другая на месте Шэнь Сихэ сочла бы поступок Ю Санцзы отвратительным, а какая-нибудь прямодушная девушка, возможно, даже вступилась бы за Ю Саньнин.
Ю Санцзы и впрямь не отличалась великодушием, потому ее так легко использовала Ю Саньнин, создав себе повод незаметно наладить связь с цзюньчжу.
Шэнь Сихэ неопределенно улыбнулась и, даже не взглянув на них обеих, направилась вперед.
Кто же знал, что Цинь Цзицзе, уже дошедшая до ворот, по какой-то причине остановится. Дождавшись, пока Шэнь Сихэ подойдет ближе, она холодно взглянула на последовавших за ними сестер из дома Пинъяо-хоу и презрительно бросила:
— Уродливые люди вечно строят козни.
Сказав это, она крепко взяла Шэнь Сихэ за руку.
* Девять выдающихся талантов столицы (帝都九绝, dìdū jiǔjué) — девять признанных мастеров, прославившихся своим уникальным искусством в столице.
* Восемнадцать лет (二九年华, èrjiǔ niánhuá) — образное выражение «дважды девять лет», означающее возраст восемнадцати лет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
